Post #294

Стремление к графоманским заметкам переполняет мое сознание последние несколько дней. В каждом вопросе я вижу тему, о которой хочу написать. Может, весна. Меня тут спросили, как случилось первое соприкосновение с писательством. А там все как у людей — еще в школе. Воспоминание номер один: третий класс, в задании написать несколько предложений под картинкой. Альтернативой этому были примеры по математике, понимаете, выбор очевиден. И получилось чуть больше, чем пара предложений. Злобная учительница сказала, что несмотря на количество, два кирпичика она мне не даст. А у меня и в мыслях не было, я просто не хотела решать примеры. И вот она читает, кривится, и дает мне два чертовых кирпичика. Буквально фундамент случился. Воспоминание два — пятый класс, может шестой. Ученик из меня ужасный, тяга к знаниям есть, дисциплины — ноль, поэтому тетрадки у меня не оказалось и писала я на листочке. Все как полагается: сочинение по картине, пишем два урока, все сосредоточены, в классе тишина. Иду сдавать. Еще одна не очень добрая учительница сообщает, что за листочек оценка на балл ниже. А я была так уверена в себе, что рекомендовала ей сначала прочитать, а потом делать выводы. За сочинение на листочке я получила беспрецедентные 5/5, моя бабушка до сих пор хранит его. Глобальное соприкосновение случилось в старшей школе, благодаря святой Елене Евгеньевне, которой я вечно буду обязана. В пробнике итогового сочинения я писала о любви и ссылалась на «Вспоминая моих грустных шлюх» Маркеса, спала на уроках — в тех случаях, когда вообще приходила, — а она никогда не зачеркивала мои аргументы, и иногда прямо сообщала, что отсылка на Ремарка хороша, но если я хочу сдать экзамен, ссылаться надо на русских авторов. Где-то в промежутке она поведала о Чернышевском, мягко и благостно подвела к Достоевскому и человеческим языком объяснила, почему Лев Николаевич — наше все. Парой лет спустя я еще узнала о существовании Гомера, Флобера и Виктора Гюго и отлетела окончательно, говорят, с тех пор со мной совершенно невозможно вести беседу. По большому счету ничего особенного. Без озарений и прочего. Просто всегда казалось, что писать — гораздо лучше, чем этого не делать. И вряд ли это был какой-то выбор в глобальном смысле слова, наверное, если б было можно, я выбрала точные науки. Или что-то, за что платят. Но по ощущениям, этот выбор был сделан за меня, и я просто рада, что теперь так или иначе могу ему следовать.