Post #2689

Москва пахнет предчувствием осени: дождем и бесконечной стройкой. Москвичи и гости столицы едят на модных верандах напротив раскуроченного асфальта. Нью-вейв дополняется звуком отбойника. Мимо вжухают самокатчики, курьеры и моноколесники, и щебень им ни по чем. Уехавшие, вы по этому соскучились, я знаю. Снова вспоротая новая плитка наталкивает на нехорошие мысли о распределении госбюджета. Мне же кажется, это жест: посмотрите, у нас все еще много денег, мы можем не экономить. Если сперва положили плитку, а после решили улучшить коммуникации — не проблем, купим новую. Эта расточительность меня поражает, туристов восхищает, но в целом, приносит всем массу неудобств. Как сфоткаться красиво в декорациях московского лета, если на фоне кривой забор вокруг дыры в земле? Контрасты столицы — стабильность. На Маяковке люди пьют утренний кофе в кафе «Цензура», рядом бабушки с ЦАО делают танцевальную зарядку. Маяковский не смотрит на это московское долголетие. Помню, читали тут люди стихи. Было дело, да. Потом на каждого. В подворотнях Тверской охранник проходной театра болтает с восточными парнями из жилищника. Мужчина с пузиком и увесистой цепью на шее сажает красотку при полном параде в джип (это в 10 утра!). Мимо идут экскурсионные группы в интеллектуальной озабоченности. Пообедать в столовке «Кремлевская» стоит столько же, как в модном кафе — 600-800 рублей. Что я считаю, конечно же, обдираловом в обоих случаях. Кое-где в метро на переходах появились стенды по заключению контрактов. Например, на Белорусской. Еще видела на районе в Пятерочке — честно сказать, такой маркетинговый прием обескуражил: пошел за хлебом — заключил контракт? Оба моих брата признаны без вести пропавшими. Прошли похороны. От стресса у меня клинит шею. На районе нашла свою любовь — реабилитолога Михаила, подрабатывающего в салоне Дейнерис. Михаил ходит в футболке с рунами и шаркает резиновыми тапками. Но у этой кхалиси недавно защемило шею прям с утра, и он буквально поставил ее на ноги. Кто я такая, чтобы критиковать его стиль? Снится еще дерьмо всякое. А в бодрствовании — холодная взрослая ясность. Жизнь — не синусоида, а спираль. Поведение людей уже не удивляет, но все еще разочаровывает. Голосовые сообщения — это удобно. И я — такая как есть, гранд миллениал в винтажной финской кожанке, надену звуконепроницаемые наушники и доем этот чертов том ям, чествуя очередное «смогла». И никто, ничто мне не помешает. Тем более какая-то стройка.