Сала Родезии! ( вечерний Мордор)

У россиян низкая пенсия, только если они мало работали, заявила депутат Госдумы Светлана Бессараб. Либо получали зарплату в конверте, заключила она. И добавила, что средний размер пенсии в стране уже выше 23 тысяч рублей. https://t.me/banksta/58774 По грехам нашим такие ни дня нигде не работавшие депутатши. По грехам и во усмирение гордыни. Потрясающие депутатши, конечно, открывают рот от имени «Единой России». 🎙

В этот день, 6 октября 1805 года, первый русский воздухоплаватель И. Кашинский совершил полет на аэростате над Москвой. Первым человеком в России, самостоятельно поднявшимся в небо Москвы при помощи летательного аппарата, был штаб-лекарь Лефортовского госпиталя И. Кашинский, который сам изготавливал и демонстрировал подъемы небольших монгольфьеров-аэростатов. За несколько лет до этих событий Александр I снял запрет, введенный Екатериной на воздухоплавание в России, и иностранцы смогли подниматься на воздушном шаре, заполненным водородом, перед публикой в Москве и Петербурге, зарабатывая таким образом деньги.

🦊Девушка покормила лисёнка, а на следующий день он привёл на обед всё своё семейство. Aвдеевка.РУ🇷🇺

Внезапная, но вполне предсказуемая новость: футбол в России никому не интересен. Самый популярный вил спорта ещё недавно буквально рухнул вдвое по уровню приязни к нему народа: всего за двадцать лет доля равнодушных к футболу граждан России увеличилась с 43% до 77%. Почти вдвое. Но это «уровень равнодушия». С активной аудиторией всё гораздо хуже: тех, кто считает себя «болельщиками» в 2005 году было 19%, а сейчас их 4%. То есть в четыре раза. Хоть кого-то их действующих футболистов знает всего несколько процентов население, а про легендарного Льва Яшина вспомнил всего 1%. Вот такие дела. И я это могу подтвердить, как бывший болельщик ЦСКА. Мне просто стало наплевать. И большинству тоже просто стало наплевать. Как я и сказал – это предсказуемо. И дело даже не в том, во что превратили российский футбол за тридцать лет (он теперь известен только подвигами Дзюбы). Когда коррупция и бесконечный распил вместо игры буквально свели его на нет. Правда в том, что сказанное о футболе касается всего большого спорта в целом. Самая главная причина в том унижении, которому спортивные чиновники год за годом подвергали всех, кто хоть как-то интересовался спортом. Все эти бесконечные прогибы под «международные структуры» - ни ведь начались не с «допингового дела» и не с санкций после начала СВО. Это началось ещё лет двадцать назад, во время Олимпиады в Солт Лейк Сити. Помните ту мерзкую ситуацию, когда фигуристам выдали два комплекта золотых медалей и ОКР с этим согласился? А уж когда начались все эти "нейтральные статусы" и прочая унизительная дичь... Дальше – больше. И нет той похабщины, на которую они с тех пор не пошли, чтобы «тусоваться красиво». Все эти годы они обращали внимание на всё, что угодно, кроме мнения людей. А людям, в один прекрасный момент, стало просто плевать. Им надоело «обтекать» раз за разом. И теперь «большого спорта» в РФ больше нет. Формально он есть, конечно, но теперь это – не более чем очередная шарашка для распила бюджетного бабла. Не более. Впрочем, коли так – то и бабло иссякнет. И, знаете: это хорошо. Нет большей дури, чем этот самый «большой спорт». Если разобраться, он не способствует ничему полезному: даже здоровье тех, кто им занимается, он гробит, а не укрепляет. Всё, для чего он нужен – это коммерция и гордыня. Не думаю, что стоит скорбеть ни по одному, ни по другому. Искренне ваш, Павел Кухмиров (позывной «Шекспир»).

⚡️🚀🌏💫☦️❤️ Как интересно современные молодые люди, считающие себя современными и научно образованными, цензурируют историю гениального академика Раушенбаха, стыдливо вымарывая память о его вероучительных работах, в частности "Логике троичности" о Троице, "Системе перспективы в изобразительном искусстве" (Общая теория перспективы), в которых академик предложил понимание векторной природы Троицы и рассуждения об "обратной" перспективе русских икон. Не поверю, что уважающие себя современные научно образованные молодые люди не знают об этих работах академика Раушенбаха. Но им невыносимо стыдно допустить, что великий математик может быть православным учёным, поэтому они аккуратно "замалчивают" яркие достижения академика. Очень смешно видеть, как молодые научно образованные люди стыдятся трудов великого учёного. "Учёный не может быть православным!" - мигает красная лампочка в их научно образованном мозгу. Что ж... Вот она - цензура секты атеистов в действии. https://t.me/sputnikDZZ/3493 🎙

—- Вы кто? -— Мы? Мы серые ангелы. Хотим выменять у вас томик Ефремова на водку. На хорошую водку. У вас есть томик Ефремова? -— Конечно есть —- (в глазах появляется и нарастает понимание) —- но я Ефремова на водку не поменяю - (понимание почти мгновенно вырастает в осознание и все смывается страданием) —- Точно не поменяешь? А чего тогда голос дрогнул? —- Тугаринов задержал дыхание, задумался, выдохнул… -— И вовсе не от этого голос у меня дрогнул, не от диалога, а от неправильного физического состояния. -— А физическое состояние от общего неустройства мира и внутричерепного давления души? -— Именно. Ты долго мучить меня будешь? Наливай уже.\ -— Наливаю. —- И я налил тягучей водки из морозилки. Стопки, снаружи в уровень налитого, мгновенно покрылись шубою из инея, или что там за изморозь. Затем я в один глоток закинул водку в себя и сразу же, ни секунды не теряя отправил вдогон жирную, горячую, да еще и раскаленную перцем шурпу из глухаря, три ложки. В последней зачерпнул с рисом. Ух… Даниил выпил мелкими глотками и заел ветчиной. Тугаринов проглотил водку с видимым отвращением. Заедать не стал, а задумался. И чего тут думать? Сразу выпили по второй, вот прям сразу. Пациент оживал буквально на глазах. Кожа лица из серой стала бледно — розовою, глаза налились какими-то воспоминаниями, не имеющими отношения к страданиям, зрачки фокусировались, в них просыпался разум и жизненный опыт, вещи совершенно ненужные в таком грандиозном запое. То есть, разум возвращался под своды вытянутого черепа Вилора Леноровича. Еще пара минут. Похлебал шурпы, огляделся по сторонам, протянул руку. -— Вилор. —- рукопожатие крепкое, хорошее рукопожатие. Открытое. -— Михаил. -— Даниил. -— Ну вот и познакомились. Вы по какому вопросу? -— По личному. Но касается района, потому мы сразу к вам. -— Излагайте-— И я изложил. Вилор покивал. -— И по какой схеме действуем? —- Схема проста. Летим на место, я, Даниил, ты, участковый. Осматриваемся, вызываем вертолет по спутнику, прилетают представители похоронной конторы, забирают тело, улетают, делают все, что необходимо. Затем, когда все готово вертолет забирает нас, оставляем тебя, а сами на Областной центр и далее. -— А я вам для чего? -— Из уважения. Серьезное событие, как мимо вас и без вас? Вилор помял папиросу. Закурил. Затянулся. Выдохнул дым. -— Спасибо. -— Не за что. Плюс вы там на месте были. Можете все рассказать, обстоятельства и все такое. Это уже для родственников. – Да, был. Помогу чем смогу. Конечно. —- С бумагами все в порядке. Пару — тройку дней подготовиться, в основном вот ему (кивнул на Даниила) И можно начинать. -— Да, – сказал Даня, налил себе стопку водки, выпил, заел парой ложек шурпы и повторил. -— Да. В тайгу поеду. В тайгу. —- И не понять было, то ли плохо это, то ли уже хорошо.

В пятилитровую кастрюлю я отправил большие куски глухариного мяса. Глухарь был хорош, огромный, осенний, янтарного, прозрачного жиру под шкурою в палец. Кусок пошел коту. Пару луковиц целиком. Лаврушку. Когда мясо проварилось, положил несколько картофелин, порезанных на четыре части каждая, пару жменей рису, хорошего, круглого, краснодарского. Лучше рису в мире нет. Он вкусный сам по себе, просто вареный, другой рис не имеет вкуса и пресный. А уж плов из краснодарского- чудо просто. И пусть все знатоки, все умельцы, корифеи, идут лесом. Следом за рисом соль. По моему скромному вкусу. И красный горький перец. И черный горошек туда же, предварительно размяв на столе ножом. Прокипело, выключил огонь. Теперь нужно подождать минут двадцать. Прошел в комнату. Тугаринов спал на диване, лицо его уже утратило черноту и стало всего лишь пепельно — серым. Бормотать и ругаться краевед перестал, хотя иногда тревожно шевелил черными как смоль бровями и икал. Но икал нестрашно, будто не всерьез. Кот лежал в кресле, сыто отдувался и цыкал зубом. По всему было видать, что кота устраивает такое вот развитие событий. Еще бы, сыт до отвала, туалет сменили, порядок в квартире. Вот да, порядок мы навели образцовый. Даже пыль по верху «стенки» протерли. Притопал Даня, поставил сумку на стул. Обычная такая сумка для хозяек. Такие после авосек массово пошли, перед пакетами. Завершили эпоху «почти без пластика». -— я там еще всякого купил, хлеб вот, теплый совсем был, только привезли из пекарни, тут пекарня от магазина через дорогу. -— Водка? -— Непременно, ноль семь. Наверное, непаленая. -— Будем надеяться Я когда-то, далеко правда отсюда, в глухой деревеньке посреди тайги купил водку, красивую. Открыл тут же и выпил, оказалась градусов двадцать. А хозяйка все это видела. Смотрю на нее, она на меня смотрит, потом и говорит, мол, а как нам тут жить, лесхоза нет, грибы — ягоды, да грибы не принимают, вот и берем водку, да разводим пополам, старателям продаем, там прииск недалеко. И смотрю я на нее, и получается, что она права, а не я. Такой себе клиент, который конкретно неправ. И, главное, это я сам себя так понимаю. Промолчал, да и уехал. —- Понимаю, странные ощущения. -— не странные, плохие. Словно я виноват, что у них вот так вот все теперь. И ведь не обвинял никто, а поди ж ты. В сумке, кроме водки лежал хороший кусочек ветчины, с килограмм сыру, и буханка теплого, ароматного и плотного белого хлеба. Такой в армии раньше пекли. И на юге страны. Южнее Воронежа. Потом это искусство почти утратили, а тут пекут. Буханка была хорошо так надкусана с угла. Даниил все больше превращался в человека. Я огляделся по сторонам и быстро откусил от буханки другой угол... -— Слушайте, а зачем он нам нужен?---=спросил Даниил. -— Ну , он там был. Да и вообще, на таких людях мир держится, ну… на маленьких поселках он держится, а уж поселки на вот таких людях… На стенке справа от холодильника плоский телевизор. Включил. Стало совсем уютно. Запах теплого хлеба,супа, лепет диктора, кухня сверкает чистотою, в морозилке бутылка водки. Нарезаю сыр и ветчину. Эх.

Кусочек недописанной повести. Читать до фото, если хочется прочесть все. О севере можно писать бесконечно долго. Перебирать известные эпитеты и сравнения, затем забытые, а после уже и незнакомые со словарем в руках. И все равно не хватит. Север отражается в душе и остаётся там навсегда. А душа вещь сугубо эфемерная, неуловимая и толковать ее дело неблагодарное. Ее почти и нет, души этой, пока не приходит время. И тут уж чего накопил то и поможет, или утопит. Большая, тонкочувственная душа прямая дорога к запою. Тот, к кому мы пришли, судя по ситуации в его квартире, обладал душою на редкость огромной и доброй. На стук никто не отозвался, но дверь легко открылась, и мы вошли. Из темной прихожей я двинулся на кухню. Куда же еще? Краевед Тугаринов, директор сгоревшего музея, собиратель предметов быта коренных народов и любых документов, в которых упоминался Райцентр, автор статей в научных и популярных журналах, человек искренне влюбленный в эти места, лежал посреди кухни навзничь, широко раскинув руки. Лицо его было черным, а дыхание неровным. Время от времени Тугаринов то ли пытался петь, то ли стонал смутные проклятия. Разобрать смысл трудно, но слова «все утопить» и «два пива» проступили вполне отчетливо. Запойный беспорядок и мерзость запустения. Вонь перегара сливалась с вонью пропавших продуктов, немытой посуды, окурков, разбросанных в районе мойки и на подоконнике под форточкою. Именно так, кстати говоря, зачастую пахнут тяжкие раздумья русского человека, и это огромная наша беда. На столе валялась стрелянная папковая гильза от ракеты зеленого огня, тюль занавески свисала горелыми лохмотьями. Из гостиной пришел огромный сибирский кот и посмотрел на нас грустным взглядом профессионального собутыльника. -— Как же так? —- Даниил даже не мог сформулировать свое удивление —- разве так можно??? Он что, пил неделю? —- О, нет, Даня, он пил не менее месяца, уж поверь, я мог бы привести десяток подтверждений, исходя из состояния объедков, опивков, окурков и прочего. Но не стану. Это совершенно излишние для тебя знания. И ненужный опыт. Уж я -то знаю. Сам так лежал, были времена. Хорошо, что всего пару раз. — Это разве обязательно? -— Нет, совсем необязательно, но не каждому везет с друзьями, не у каждого есть силы, не каждый знает метод. -— Какой метод? -— Понимаешь, водка всего лишь усиливает твое состояние. Поэтому пить можно только на позитиве. Только для веселья и от веселья. Иначе беда. -— Гм, - Даниил вышел в гостиную —- Михаил, идите сюда… Я прошел вслед за ним. За мною кот. В гостиной, посреди ковра пустыми бутылками было выложено «Вечнос...» Ну ничего себе. Даже улыбнулся. -— Смотри -ка. И у этого не получилось. Даня, у тебя есть коньки? -— Коньки? Зачем? (бормотание с кухни, храп) … – Да, действительно, незачем. Он ведь так и не смог выложить слово… -— Какое? -— Слово «Вечность», конечно же… -— Не понимаю. -— Ничего страшного. Сейчас я наберу ванну, а ты сходи купи водки, потом поможешь мне его перенести. -— Водки? Но ведь он… -— Водки. Будем спасать человека. Ты ведь наверняка редко спасал людей? (Звон посуды, с кухни, уже отчетливая, но неосмысленная матерная брань в адрес всего сущего) ---Редко. Но водкою, я их вообще никогда не спасал. -— Вооот. Меж тем я и не шучу вовсе. Ну ладно, иди, пожалуйста. Пора приступать к реанимационным мероприятиям. Пора. -— Вы уверены? -— Абсолютно уверен. «Правда ведь?» —спросил я кота. Кот кивнул и начал умываться. --— суууукааааааааа зашипел с кухни Вилор Ленорович Тугаринов. Человек в грустном запойном беспамятстве произошедшем в нем от одиночества и несбывшихся мечтаний. Человек без коньков. Спасал устои, да и устал... Наверняка, если внимательно присмотрется можно увидеть маленький, со спиченую головку кристаллик льда, что застрял в углу его глаза, слева от зрачка. Застрял давным- давно, и уже навсегда. Мы перетащили Вилора в комнату на диван, прибрались в хорошем темпе, и Даниил ушел.

Когда геолог берет в руки молоток, все остальное (и все остальные) вокруг, превращается в камни. Следствие первое Не все камни, на самом деле камни. Доказательства - если в саду камней забрать молоток у геолога, некоторые камни превратятся в людей. Лемма вторая. Некоторые люди умышленно стараются превратиться в камни, иначе никто не позволил бы геологу брать в руки молоток. Следствие второе Если хочешь вылечить равнодушие и женскую асексуальность просто позволь геологу выпустить из рук молоток. Следствие третье Все памятники Ленину не каменные. Следствие четвертое Пока в горах работают геологи, горы не исчезнут. Если геолог сразу после того как подбросит камень над своею головою выпустит из рук молоток, на него может упасть человек.