Post #60

​​Умерла вдова Мамлеева, Мария Александровна. Как пел в таких случаях один кооператив: «Метафизика уходит». У Лимонова есть о Марии Александровне его типичные строчки: По случайности я знал его жену Машу, когда она ещё не была такая постная Маша, а звали узбечку тогда Фарида, и фамилия у неё была с изломом, по-моему, Хоружая. Я ей шил из белой парусины джинсы. Фарида была поочерёдно подругой-девушкой Эрнста Неизвестного и Генриха Сапгира, а затем прилепилась к тишайшему Юрию Витальевичу, писателю, имевшему привычку часто-часто моргать. Это из некролога о Мамлееве. Лимонову было важно побеждать даже мертвецов. Совсем иначе жену писателя увидел Михаил Елизаров: Лежачий, без сил, все равно не ел в кровати. Заставлял себя подняться, чтоб сесть за стол. Вот Мария Александровна ставит перед ним тарелку. Юрий Витальевич благодарит, подносит руку супруги к губам, целует кончики пальцев. Удивительные взаимоотношения. «Старосветские» метафизики, два преданных пожилых друга, которые прожили бок о бок долгую жизнь, вместе осмысляли потустороннее, религию, Россию... Старосветские метафизики — это очень верно получилось и хорошо. С ними есть отличная фотография. Позади четы блестит отполированный советский шифоньер. Очень страшная, очень мамлеевская вещь: бытовой предмет, содержащий немыслимое. В нём сверкает то ли изнанка, то ли окно, какая-то геометрическая хрупкость, прорезавшаяся за людьми. Мамлеев всегда писал о том, что было очень близко, буквально на расстоянии протянутой руки. Нужно лишь оглянуться, увидеть... И вот теперь он с женой сам где-то в этом квадратике, разделённым косой чертой. Состоять нужно в таком союзе, чтобы даже шифоньер на его фоне отражал вечное.