Талифа куми❤️

С днем Святой Троицы!💚

Ухаживая за цветами и любуясь их красотой, еще больше познаешь премудрость Творца, любящего и утешающего каждого из нас грешных везде и всюду. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) 📱Теперь и в MAX

«Убийство оставленного всеми беззащитного русского монарха вместе с супругою и юными детьми будет всегда стоять тяжёлым укором пред совестью всего мира» - Митрополит Анастасий (Грибановский) 📝Подписаться на канал #Союз_ревнителей_Памяти_Императора_Николая_II#Царь_Россия_Навсегда#Митрополит_Анастасий_Грибановский

🕊️Во время скорби непрестанно надобно призывать [в молитве] милостивого Бога… Непрестанное призывание имени Божия [в молитве] - это лечение [души], убивающее не только [греховные] страсти, но и само действие их. Как врач находит нужное лекарство, и оно действует, причем больной и не знает, как это [происходит], точно также имя Божие, когда ты его призываешь, убивает все страсти, хотя мы и не знаем, как это совершается. ☦️ Преподобный Варсонофий Великий

Иногда Господь посылает человеку встречи, смысл которых понимаешь не сразу. Они не выглядят чем-то громким или внешне значительным. Просто однажды в твоей жизни появляется человек и потом ты уже не можешь забыть ни его голос, ни взгляд, ни те разговоры, которые, кажется, продолжаются внутри тебя даже спустя время. Так для меня произошло знакомство с отцом Романом Матюшиным в Сретенском монастыре. И сейчас само слово «Сретение» для меня звучит иначе. Не как название монастыря, а как настоящая встреча, устроенная Богом. Потому что есть люди, которых невозможно встретить случайно. Отец Роман тогда тяжело болел. Болел так, как, наверное, не всякий смог бы вынести. Но удивительно - рядом с ним никогда не чувствовалось озлобленности или жалости к себе. Наоборот, он постоянно благодарил. И даже в самые тяжёлые минуты говорил: «Есть люди, которым ещё хуже, чем нам». Эти слова он произносил спокойно, без назидания, без попытки казаться лучше. Просто это было его внутреннее состояние. По вечерам он часто писал мне и приглашал пройтись по монастырю. Мы сидели возле корпуса наместника на лавочке, разговаривали обо всём - о монастырской жизни, о людях, о смерти, о Боге, о внутренней борьбе человека. Иногда отец Роман читал стихи. Читал тихо, без всякой игры голосом, и от этого они звучали особенно глубоко. В них было что-то прожитое, выстраданное. Мне всегда казалось, что он как-то доверял мне. Говорил о вещах очень личных. Вспоминал свою жизнь после ухода из Псково-Печерского монастыря, рассказывал, как хотел подвизаться в горах Абхазии, уйти от человеческой суеты, жить молитвой и тишиной. Иногда говорил вещи, которые тогда казались странными, а теперь вспоминаются совсем иначе. Как-то он спокойно сказал: «Я себя уже отпел при жизни». И в этих словах не было отчаяния. Скорее - удивительное принятие. Человек словно уже заранее вручил свою жизнь Богу и перестал держаться за что-то земное. Он очень тепло говорил о владыке Тихоне Шевкунове, с большим уважением и любовью вспоминал отца Иоанна Лудищева. И однажды сказал фразу, которая меня тогда поразила: «Мне уже стыдно быть здесь. Столько заботы вокруг меня… отец Иоанн с сыновьей любовью переживает обо мне». Для другого человека болезнь стала бы поводом требовать внимания к себе. А он стеснялся чужой заботы. Особенно запомнился один момент. Мы фотографировались вместе, и отец Роман вдруг снял свой монашеский куколь и надел на меня. Я смутился и сказал: «Батюшка, ведь нельзя». А он только улыбнулся своей тихой улыбкой и ответил: «Подумаешь… днём раньше, днём позже. Я ведь уже не увижу этого. А так хоть посмотрю». Сердце сжалось… Потому что такие слова невозможно сыграть. Их может произнести только человек, который действительно смотрит на жизнь уже немного с другой стороны. Ещё помню одно заупокойное богослужение в Сретенском монастыре. Тихий храм, пение, полумрак. И отец Роман почти шёпотом произнёс: «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего… и упокой, Господи, мою окаянную душу, когда я покину этот мир, ибо некому будет за меня молиться». В этих словах была такая глубина смирения, что они остались со мной навсегда. Наверное, самое сильное, что было в отце Романе, - это его удивительная способность самому страдать и при этом согревать других. Когда я ему сказал, что не буду поступать в магистратуру, он расстроился и искренне переживал за меня. И я очень ясно чувствовал его молитву. Не просто поддержку словами, а именно молитву человека, который несёт тебя перед Богом. Есть люди, после общения с которыми многое забывается. А есть такие, после которых душа уже не может жить поверхностно. Отец Роман оставил память не только в песнях и стихах. Он оставил память о настоящем человеке - очень уставшем, очень больном и удивительно светлом. И чем больше проходит времени, тем сильнее понимаешь: некоторые встречи Господь даёт человеку как тихое прикосновение вечности. Для меня такой встречей стал отец Роман.

Царствие Небесное новопреставленному иеромонаху Роману! Воцерковлялись на его песнях, потом издавал их в Сретенском монастыре, как-то раз даже были вместе с отцом Тихоном в его скиту, в Ветрово. Страшная глушь, куда добраться можно было только на лодке… Необычный, творческий человек, безусловно. Вечная память!

Без скорбей и трудностей жизнь не прожить. Великий старец преподобный Серафим, к которому вы имеете особую любовь и благоговение, так говорил: «Не имеющий скорбей, не имеет спасения». А поэтому нам надо взять этот свой крест скорбей и трудностей житейских и понести его безропотно, благодаря за все Господа. Господь не возлагает на нас своего великого Креста, но заповедует только взять каждому свой собственный крест, т. е. быть готовым перенести столько страстей, искушений внешних и внутренних, сколько на каждого наведет наказующая, очищающая и вместе милующая рука всем управляющего Промысла Божия. Преподобный Серафим Глинский. Да благословит вас Христос, братья и сестры, на труды грядущего дня! С Воскресением Христовым! 🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹

«Произносите всегда молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» и всё предоставьте воле Божией» Преподобный Варсонофий Оптинский

«Станет тебе очень тяжело, мрак обступит тебя - скажи: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!». Скажи раз, другой, третий, говори так, чтобы не одни уста произносили эту молитву, а доходила бы она до сердца. Когда дойдет до сердца Сладчайшее имя Господа, мало-помалу удалятся тоска и скорбь, просветлеет на душе, и тихая радость воцарится в ней...» Преподобный Варсонофий Оптинский

«Живя в миру, достичь истинной молитвы очень сложно. И люди, которые действительно Бога возлюбили, обычно уходили в монастыри, где ни забот, ни хлопот ни о чем мирском, только служба, чтение Священного Писания, труд по силе, для того чтобы не разлениться. Собирались единомышленники, чтобы молиться Богу, стремиться к лучшему, и пренебрегали всем, давали обет нестяжания, обет безбрачия. Отказывались от того, что даже Бог разрешил. Господь брак не запрещает, но кто уж особенно хочет Богу угодить, тот себя лишает и этого, чтобы не отвлекаться ни на что. Потому что семейная жизнь действительно требует от человека очень больших усилий, двойных. Допустим, живет одинокая женщина – ну долго ли ей на себя постирать? А семейной надо и на мужа постирать, да еще и на деток. А молиться когда? Только в перерывах между полосканием и отжиманием. Конечно, этот труд тоже способствует духовной жизни, но это гораздо сложнее. Женщины спасаются через свои труды, через чадородие, но этот путь уже не прямой, он гораздо более сложный. От семейной жизни человек получает большое утешение, но утешение это душевное. Вот смотрит он на деток, какие они у него хорошенькие, пригоженькие, ласковые, и сердце его умиляется, ему бывает отрада. Но разве сравнить эту отраду с той, которую человек получает, когда он на Бога смотрит? Это же ни с чем несравнимо, ни с любовью душевной, ни тем более с плотской, потому что плотская любовь – это проявление животного начала в человеке. А если человек вкусил любовь духовную, стал уже ангелом, как же ему опять становиться скотиной? Для него это просто невозможно. Из пушки в него стреляй, он никогда на это не согласится. Потому что духовные ощущения очень тонкие, и их надо очень хранить. Кроме молитвы, путь к Божественной любви обязательно лежит и через любовь к образу Божию, к человеку. Кто любит Бога, тот любит и иконы. А человек – это живая икона, образ Божий; он создан по образу и подобию Божию. Конечно, хорошо, когда икона отреставрирована, когда она опрятно убрана, красива. Но если любит человек Бога, он и икону почерневшую, облупившуюся не будет топтать, пренебрегать ею, плевать на нее, для него это будет все равно святыня. Так и человек, если он духовный, не будет презирать другого человека, даже если он грешный, даже если какие-то дела нехорошие делал, если образ Божий в нем потускнел, облупился, почернел. Все равно этот образ в нем сохраняется, пусть его почти и не видно. Но можно снять эту копоть, эту грязь греховную – и засияет красота Божественная, которая есть в каждом человеке» Протоиерей Димитрий Смирнов