Post #2329

Не в порядке (сил что? Нет!) Раньше я совершала много типичных ошибок депрессивного человека — и порой все еще совершаю: замыкаюсь, молчу, мучаюсь виной и ненужностью, чувствую себя поломанной и ненужной, как старая кукла. Единственное, что я перестала к почти 33 годам (из которых примерно 13 осознавая собственные прикольчики) — это делать вид, что все в порядке. Спасибо, как говорится, психологическому дискурсу, возрасту, опыту и усталости и от того, и от другого. Я так привыкла к депрессии, что чаще всего я слышу в последнее время — «по тебе вообще не скажешь». Последний раз мне так плохо было лет пять назад, но я пишу тексты, мою голову, придумываю и снимаю рилсы, вяжу, кладу в себя еду, кормлю кота, поливаю цветы — в общем, функционирую. У меня очень мало сил, и «база» стоит дорого (ох, не видели вы развалы книг, в которых я сейчас сижу), но я так могу — и не потому что воля моя кремень (хотя , по показаниям друзей, не без этого), а потому что научилась сохранять хоть какую-то норму жизни, не смотря на вот это все. То же самое говорят о моей интонации: мол, говоришь страшные, тяжелые вещи спокойным будничным тоном. Понимаю — так-то это прекрасный художественный приём. Но правда банальна: говорить о депрессии не так-то просто — во-первых, нужно преодолеть депрессивный бред (это термин), который демонически нашептывает какой ты бессмысленный и бесполезный. На это нужны силы (правильно — которых нет). Драматизм вообще-то тоже требует сил (которых что?), и есть тонкая грань между самосостраданием и позицией жертвы. У меня было 13 лет, чтобы злиться на то, что я не выбирала, жалеть себя, грустить, ненавидеть. Сейчас это иногда возвращается, но в быту ничего не осталось, кроме ясности — нужно играть по правилам и сообщать другим (терапевту, друзьям) о своем состоянии. Вот и выходит в сухом остатке зловещее спокойное описание реальности. Например: к психиатрам нынче такие очереди в столице великой империи, очевидно — мы стали великими опять. А ценник настолько отлетевший, что круг замыкается: сил на заработать денег нет, но их где-то надо найти, чтобы эти силы восстановить. Здоровье не для бедных, и я теперь с сочувствием и пониманием отношусь к тем, кто честно собирает деньги или напоминает про донаты в соцсетях. Во-вторых, публично говорить — совсем другое. Мне все еще саднит идея выглядеть блистательной, а не живой (кстати, это тоже причислено к бреду). Обратная сторона пси-дискурса — перенасыщение: кажется, что сейчас модно иметь расстройство личности, и кто-то действительно может использовать это как разменную монету в бойне за популярность. Показывать свою уязвимость тоже страшно, но тут я прыгаю, словно в прорубь — холодно, но я этого хочу. Этот пост я писала три дня вместо нескольких обычных часов и без удовольствия, которое мне обычно приносит буквосложение. В следующий раз напишу, как депрессия делает из меня гедониста, упрямого борца и человека с длинным списком радостей.