Post #2258

Слетки и наставники Эту историю я рассказывала много раз, но финала у нее не было. До вчерашнего дня. В 2011 году на ЛШ приезжал Юрий Бурцев и Frontline, показывали «Горький вкус свободы» про Политковскую. Помню, как мы вышли из ДК в деревне Ручки и молча курили. А потом с подругой (которая много лет спустя будет плакать у меня на кухне о погибших коллегах в ЦАР) долго ходили по полю и говорили, пытаясь осмыслить. Можно было написать письмо режиссеру Марине Голдовской — и я написала. Но позже, осенью, когда после выборов в Госдуму начались протесты. Когда поняла. Это письмо потом, говорят, читали перед показом. Через пять лет мы с Бурцевым встретились снова на ЛШ — уже в ДК под Дубной. Все просили показать «Горький вкус свободы». Не показали. Я подошла к Юрию и представилась — мол, помните — письмо. Он спросил, чем я сейчас занимаюсь. Я приехала на ЛШ через неделю или две после командировки в Чечню. На его лице отразился ужас наставника. — Нелегкий путь вы себе выбрали, Александрина. Честно, я потом долго думала: как это — узнать, что ты так повлиял на выбор человека. Может, я додумываю, и тертых калачей таким не проймешь. Но мне казалось, что взрослые люди вокруг понимают, что они делают. Имеют намерение? Ощущают границы личной ответственности? До сих пор не знаю как сформулировать. И вот вчера у столовой встречаю девушку с птенчиком — маленьким слетком синички. Пока вокруг все шумели, фотографировали, звонили и выясняли что с этим оперышем делать, она сказала: — Александрина, а помните, как лет семь лет назад вы приезжали и рассказывали про свою работу? Про Чечню? — Было, наверное, такое, — сознаюсь. — Я так вдохновилась вашими рассказами, что поступила на журфак. Кажется, в этот момент у меня на лице отразился тот самый ужас.