Post #2278

Сводит пальцы и нечем дышать — такие у меня признаки панички перед буквами. Первый раз со мной такое случилось лет двенадцать назад. У меня был наставник, чья обратная связь…нежностью не отличалась. Я до сих пор ношу с собой: У тебя одна интересная мысль на весь текст, и та — не очень свежая. Я не могла писать года два или три, предъявить свою работу миру или человеку было немыслимо. Мне было физически больно не-писать — потому что я любила это больше всего на свете. Это всегда была моя естественная часть, как рука, и тут ее раздробили молотком. Лет шесть назад выяснилось, что я была не одна. Были и другие. Не я, а мы не понимали по каким принципам кого-то одобряют, ей\ему помогают, а кому-то приходится бегать за человеком днями напролет. А когда догонял, получал вот такое…Кто-то вовсе перестал писать, кто-то после не мог какое-то время. Разговор был странный, попахивал местами стокгольмским синдромом. Да и к чему это? Было ли тут злоупотребление властью? Сомневаюсь. Ты очень стараешься, но знай — ты не мне нравишься, и никогда не будешь.(чтобы убрать подтекст — это было сказано в человеческом отношении, без всяких романтических коннотаций) В любых отношениях есть две стороны, говорят умные психологи, и я с ними согласна. Года два назад я спросила его — а ты помнишь, какой я была 10 лет назад? Ты была говорит, такой испуганной, очень напряженной. Так и было. Я умела скрывать и подавлять свои чувства, а переваривать — нет. Жизнь долго учила меня молчать, скрываться и таить, делать вид, а не быть, что мир небезопасен и доверять никому нельзя. В общем, причин тут много — юность, хрупкость, недолюбленность. И то, что были и другие, скорее говорит о поколенческом: нам так сильно хотелось, чтобы нас принимали, одобряли, любили, что малейший дефект работы приобретал черты катастрофы и личного провала, который никак не поправить — поставит крест на тебе моментально. Сильно, да? Но так получилось. Получилось, что человек, который не умел говорить с ежами нежно, столкнулся с маленьким запуганным зверьком, и тот чуть не умер от ужаса. Я спросила, помнит ли он эти фразы: «это что, я правда так сказал?». Мне показалось, в этом было достаточно неприятного удивления. На своих личных пепелищах я предпочитаю взращивать цветы: 12 лет назад я бы хотела, чтобы меня научили жить по-другому. Теперь я учу этому других. Или можно сказать — я столько раз внутри себя проговорила фразы утешения и поддержки, что теперь произношу их вслух. И это работает. Я мало чего могу присвоить, но когда на моей мастерской говорят — «самое ценное — это атмосфера, что тут не страшно показывать свои работы другим», я понимаю, что справилась. Я пишу это не для сатисфакции или с желанием задеть — «прости» прозвучало много раз, с избытком. Любовь, как всегда, победила. Но о наставничестве и взрослости я думаю все лето, и видимо так активно, что в конце лета намолила себе встреч. А еще у меня снова сводит пальцы — но теперь по другим причинам.