Post #336

Много думаю о том, что все вокруг есть истории наших жизней. И они всегда интересные, даже если лишены неожиданных сюжетных линий. Может, на меня так влияет Мураками, он всегда был для меня чем-то запредельно печальным, таким, что невозможно читать по доброй воле. После «Норвежского леса» я сказала себе, что в здравом рассудке больше к нему не притронусь — моя юная детская психика не готова к такой открытой боли, мне нужны метафоры, нужно, чтобы автор завуалировал все вокруг в красивые обороты речи, но боль эта должна оставаться скрытой, быть за поверхностью, подальше от меня, чтобы то, что я чувствовала — чувствовала я сама, а не сквозь героев книг. Но «Бесцветный Цкуру Тадзаки» случился внезапно, а когда так происходит, значит, точно надо в это погружаться, даже если совсем не хочется. Это тоже очень иллюзорно, на самом деле, начав, остановиться уже не получится. И ходишь ты в этой всеобъемлющей меланхолии, думаешь об истории наших жизней, об истории своей собственной, и всё кажется таким далеким, таким отстраненным, словно сторонний наблюдатель смотрит на все это ради какой-то цели, неясной никому из участников процесса. А истории эти всегда складываются из каких-то случайностей. И сколько бы ни говорили, а маленькие винтики мироздания (Бога ради, простите мою драматичность) с самого начала дают невидимые подсказки, которые начинаешь видеть только по прошествии времени. Много думаю про людей, которых люблю — в отпуске много времени на такое — и о том, как же так сложилось, что они есть. И хотелось бы, конечно, очень, чтобы продолжали быть. А сторонний наблюдатель сам разберутся и с целями, и с историями, и со всякими мелочами.