Post #2428

«Нормальных гробов редко встретишь» Европейский университет в Санкт-Петербурге выпустил дневник этнического немца, военного инженера Алексея Фогта, в котором он запечатлел жизнь в блокадном Ленинграде с декабря 1941 по февраль 1943. Вот, например: 1.1.42 С Новым Годом! […]. Я немного понежился один, т[ак] к[ак]в комнате жуткий холод. Милушка пришла и милым хорошим голосом сказала, чтобы я шел одеваться в тепло. Встали. Лид[ия] Вас[ильевна] пошла за 400 гр[аммами] хлеба. Принесла сырой черный с дурандой. Выпили чай. Я съел немного принесенной с собой каши, кусок хлеба и плавленый безвкусный сыр. Чай был все же с сахаром, т[ак] к[ак] Анна Ник[олаевна] принесла его еще вчера. Надо идти на Выборгскую сторону. Дальний путь и всё пешком — через весь В. О. через Петро-сторону и еще кусок. На улице мороз. Вышли вместе с Милашей, т[ак] к[ак]ей надо было на Большой Петро-стороны насчет карточек Лидии. По пути зашли в Родильный дом. Передали передачу. 200 гр[амм] хлеба, 5 шпрот, плавленый сыр и сахару. Идем с Милушей по Среднему [проспекту]. Она замерзает. Говорит о дровах, о старухе. Сегодня Василий Андреевич именинник, с чем и поздравила нас Лид[ия] Вас[ильевна]. Ох уж и скверная старушонка навязалась к нам. Идем через Тучков мост. Я опять захотел пи-пи. Зашел в павильон и жутко провалился по колено в яму из мочи. Жутко. Но удачно сразу выскочил и снегом оттер шинель и сапоги. Все сразу обледенело. Но ноги не успели вымокнуть. Это одно счастье. Далеко еще идти. Идем с Милушкой дальше. Вот и дом, в который ей надо. Попрощались. Я два раза поцеловал ее в щечку. Реснички и шарф покрылись инеем. Так что Милушка в белых венчиках. Я ей сказал, чтобы не сердилась на меня. Велела позвонить Маргарите насчет электричества. Иду дальше один. Все книжные магазины закрыты. Функционируют только булочные. Все витрины забиты досками. Зрелище необыкновенное для Л[енингра]да. Трамвайные забытые вагоны кое-где стоят замороженные среди залитых льдом рельсов. Народ передвигается преимущественно по дороге, т[о] е[сть] панели покрыты льдом и не везде посыпаны песком. Скользко. Ленинград вообще не узнать. Опустился. По улицам везут гробы. Кто в чем хоронит. Нормальных гробов редко встретишь, т[ак] к[ак]дефицит материалов. Дошел все же. Холодные помещения. Отопление — кухонная плита. Сделав дело, удалось перекусить, и с хлебом. Двигаюсь обратно. Перерезаю путь прямо через Неву, по льду. Мост остается справа. Через пролеты моста виден дом Левинсона и перспектива Невы с замерзшими кораблями. Небо с красным горизонтом и синее, без облаков. В воздухе летает несколько ЛАГ[Г]ов. Иду. Перспектива Литейного. Родные места. Магазин — угол Чайковского. Развалины дома рядом с «Коровой». Иду по дороге. Пришел к себе к концу обеда. Усталости в ногах не ощущаю такой сильной, как была, очевидно, помогает жир. Приступил к обеду обычного меню. Получил несколько больше, чем обычно. Затем дела. В 8 ужин. Достал 40 гр[амм] масла. Хлеб 100 гр[амм]. Сахар. Чай. После ужина зашел к Абрамсону. Занимается фото. Я пишу. Скоро сон. Еще цитаты можно почитать на «Горьком», книга здесь