Post #2193

В The Telegraph вышло большое интервью с Салманом Рушди. И хотя меня сложно причислить к его поклонницам, разговор о нападении на него в меня «попал», что даже захотелось почитать «Нож». Там есть масса любопытных деталей. Вообще, степень его честности и смелости как художника меня немного зачаровала. Например, он шутит, что книжку он написал с помощью психотерапевта. Недавно терапевтка аккуратно предложила написать мне о том, что я переживаю в связи с цензурой и разрушением профессионального пути. И я фыркнула — да кому это будет интересно? Быть смелым — это значит, показывать в том числе себя уязвимым или неприятным. Сколько презрения и разочарования в словах Рушди о человеке, который на него напал. Он пишет, что в начале своего выздоровления он хотел встретиться с Матаром, сесть с ним в одной комнате и сказать: «Расскажи мне об этом». «Я хотел, чтобы он посмотрел мне в (один оставшийся) глаз и сказал правду». Он хотел понять его. Но потом оказалось, что причины Матара очень...банальны — религиозный радикализм. «Это больше презрение, чем что-либо еще. Я просто думаю, он идиот». Ужасно — когда ты имеешь колоссальные последствия для себя из-за чьей-то тупости. И еще одно мне очень понятно — превращение в того, кем ты не хочешь быть: «Я всегда буду тем парнем, которого зарезали», говорит Рушди. Точно также, как ему нужно было выйти из образа «того парня, которого хочет убить Иран» до этого. И про любовь: «Какое право имел кто-либо претендовать на истинное счастье в нашем почти смертельно несчастном мире, и все же сердце знало то, что знало, и настаивало на своем». Да — сердце знает и будет настаивать, не смотря на все пережитое и переживаемое.