ЕГОР СЕННИКОВ

Завтра в 13-00 жду вас напротив Дворца Бракосочетания на Фурштатской (дом 52). Поговорим о колесе Фортуны, которое то возносит высоко, то бросает прямо на дно, и наоборот, про аристократию и артиллерийских офицерах, про немцев и большом ревнителе русского языка, живущего среди них, о Пушкине и его "медной бабушке", о спрятанных кладах и сокровищах и о остроумных графинях, предводителе петербургского дворянства, участвовавшем в выборах в английский парламент и о доме, где угощали Демьяновой ухой, о русском купечестве и русских писателях и их женах, (и о том, где они брали молоко), о великих коллекционерах и об одном из первых русских салонов и его очаровательной владелице, вспомним и про Упыря с Фурштатской улицы. В общем, будем гулять в одном из самых старинных (петровских еще) и самых бонтонных кварталов Петербурга. Заодно посмотрим и на счастливых молодоженов. Начинаем в 13-00, записываться здесь и в вотсапе по телефону 89052059994. До встречи!

«Еще в 1990-х я написал статью о том, что в имперском мифе русский Крым был важнейшим топосом, но я думал, что это постепенно забывается. А потом вдруг в 2014 году мне стали звонить отовсюду, просить выступить. Вдруг этот покрывавшийся патиной миф ожил. Но ощущения, что такой подход распространят на другие части бывшей империи, у меня, конечно, не было. Многие из нас не понимали, что 30 лет не срок, что на самом деле империя еще не распалась, и что вот эти вопли типа «Можем повторить» — это реальность ресентимента, возникшего после распада». Русский Крым как главный имперский миф, ассиметрия смысла войны для России и Украины, аппроприация антиколониального дискурса — все это в большом разговоре Егор Сенников обсудил с историком и литературоведом Андреем Зориным. «Многие не понимали, что 30 лет не срок, что империя еще не распалась»: интервью с историком Андреем Зориным @prtbrt

Nazis sorting through erotic and pornographic magazines at the Institute for Sex Research in Berlin, May 6, 1933

Беги, кролик: как в Австралии десятилетиями изымали детей у коренных жителей Для Perito @prtbrt написал текст о важном, но не таком известном у нас фильме Филиппа Нойса «Клетка для кроликов» (перевод названия, честно говоря, очень не точен — в оригинале речь идет об огромном заборе от кроликов, который был построен в Австралии для защиты пастбищ от нашествия кроликов). Но важнее тут даже не фильм, а сама его тема — системное изъятие детей из семей коренных жителей Австралии. Фильм рассказывает об истории девочек, которые решили сбежать из интерната, куда их забрали. И именно этот грандиозный забор от кроликов служил им ориентиром и направлением. В общем, читайте текст, смотрите фильм и изучайте: «В начале XX века коренных австралийцев осталось так мало, что англичане решили: те не могут жить самостоятельно и вымирают из-за того, что не приспособлены к жизни, поэтому их исчезновение — историческая неизбежность. Только некоторые британцы понимали, что „неизбежность“ удобно заменяет правдивое описание геноцида. Так, например, епископ Перта Мэтью Гибни в 1893 году писал: „Они говорят: „Расы аборигенов обречены на исчезновение перед наступлением белого человека“. Обречены на исчезновение! Сколько кровавых бесчинств, сколько жадности одних, слабости со стороны правительства и апатии со стороны общественности скрывает этот удобный эвфемизм?“ Шеф-протектор Обер Октавиус Невилл исходил из намерений, казавшихся ему благими. Он считал, что, изымая детей из смешанных семей, давая им британское образование и максимально отрывая от родных корней, можно сделать так, чтобы потомки таких детей заключали браки уже с белыми мужчинами или женщинами. Предполагалось, что через несколько поколений в семье уже не будет никаких следов аборигенного происхождения. Евгеническая и расистская идея казалась британским администраторам в Австралии вполне разумной и прогрессивной, они энергично реализовали ее на протяжении десятилетий до конца 1960-х — начала 1970-х годов».

Немного фотографий из послевоенного Ленинграда времен позднего сталинизма. Первая фотография, снятая Совинформбюро кажется чрезмерно постановочной (очень сложно поверить что в 1946–1947 годах все уже было настолько шикарно), но вообще удивительным предстает город на этих фотографиях — немного руинированный, сильно потрепанный, заново обретающий зелень и деревья, вновь находящий себя. Что-то похожее сквозит в «Козлиной песни» Вагинова, только там война, унесшая прежний образ города — Первая мировая. «Война и голод точно сон Оставили лишь скверный привкус. Мы пронесли высокий звон, Ведь это был лишь слабый искус. И милые его друзья Глядят на рта его движенья, На дряблых впадин синеву, На глаз его оцепененье. По улицам народ идет, Другое бьется поколенье, Ему смешон наш гордый ход И наших душ сердцебиенье».

Не забываем о Сьерамадре: ваше чтение на выходные Перед выходными и праздниками еще раз напоминаю, что наш с Никитой Смирновым проект «Сьерамадре» @sieramadre вернулся из летаргического сна и снова готов вас порадовать большим количество увлекательных материалов. Для начала можете прочитать мой текст о том, как американские военные думали, что БПЛА смогут стать «идеальным оружием», но это оказалось совсем не так: а стремление политиков поскорее закончить войну в Ираке и Афганистане вело лишь к тому, что случайных (и «случайных») жертв становилось все больше. Сьерамадре — отложите себе текст на выходные! «Свадьбы, а также любые другие торжественные или ритуальные процессии, нередко становились объектами „случайных“ или „ошибочных бомбардировок“ — прежде всего так ошибались пилоты самолетов, которые опирались на те данные, которые поступали к ним во время боевого вылета, и которым необходимо было принимать решение очень быстро. Но казалось, что с дронами так не будет — раз у операторов было столько времени для наблюдения за людьми, что они могли в подробностях ознакомиться с традиционными свадебными ритуалами. 12 декабря 2013 года должно было стать счастливым днем для йеменцев Абдуллы Мабхут-аль-Амри и Варды аль-Сорими. Уже немолодые люди, оба овдовевшие, он и она должны были пожениться в йеменской деревне аль-Абузериме, родовой деревне жениха. В деревню направилось одиннадцать джипов с гостями и родственниками жениха и невесты; среди них был один или несколько человек, о связях которых с Аль-Каидой знало ЦРУ. На свадьбу направились незваные гости — американские БПЛА. В кортеж гостей влетели четыре ракеты Hellfire. Десятки людей были убиты; шрапнелью была ранена невеста. Приданое невесты взлетело на воздух. По слухам, тот из гостей, кто был связан с Аль-Каидой, пережил атаку. Не отрицая факта атаки, американское правительство не подтверждало, что в ней принимали участие американские ВВС. Власти Йемена тут же начали громко сообщать, что в ходе удара дронов были уничтожены опасные террористы и сторонники Аль-Каиды, а среди погибших не было мирных людей. В качестве компенсации правительство предложило бедуинским семьям (к которым принадлежало большинство погибших) 100 автоматов Калашникова и примерно 150 тысяч долларов в местной валюте — йеменских риалах».

ЕГОР СЕННИКОВ pinned a photo

Сьерамадре возвращается. С новым курсом — о виртуализации войны Мы с моим другом Никитой Смирновым очень долго готовили возвращение нашего проекта о кино и контексте. Мыслей о том, с чего начать было очень много — но наш первый курс будет посвящен виртуализации войны: как бесконечные записи с дронов, видеоигры и стримы поменяли изображение войны в кино — и наше представление о войне вообще. Открывает наш курс мой текст о том, как дроны представлялись американскому военному руководству идеальным оружием, которое сведет к нулю случайные потери и поможет заканчивать войны быстро — и о том, почему эта точка зрения оказалась неправильной. Подписывайтесь на @sieramadre — впереди много интересного А пока процитирую наш вводный текст: «В новом веке становится возможен прямой взгляд на войну. Спутниковые снимки, футажи с дронов, перехваты переговоров — big data, что заставляет туман войны рассеиваться. Этими данными тоже можно манипулировать, однако сама обфускация только усиливает их имманентную обезличенность. И если их публикация может стать результатом намерения, само появление таких записей — вопрос предписаний протокола. На прочие обвинения можно предъявить исходный файл катастрофы. Человека двадцать первого века к этому новому взгляду на войну подготовили медиа. Шутеры научили нас смотреть на поле боя солдатскими глазами, прежде чем появились нашлемные камеры. Военные стратегии — взмывать в небо до того, как там оказались дроны. Кино испробовало все ракурсы и технические способы съемки военных действий. Наработанный зрительский опыт подвергся сдвигу: место симуляции занял подлинник. Этот опыт становится всепроникающим. Видеофиксация появляется в наших лентах в „Твиттере“ и „Телеграме“, на YouTube и в новостных СМИ».

Открыт предзаказ на X номер альманаха moloko plus! В десятом номере альманаха мы задумались о том, откуда взялось и зачем нужно государство. Большую часть своего существования человечество обходилось без государств, однако почему-то представить реальность без них практически невозможно. Как так вышло, что мы свыкаемся с постоянным насилием со стороны государства и восстаем против одной власти лишь для того, чтобы заменить ее на другую? Под черной обложкой нашего юбилейного номера вас ждут тексты о становлении Китая и распаде СССР, история о противостоянии Верховного Совета и Бориса Ельцина, о людях, живущих без государства, и людях, умирающих во имя него. 895 ₽ | заказать

Строительство боевого отряда коммунизма на Кузбассе — из США в Кемерово Один из сюжетов, который мне всегда казался интересным — это судьбы иностранцев, которые настолько верили в идеи коммунизма, что не просто отправлялись на учебу или работу в СССР 1920-1930-х годов, но и вкладывали всего себя в это дело. Таких людей было много, с самыми разными мотивациями — и понятно, когда речь шла о профсоюзных активистах, коммунистах, драматургах или поэтов. Но больше всего меня интригуют истории рабочих, инженеров и крестьян, которые поехали в СССР в эти годы. Карельские финны, уехавшие еще в начале века в Канаду и США, а затем поехавшие в СССР. Чешский кооператив "Интергельпо", который отправился в Киргизию, чтобы строить с нуля совершенно новую жизнь (один из самых известных жителей того кооператива — Александр Дубчек). Итальянские рабочие, ехавшие наниматься на ЗИЛ. И, конечно, американские рабочие, отправившиеся строить на Кузбассе Автономную Индустриальную колонию "Кузбасса". Вновом тексте для Perito рассказываю — совсем немного — о тех событиях. О том, как на Кузбассе планировали подготовить "штурмовой отряд коммунизма", как разные проекты воплощались в жизнь и о том, как к умышленному будущему никто оказался не готов — ни Советская Россия, ни иностранные профсоюзные активисты. «АИК привлекала людей публикациями в левых изданиях по всему миру, открывая с помощью профсоюзных активистов офисы в крупных мировых столицах, например Нью-Йорке, Берлине и Амстердаме, и всячески рекламируя невероятные перспективы работы в Сибири. В проспектах сообщалось о „возможности оказаться в социалистической утопии, свободно жить и работать, вырвавшись за пределы мира капитала“, свободных нравах, якобы царивших в Советской России, и гендерных правах, которые привлекали в Сибирь множество американских и европейских женщин. Сибирская погода преподносилась как „холодная, но сухая“, а весна как „быстрая и теплая“. Впрочем, были и те, кто вовсе не нуждался в рекламе. Американский лесоруб по фамилии Смит сообщал: „Я ничего не знаю о политике Советской России, и мне на это наплевать. Билл Хейвуд говорит, что это хорошее дело, и я рискну. Как и у многих парней, у меня нет сотен баксов, которые нужно внести на еду, но какой-то богатый парень, который едет с нами, вносит их для меня, и я собираюсь в Россию“. И, конечно, в Кузбасс ехали далеко не только иностранцы. Здесь собиралось много рабочих из соседних губерний, сюда отправлялись люди и с Волги, и из столиц в поисках стабильной работы и хороших перспектив».

Взлет и падение кузбасской утопии Западная Сибирь двадцатых годов прошлого века стала местом проведения короткого, но захватывающего эксперимента. Левые активисты, инженеры, темнокожие рабочие и феминистки из США и Европы в течение пяти лет строили в Кузбассе передовое предприятие и интернациональную коммуну, живущую по законам подлинного равноправия. Егор Сенников специально для нас рассказывает о судьбе иностранцев и короткой жизни утопии. Американцы в Сибири: взлет и падение социалистической утопии Кузбасса @prtbrt

Рождение мема"Москва — не резиновая" На днях смотрел фильм «В добрый час!» — не особо выдающийся, но примечательный фильм Виктора Эйсымонта, снятый на студии Горького в 1956 года (экранизация пьесы Виктора Розова, написанной годом ранее). И в один момент я был поражен тем, что услышал фразу, которая известна, наверное, почти любому читателю этой записи — но я был уверен, что родилась она позже. Стартовая коллизия фильма такова: у профессорского семейства, живущего в Москве в новой квартире на улице Чкалова (так до 1990 года назывался Земляной вал), есть родственники, живущие где-то в Сибири (место не уточняется). Во время войны москвичи жили у сибирских родных в эвакуации два года. Теперь же сын сибирских родственников собирается на учебу в Москву — и его мать пишет своему брату-профессору в столицу, прося поселить у себя его на время учебы. И если профессор очень рад поселить у себя племянника, то его жена совсем не в восторге: «Анастасия Ефремовна: Я только не понимаю, как людям не совестно, как не совестно! Аркадий: Ничего особенного — парень едет учиться. Анастасия Ефремовна: Все, все в Москву едут, как будто Москва резиновая! И так уже от народа задохнуться можно. Так нет — едут и едут! Петр Иванович: Вполне понятно. Анастасия Ефремовна: Куда мы его положим? Петр Иванович: Это не проблема. Можно к ребятам в комнату. <…> Анастасия Ефремовна: Я понимаю, Петя, отказать неловко, неудобно. Но пойми, мы можем попасть в еще более нехорошее положение. У тебя — огромная работа; вдруг я что-то пропущу, недогляжу… Нет, я напишу Оле совершенно искренне, она не обидится. Алеша может устроиться там, на периферии. Институтов теперь много везде… Я напишу сегодня же… Даже телеграмму дам». Всегда казалось, что в такой форме эта фраза про "нерезиновую" Москву родилась сильно позже — в 1970-х или в 1980-х, но, оказывается, что уже в середине 1950-х годов она была вполне в ходу.