Djamility

«Война — это путь обмана». // Сунь-Цзы Если обратиться к современным истории, то очень часто войны начинались с какой-нибудь лжи, которая могла бы послужить весомым аргументом или предлогом для начала, собственно, военных действий. Убедить общественность. Здесь, безусловно, не обойдется без СМИ, которые подхваченную ложь должны умело распространить. Я уже рассказывала вчера про пробирку Пауэлла, демонстрирующую «оружие массового уничтожения» (которое почему-то так просто пронесли в ООН)). Его, кстати, так и не нашли, потом все, конечно, раскаялись, но для, по разным оценкам, от 946 000 до 1120 000 мирных иракцев эти раскаяния уже не прозвучали. Более того, военные действия привели резкому увеличению числа экстремистских группировок в стране, а также к дестабилизации ситуации во всем регионе. Вторжение в Ирак не было основано на резолюции Совета Безопасности ООН. Кроме того, согласно статье 51 Устава ООН, применение силы возможно только в рамках самообороны, что в данном случае, очевидно, не имело места. Кстати, до всех этих событий в 1996 г. в программе CBS «60 минут» постпред США при ООН Мадлен Олбрайт (позднее – первая женщина-госсекретарь) на вопрос, что она думает о гибели в результате санкций полумиллиона иракских детей, ответила: «Это очень тяжелый выбор, но цена того стоила».

Про пробирку Пауэлла, если не слышали 🧪

Из всех возможных сюжетов, которые выстраиваются вокруг базовых архетипов, выделяют четыре основных: - о Заговоре, - о Золотом веке, - о Герое-спасителе и - о Единстве. Миф о Заговоре популяризирует идею о врагах народа, скрытые действия которых обязательно направлены на завоевание, истребление общества и государства. Миф о Золотом веке либо призывает вернуться к светлому прошлому, где была свобода, равенство и братство, или зовет в светлое будущее, воспринимая национальную историю лишь как подготовительный этап для наступления этого идеального будущего. Миф о Единстве основан на дихотомии друзья-враги, свои-чужие, мы-они. Именно «они» являются причиной всех невзгод. Основным психологическим механизмом для ощущения масс в категории «свои» является механизм персонификации лидера — культ личности. Имя же занимает равное другим культам место — специфика мифологических текстов такова, что мифы без имен практически не существуют. Миф о Герое-спасителе наделяет культурного героя харизматическими качествами, обязательны в списке — дар пророка, непревзойденный талант полководца-воина, высокие моральные качества. То, насколько мифологизирован современный политический лидер, можно понять, проанализировав его биографические произведения. В них выделяются именно те элементы, наличие которых необходимо для вождя масс. У каждого героя есть смертельный враг - «злодей», победа над которым неминуема. Справляясь со злом, герой выполняет функции «спасителя» и «защитника». Герой, чтобы оправдать самое свое существование , должен противостоять какой-то опасности, иначе в нем нет никакой необходимости. В роли «злодея» могуг выступать как конкретные личности, например Усама бен Ладен или Саддам Хусейн, так и отвлеченные понятия: «империя зла», «коммунизм» и т.д. Например, американцы упорно демонизировали Саддама Хусейна, изображая его воплощением зла, представляя чудовищным и всесильным монстром. Дж.Буш окрестил его «самым жестоким диктатором в истории». Позднее даже был снят фильм «Двойник дьявола» про сына С.Хусейна - Удея, где в красках показали все его бесчинства. Безусловно, есть в нем и доля истины, но фильм все же исключительно однобокий. Примечателен, конечно, и сам факт, что самый «жестокий диктатор» в истории был в свое время приглашен к сотрудничеству... самими американцами. В 2016 г. Daily Mail опубликовала интервью с экс-сотрудником ЦРУ, который развенчал многие мифы о Хусейне. Не подтвердились, например, сведения о том, что его отчим был жестоким человеком, избивавшим пасынка. Была также опровергнута информация о причастности к террористической организации «Аль-Каида» (террористическая организация, запрещена в РФ) и наличие в Ираке оружия массового уничтожения (та самая «пробирка Пауэлла»...). Вину за то, что мифическое оружие массового уничтожения в Ираке так и не нашли, президент США возложил на спецслужбы.

Современному политическому мифу можно дать следующее определение: Политический миф – это драматический нарратив, рассказывающий политическую историю народа, формирующий образ идеальной власти и общественного порядка. Это способ легитимации настоящего через прошлое и способ выстраивания определённого будущего. Иными словами, это идеологически маркированный рассказ о событиях прошлого, настоящего и прогнозируемого будущего, воспринятый социальной группой как верный в основных чертах и содержащий явный или скрытый призыв занять определенную идеологическую позицию. Поскольку «миф невозможно опровергнуть», «входя на территорию мифов, мы получаем защиту от любых опровержений», -- отмечал французский социолог Ж.Сорель. Кстати, по теории К.-Г.Юнга, мифы, в т.ч. политические, в какой-то мере естественны. Человек нуждается в мифах, т.к. они выражают его подсознательную, генетически наследуемую программу. Но здесь, безусловно, следует отличать стихийную мифологизацию как попытку объяснить сложность явлений и процессов мира, чтобы выработать практические нормы взаимодействия с ним, от целенаправленной мифологизации, которая используется политическими пропагандистами в процессах завоевания, отстаивания и осуществления власти. Активно при мифологизации могут быть использованы динамические зрительные образы (кино, телевидение), которые могут «переносить восприятие зрителя сквозь эпохи, также как это делает священный миф. Мифы также воплощаются в визуальных жанрах (живопись, плакат, монумент), в художественной литературе, а также в коллективных церемониях, ритуалах, особенно почитаемых праздниках или географических точках. Давайте рассмотрим на примерах. 📚

Немного теории. Итак, само слово «пропаганда» (дословно — «подлежащая распространению) происходит от названия католической организации Congregatio de Propaganda Fide (Конгрегация распространения веры), созданной папой Григорием XV в 1622 году. (Вообще попозже рассмотрим, как использовали пропаганду в религиозных целях). В информационную эпоху лучший способ выдать одно за другое – способ, который Пьер Бурдьё (известный французский социолог) называл «умением учреждать данность», то есть «заставлять видеть и верить, утверждать или изменять видение мира» [Бурдье 2007, 96], иными словами, создавать миф. Почему это важно? В традиционных обществах все просто: традиционность политического порядка является основанием для его легитимности. В современных же обществах (и их государствах), основным источником легитимности политического порядка становится убедительность аргументации в пользу a priori того проекта, на котором этот порядок будет основан. В условиях, когда выбор политического проекта производится обществом на основе убедительности аргументации в его пользу, а от успешности проекта полностью зависит личная (профессиональная, социальная и экономическая) успешность предлагающего, политические проекты начинают обрастать популистскими «рекламными» мифами. Чем это грозит? В конечном счете политическое пространство оказывается «замифологизированным» настолько, что объективно разобраться в том, что на самом деле представляет собой реализация того или иного политического проекта и объективно оценить его, становится очень не просто. Цель пропаганды — привлечение внимания объекта для того, чтобы текст сообщения (или то, что скрывается за ним) вызвало внутренний конфликт или укрепило определенное отношение. Безусловно, именно культурно детерминированные и коллективно поддерживаемые способы толкования мира в данном случае имеют большой объяснительный, эмоциональный и мобилизующий потенциал. Создание и воспроизведение мифологического повествования являются неотъемлемой составляющей современной политической жизни, то есть политический миф представляет собой инструмент идеологического воздействия.

В контексте арабо-израильского конфликта стоит упомянуть, что важным элементом новой национальной идентичности постепенно становилась героизация событий еврейского древнего и античного прошлого, а также создание новых мифов, которые ассоциировали сионистов, прибывших на земли Палестины в 19-20 вв. с библейскими или историческими фигурами. Для многих переселенцев борьба с соседними арабскими деревнями была так называемой «священной войной и привилегией». Развитие идеи о «еврее-воине» в сионистской идеологии, а затем, после создания государства Израиль, уже в израильской национальной идентичности происходило под влиянием ряда факторов: 1) «Возвращение в Сион» имело свою историко-мифологическую основу: сионистская концепция собирания евреев в «Эрец Исраэль» посредством создания на святой земле поселений тесно связана с религиозно-философским наследием иудаизма. Земля Израиля, согласно Танаху, была уже однажды завоевана евреями после исхода из Египта, после чего и появилось древнееврейское государство. 2) Воинственная позиция первых переселенцев выгодно противопоставлялась пассивности периода изгнания Остановимся на первом. Здесь есть примечательный момент: акценты в идеологии сионистского движения со временем смещались с религиозной подоплеки на идею восстания против чужого владычества. Случалось так, что персонажи, которые не встречали положительную оценку в еврейской талмудической литературе, использовались при этом в политической пропаганде (разумеется, интерпретация их мотивации была трансформирована). Например, история осады Масады (главной крепости-символа еврейского народа) достаточно спорна: все ее защитники совершили самоубийство, чтобы не попасть в рабство к римлянам, однако это не приветствуется в раввинистической традиции. Более того, самоубийство противоречило концепции активной борьбы поселенцев, поэтому акцент в пропаганде сместили именно на героизм защитников, борьбу до последнего и смерть во имя свободы и страны. Итак, мы подошли к очень интересной теме – мифологизации как одному из самых эффективных инструментов политической пропаганды.

Палестина, 1938 г.

«Смайлики с арбузом заполонили социальные сети в Индонезии и Малайзии в знак поддержки палестинцев»: Арбуз 🍉 как способ избежать цензуры. «Арбуз стал символом протеста палестинцев. Из-за того, что платформы подвергают автоматической цензуре контент в поддержку Палестины, вместо флага пользователи соцсетей используют в постах эмодзи с арбузом, который имеет такие же цвета — зелёный, красный и чёрный»

🇵🇸 Арбуз, однако, уже на протяжении десятилетий является символом, используемым в качестве альтернативы палестинскому флагу, демонстрация которого часто запрещается или ограничивается. В 2021 году Халед Хурани, палестинский художник из Рамаллы на Западном Берегу, заявил газете Washington Post, что искусство «иногда может быть более политическим, чем сама политика». Некоторые из работ Хурани, содержащие образ арбуза, в последние годы широко распространялись, появляясь на протестах и в социальных сетях на фоне войны в Газе. Хурани рассказал историю из 1970-х годов о том, как арбуз стал символом Палестины. Тогда один израильский офицер сказал группе художников: «Запрещено рисовать то-то и то-то, рисовать цвета палестинского флага запрещено». Один из художников спросил офицера: «А как насчет того, чтобы нарисовать розу в цветах флага?» Тот ответил: «Запрещено, конечно, запрещено даже рисовать арбуз». В те годы демонстрация палестинского флага каралась на законодательном уровне. Некоторое время спустя, в знак протеста против ареста людей, размахивающих флагом в общественных местах, группа активистов начала наклеивать на такси арбузные наклейки с надписью: «Это не палестинский флаг».

Почему в палестинском протестном движении появился… арбуз 🍉?