Seashell freedom

Яков Эммануилович Голосовкер – замечательно проницательный интуит и автор оригинальной концепции имагинации. Его «Сказания о титанах» считается книгой детской. Ничего себе детская! Стоит заметить, что книга несколько несвободна от декадентского, времён Серебряного века (унаследованного потом советской идеологией), представления о титанах, как об онтологических мятежниках, побеждённых деспотичными олимпийцами. Но книга хороша. Голосовкер видит саму суть: «Отличительными чертами характера титанов, согласно мифологическому преданию, были правдивость и прямота (см. Гесиод, Эсхил и др.). Титаны нравственно стойки, верны данному слову, непреклонны в борьбе. Их правда нерушима. Она им прирождена. Она их братский и боевой клич, который противопоставлен в сказаниях боевому кличу Кронидов. По этому кличу титан-оборотень узнает другого титана и обязан ему открыться. Морально возвысив титанов, миф объединил ретроспективно титанов с мифологическим золотым веком, то есть с раем на земле, поставив царем золотого века вождя титанов, сына Неба (Урана) титана Крона, а царицей его жену, Рею. Титаны необычайно могучи, сверхсильны и верят бесхитростно только в эту свою прямую силу, которая тоже входит в их правду. Им чуждо коварство. Однако титанова правда одновременно с этим — лютая правда. Титаны — существа стихийные, безудержные, неистовые. Их страсти люты. Они люто любят, люто борются — до конца — и в этой борьбе до конца страдают. Таковы Атлант, Идас, Медуза, Ехидна. Позднее, когда титаны были превращены в чудовищ, их лютая правда была превращена в злую правду, в злобу, и самые образы титанов и их поступки были очернены: они стали внушать ужас и отвращение. Только образ зевсоборца — титана Прометея благодаря Эсхилу остался в памяти эллинов и потомства титаническим в положительном смысле. Он служил выражением самых свободолюбивых и высоких требований мятежного человеческого духа, дерзающего похищать огонь с неба и не уступать деспотизму законов мира невзирая на сверхчеловеческие страдания.»

Титаны – ключевые существа для уяснения сути античных мистерий. О них следует говорить долго и подробно. Но пока лишь скажу, что в целях понимания прежде всего нужно потеснить христианские и инверсивные им антихристианские проекции и анахронизмы, связанные с приписыванием титанам люциферического бунта. На самом деле, титаны составляют бинарную пару божествам ураническим, образуя холистическую единораздельную структуру. По-видимому, никогда не было исторической эпохи поклонения титанам, которую якобы отменило вторжение религии олимпийской. Миф о титаномахии – лишь часть общей сложной структуры античной религиозности. Бытие это полемос. Уместно вспомнить о подобных дихотомиях у других индоевропейских народов – об асурах и дэвах индоиранцев, об асах и ванах скандинавов. Кроме того, на ум приходят бинарные пары внеиндоевропейские, например, месопотамская пара игигов и ануннаков. Структурно важны взаимопереходы богов из одного рода в другой. У индийцев и персов так и вовсе произошло переворачивание схемы. В первоисточниках эти пары «плавающие», неустойчивые. Эта неуверенность нарративных источников неслучайна, она структурно обусловлена сложным аксиологическим взимоотношением бытийного верха и низа. Титаны – тоже боги. Но они те, кто были до. Титаны – великие Древние. И несмотря на то, что титаны противостоят ураническим, олимпийским богам, титаны тоже боги небесные. Небо титанов – туманный Тартар. Традиционная картина мира симметрична. Титаны – боги АнтиНеба. Но важнейший момент: титаны – боги утраченного блага перволюдей. Структурно они божества Золотого рода Первопредков времён счастливой эпохи Кроноса. Но титанов свергли. И с тех мифических пор титаны суть божества «гдетости». Титаны «где-то». Титаны покинули мир людей. Титаны структурно суть боги утраченной близости, ставшие богами дали, горизонта. Титаны – боги тайного Истока. Поэтому благо титанов люто.

Мы не знаем точно, что происходило в эпоптейе Элевсинских мистерий, и никогда не узнаем. Эллины унесли в могилу тайну своего «верескового мёда». Поразительно: эллины – самый болтливый народ в истории, но никто из них за две тысячи лет так и не проговорился о тайне Элевсинской эпоптейи. Даже те из мистов, что стали христианами, помалкивали. Уж тем более эпопты; сомневаюсь, что они вообще переходили в христианство. Уму непостижимо: через мистерии за всё время их существования прошли, вероятно, сотни тысяч людей, а может и миллионы (Телестерион Иктина вмещал до трёх тысяч человек). И полная тишина о кульминации мистерий. Только намёки, только косвенные сведения. Есть даже версии, что эпоптейя технически не могла быть нарративно транслирована, ввиду её сверхязыковой и сверхрациональной событийности, и, тем самым, неизреченности (απόρρητος) этого опыта. В этом есть нечто головокружительное. Впору вспомнить о Провидении. Молчание мистерий настойчиво говорит нам что-то о нас самих. Мы люди лишённости. Эпоптейя для нас – фантазм. Мы как можем воображаем о сути мистерий, и отсутствие прямого знания говорит о нашей можности – возможностях нашего активного воображения. Не сказать, что мы преуспели. Большинство научных гипотез об Элевсинской эпоптейе неприемлемо пошлы. Но мы способны создать и воссоздать мифический круг – теологическую ограду вокруг события эпоптейи. Мы можем приблизиться в понимании к неведомому центру.

Продолжение. А теперь, в связи со всем вышесказанным, дам развёрнутое определение мистерий. Мистериальный культ даётся самим Божеством. Это принципиально важно. Бог или богиня снисходит к людям и дарит им… Себя. Мистерия есть религия спасения от смерти через установление Божеством непосредственной связи людей с Ним самим. Мистериальная религия есть Причастие Божественному. Поэтому мистерии тайные. Я пока не стану глубоко погружаться в тему табу- ἀπόρρητον и в мистериальные мифы о преступлении. Скажу лишь несколько слов. Само Божество становится ритуалом – символом, соединяющим своим тайным паролем (σύμβολον буквально – «пароль») смертных с Собой, как своих, как свой новый род. Божество снисходит в мир смерти, к земнородным, и ниже, в подземный мир, в мир нечистоты. Отсюда таинственность. Ведь так не бывает. Блаженные боги далеки от людей. Небо недоступно смертным. Судьба смертных – смерть. Это непреложный закон. Смерть – абсолютный господин. И вдруг появляется Некто, кто преступает этот закон. Бог становится тайным преступником. Сам принцип установленного Богом уникального спасительного ритуала-Таинства трансгрессивно преступен. Спасение – это сокровище. Его надо хранить в тайне. Продолжение следует.

Продолжение. Приведу пример годного простого объяснения. Платон в «Тимее» говорит, что космос есть живая агальма бога. Ну правильно, потому что был магический ритуал оживления статуй-агальм. Бог вселяется в статую, оживляет её, оператор в маническом энтузиазме – сам становится частью ритуала, решает какие-то житейские задачи, будущее узнаёт или ещё там чего магического, всё просто. Мифоритуал и есть такое простое единство нуминозного и земного. Ритуал даёт непосредственную ситуацию феноменологического «вот!». Как сказал профессор антропологии в фильме «Партенопа» Паоло Соррентино: «Антропология – это умение видеть». Нормальная теория будет стремиться к символу, как магическому имени, стягивающему вместе Небо и землю. Вернёмся к аграрным культам. Зачем вообще люди выращивают растения? Очевидно же – чтобы питаться, чтобы кайфовать от пива и вина, чтобы кормить скот фуражом, чтобы оставить семенной фонд, и чтобы пустить излишки в экономический оборот. Проще говоря, чтобы жить, и жить безбедно. Мы едим, чтобы жить. Но как бы не был человек богат, он рано или поздно умрёт. Люди смертны. Последний враг – смерть. Так вот, со времён неолитической революции символов Плодородного полумесяца, как назвал её археолог и антрополог Жак Ковен, доместикация злаков стала символом победы над смертью. Простая еда, обычный хлеб стал религиозным символом дления жизни-биоса и, тем самым, торжества жизни-зоэ. Мы едим подарок Богини – хлеб и тем спасаем себя от голодной смерти. Но чтобы принести плод, зерно должно умереть. Душа человеческая сеется в землю, чтобы воскреснуть. Богиня вернёт душу из подземного амбара. Это очень простая и ясная образность, но она лишена редукционизма. Аграрные культы изначально существовали не просто ради урожая и еды. Сама еда становилась символом победы над смертью. Я уверен, аграрные культы, по своему происхождению, первоначально были анастасическими – религиями воскресения или обретения лучшего посмертия. Продолжение следует.

Что такое мистерии? Попробую дать определение. Но сначала приведу общий методологический принцип хорошего религиоведческого концепта. Объяснение должно быть простым и внятным, и при этом онтологически глубоким. Религиоведческий концепт должен объединять своей объяснительной силой обычные житейские практики (хозяйственные, медицинские, политические, семейные и прочие подобные) и самые глубокие экзистенциалы – жизнь, смерть, смысл существования и т.д. И объединяться эти человеческие понятия должны непротиворечиво и, как я уже сказал, просто, доступно для понимания любого человека без всякого образования. Другими словами, религиоведческий объяснительный концепт должен быть мифологическим и тропическим. Концепт должен рационально и артикулированно объяснять миф, но при этом и сам быть структурно построен как миф – как непосредственное единство верха и низа, метафизики и повседневной конкретики, божественного и земного. Таким образом, религиоведческая теория в пределе своём стремится к теологии. Напомню, в Элладе теологами-богословами называли боговдохновенных поэтов-певцов – Орфея, Мусея, Лина, Гомера и Гесиода, являющих в своей поэтической речи истину о богах. Приведу пример нормального концепта от обратного. Есть такая идиотская теория аграрных культов. Ей уже сто лет в обед, а она по-прежнему доминирует у антропологов, религиоведов и антиковедов. Дескать, когда «крокодил не ловится, не растёт кокос» архаичные дураки начинают комлать, в бубен бить, жертвы приносить, трахаться почём зря. Ну там чтоб дождик пошёл, чтоб кушать чего было. Недоразвитые, дикие люди. Теория эта кретинская, потому что она расистская и редукционистская. Редукционизм в антропологии – всегда пошлость. Он сводит целостную жизнь во всём её многообразии к одному аспекту, обязательно низшему. Мол, это и есть простое объяснение. Но это не так. Простота должна быть другого сорта. Кстати, античные мистерии часто объясняют через аргарные культы, не замечая очевидного: обычные аграрные обряды и праздники в античности, например, Фесмофории, не были тайными. Продолжение следует.

Дорогой и уважаемый друг @seashellfreedom уточняет: Ольга, добавлю: μυεΐν в Элевсинских мистериях имело ещё и буквальный смысл "закрывать глаза". На каком-то этапе посвящения, вероятно, на этапе катарсии, мисту закрывали глаза повязкой или покрывалом. Впрочем, Клинтон считает, что глаза закрывали непосредственно перед эпоптейей. Дескать, мистов с закрытыми глазами вводили в Телестерион, глаза открывались и они видели толпу эпоптов с факелами. Тут-то их и начинало колбасить. Ага, "Триумф воли" и Лени Рифеншталь :) Короче, версия Клинтона - редукционистская пошлость. Но, как бы там ни было, глаза закрывали. Конечно, закрытие глаз имело и символический смысл: умирание - катабасия в аид, смирение перед тайной и т.п. Вот для иллюстрации - Урна Лователли и барельеф "Посвящение Геракла в Элевсинские мистерии" из Неаполитанского музея. P.S. Ну и, конечно, все мы (кто когда-то хоть раз да был посвящаем) вспоминаем свою первую повязку на глазах, да

Первопредок – чужак ещё и потому что родство с ним не натуралистично. Кровное родство духовно дефицитарно, оно движется в сторону увядания, как всякая биологическая жизнь. Биос упадочен. Повторяясь в особях, род просто удерживает гомеостаз с неизбежными потерями интенсивности и не приводит к реальному Повторению. Жизнь-зоэ же событийна. Она требует архаического Повторения – обновляющего повторения архэ. В связи с супранатурализмом Первопредка, его легко подменить воображаемым фантазмом. Такая симуляция приводит к миметическому повторению, заводящему механизмы fort/da.

Мышление есть странствие мысли вне дискурса компетентности, или, что то же самое, вне машинальности. Мышление торит путь. Путь мысли неторный. Свободный автоматизм мышления и радикальное сомнение совпадают в особой стихиальной материи ума. Оформленное содержание мышления не есть само мышление. То, что латиняне перевели словом materia, Аристотель гениально назвал ὕλη («хюле») – «древесина, лес». Мир – это колдовской лес. Солнечный свет проникает сквозь кроны деревьев и порождает светящийся полумрак с бликами озарений и колыханием счастья. Мерцание lumen naturalis ума подобно этой золотой тьме. «Celebrate symbols from deep elder forests», – сказано Джимом Моррисоном в «An American Prayer». «Апория» (ἀπορία) буквально значит «непроходимое место». Пробираться через бурелом – судьба мысли. Мы чего-то не знаем, да и бог с ним. Знание – это бурелом. Знание – это бывшие знаки. Мышление не знает. Мышление путешествует.

Небольшие, но приятные новости. В последнем номере “Платоновских исследований” вышла статья А. Гараджи - перевод и комментарии к толкованиям “Халдейских оракулов” Михаила Пселла. А приятно то, что он ссылается на мою прошлогоднюю диссертацию (и в библиографии она есть). Это вообще первое упоминание моей работы, но сразу - в таких серьезных публикациях. Собственно, ссылка на статью. Чуть позже в этом году выйдет и моя статья, но уже в сборнике по итогам прошлых конференций АИЭМ.

В христианской проповеди есть устойчивый гомилетический сюжет: почему Сын Божий не воплотился в столичном Риме? Почему Рождество Иисуса Христа произошло в провинциальной Палестине, казалось бы, исторически ничтожной? Обычно ответ таков: это кенозис. Бог стал человеком в зраке раба. Христианство – религия мистериальная. Это религия Евхаристии – Причастия. Хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа. Хлеб и вино. Так вот, дело в том, что Вифлеем находится строго в самом центре нашей материальной и духовной культуры. Именно там, в Палестине, в окрестностях Мёртвого моря 12500 лет до н.э. появилась натуфийская культура. Считается, что именно натуфийцы первыми перешли к земледелию. Наша культура всем своим строем обязана доместикации растений. Бейт-Лехем – Дом хлеба. С Рождеством Христовым!

Кто такие Предки? Как правило, их онтологический статус понимают по линиям структур родства с современными людьми. Это верно лишь отчасти. Естественно, мы произошли от наших предков, от кого ж ещё. Но Предки в мифах – существа совершенно иного плана. Предки суть Те, кто не мы. «Мы» следует понимать, как всё множество людей. Предки образуют бинарную пару с «нами» – с людьми. Предки – Иные. Предки «пред» нами. Предки – это те, кто были до нас. Они те, кто пришли в мир первыми. Они – первое поколение земнородных. Мифологически предки всегда суть Первопредки. Предки – примордиальные Перворождённые. Первопредок есть хранитель онтологического архэ – Начала. Границей, разделяющей мир людей и мир предков, является память. Предки – это те, кого не упомнить. Они те, кто теряются в глубине времён. Они иные не потому что мы их не помним. Напротив, мы их не помним, потому что они – Иные. Предки – забытые Древние. Эта мифологическая темпоральность беспамятства образует единый континуум с пространством забвения – с Потусторонним миром. Предки обитают на Той стороне. Они на том свете. Иные пребывают в Ином мире. Предки суть духи. Поэтому в мифах предки парадоксальным образом связаны с автохтонами и чужаками. Наши предки – не наши. Кабиры, куреты, дактили, сиды, чудь белоглазая, сихиртя, дивьи люди – все эти существа были первыми, до нас. Предки – это «стары люди». Но они ушли под землю. Предки – народ холмов. Мнемический и онтологический разрыв между ныне живущими смертными и их первопредками относит к самой сердцевине нашей юдоли. Мнема онтологична. Не только мы забыли своё начало. Нас забыло Начало. Мы суть те, кто лишён Начала. Мы обделены доступом к источнику жизни-зоэ. Мы обречены клониться к упадку. Мы живём в мире вечера. Отсюда мифологическая амбивалентность смерти – после своего конца смертный встречается с предками, носителями архэ. Вход на Ту сторону находится на западе, в стороне закатной. Античные мистерии представляют собой Парусию – возвращение Царя-первопредка. Событийное восстановление прерванного родства с архаическим – такова суть мистерий. Переучреждение структур родства с Золотым родом древней эпохи изобилия жизни через усыновление Божеством. Утро мира способно вернуться. Нас не забыли.