Post #1742

Семь лет «горящему автобусу» в Ингушетии Я как-то забыла, но не забыл Иван Федорович (Давыдов). Семь, черт побери, лет. Из которых год идет вобла, а перед этим - два года ковида, а перед этим… Любопытно фиксировать промежутки. Дело наше в России так и не было расследовано. Дело в ЕСПЧ лежит, когда-нибудь возможно суд вынесет вердикт, мы соберемся - разбросанные по миру хуже прежнего - и надеремся. Под осетинские пироги. Кадыров все еще мучает людей в Чечне. Все еще существуют подвалы, секретные тюрьмы и электрометки на телах людей. Хеда Саратова (без которой в этой истории не обошлось) умерла в марте 2021 года. КПП (Комитет против пыток), сколько его не закрывай, все еще работает. Катя Ванслова работает на Северном Кавказе. Петя Рузавин (его не было в автобусе, но он был в поездке) - в Украине. Моя нога не болит - при правильной реабилитации все пошло хорошо, теперь и вовсе не важно даже на спорте. Татуировка на ноге обросла парочкой историй. Над рабочим столом все лежит рисунок Елкина, который мне прислал Ваня, а я никак не вставлю его в рамку. В прошлом году одно знакомство ночью у костра началось со слов: «Ты меня наверное не знаешь, но я стоял за тебя в пикете», и стало дорогой мне дружбой. Я попала в переплет с охрененными людьми, и до сих пор очень благодарна. Мне повезло. Не только с теми, кто был на месте - круг людей гораздо шире. Например, в этой истории есть девушка, без разговора с которой я бы не вцепилась в листок и карандаш, и многое из деталей того дня было бы потеряно. И моя благодарность за это все семь лет со мной. Не буду называть всех по имени, просто знайте: этим вечером я поднимаю свой бокальчик за вас. Где бы вы ни были. А если бы умела - помолилась бы. Так и живем.