Post #5721

Первая экранизация рассказа Солженицына «Один день Ивана Денисовича» появилась через 8 лет после публикации. Участник издания «Кенотаф» Егор Сенников посмотрел картину, поставленную финским режиссером в Норвегии с английскими актерами, и рассказывает о том, как на экране зажил герой Солженицына. «Публика должна получать не то, что она хочет, а то, что ей должно получить». Кажется, что под такой максимой вполне мог бы подписаться сам Солженицын, но она принадлежит не ему, а режиссеру Каспару Вреде, автору первой (и лучшей) экранизации «Одного дня Ивана Денисовича». Давайте будем считать ее вообще единственной — постыдный фильм Глеба Панфилова лучше забыть. Норвежский город Рёрос — туристический центр; это шахтерский город, специально выстроенный для добычи меди. В Рёрусе сохранился деревянный исторический центр — и по сей день здесь живут в деревянных зданиях XVII и XVIII веков. Тут, в январе 1970 года, проза Солженицына была впервые перенесена на экран. Каспар Вреде в свое время сражался против русских: финский швед, он прошел советско-финскую войну 1941–1944 годов и Лапландскую, когда Финляндия, переменив сторону, атаковала немногочисленные немецкие силы, находившиеся в стране. «Россия не выходит у меня из головы» — так называется автобиографическое эссе Каспара Вреде, в котором он рассказывает о своих непростых отношениях с Россией. Однажды в детстве, выйдя из дома, он увидел на горизонте ярко красное зарево: алое солнце в угольно-черном небе. «Что это?», — спросил он у матери. «Это горят русские леса», — спокойно ответила она. Так Россия вошла в его жизнь — огнем и дымом. Сперва солдат финской армии, затем — молодой левый интеллектуал, он прожил в размышлениях о России долгие годы, восхищаясь литературой, ставя в Англии русские пьесы, боясь ее — и восхищаясь ею же. Но Россия и жестока — во время войны он понимает это со всей отчетливостью; как и то, что с ней всё равно приходится договариваться, сосуществовать. Даже если не хочешь играть по ее правилам — она может и заставить. Экранизация Солженицына Вреде — одна из форм размышления о России. Вреде очень дотошно подошел к тексту, решив, что самая главная задача для него — остаться максимально близким к оригиналу. Так же скрупулезно он занимался декорациями и костюмами, стремясь добиться максимальной точности — в этом ему помогал бывший гулаговский зек Георгий Трифонов (он, правда, сидел как «блатной» — потому что срок получил за убийство), брат писателя Юрия Трифонова, уехавший в эмиграцию. Вреде углубляется в детали, в подлинную суть произведения. Он делает акцент на телесность: камера постоянно всматривается в лица героев, а их опыт взаимодействия друг с другом прежде всего завязан на тело. У зека в ГУЛАГе и правда почти ничего не остается кроме собственного тела: и потому на теле прячется и «бумажка», и «тряпочка», и весь остальной небогатый скарб узника. Ближе к телу — закон выживания в мире биополитики, осуществленной в отдельном лагере. Это очень спокойный, даже степенный фильм: всё происходит медленно и молчаливо. В этой тишине есть место диалогам, но молчание говорит даже больше, чем слова. Во многом он построен на контрастах: черные ватники в лагерной тьме и белоснежные шубы охранников, белый снег и темень столовой. И потому захватывает дух, когда вдруг над белым снегом открывается глубокое синее небо — оно даёт надежду. На свободу, на счастье и на то, что Бог есть. А когда нам перестаёт слепить глаза, то мы понимаем, что мир вокруг Ивана Денисовича не такой уж и чёрно-белый. В нем полно оттенков серого, разница между которыми может быть неочевидна для кого-то извне, но её легко прочувствовать, когда сам оказываешься в нечеловеческих обстоятельствах. Собственно, это разница отличающая жизнь от смерти, счастье от горя, правда от лжи, человека от придурка. Потому что и фильм Вреде, и рассказ Солженицына — не о смерти, а о жизни. О том как сохранять её в ужасных условиях — и оставаться человеком. #cенников#день_Солженицына#рецензии_на_кенотафе#cенников