Александр Цинкер 🇮🇱

Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу: “Ранее сегодня я поговорил с нашим другом, президентом Трампом. Президент Трамп считает, что есть возможность использовать значительные достижения ЦАХАЛа и американских вооружённых сил, чтобы реализовать цели войны в рамках соглашения — соглашения, которое обеспечит защиту наших жизненно важных интересов. Параллельно мы продолжаем наносить удары как в Иране, так и в Ливане. Мы последовательно демонтируем ракетную и ядерную программы и продолжаем наносить серьёзные удары по «Хизбалле». Всего несколько дней назад мы ликвидировали ещё двух учёных-ядерщиков, и при этом наша рука достает до целей. Мы обеспечим защиту наших жизненно важных интересов в любом случае.” @TsinkerAlex

Трамп и «бумажный тигр» Европы Долгое время политический истеблишмент Брюсселя жил в уютной парадигме «бесконечных совещаний». Пока мир сотрясали кризисы, европейские лидеры оттачивали мастерство написания многостраничных коммюнике и выражения «глубокой озабоченности». Однако ситуация вокруг Ормузского пролива и жесткий ультиматум Дональда Трампа наглядно показали: эпоха, когда за безопасность Европы платил и сражался кто-то другой, стремительно подходит к концу. Первая реакция ЕС на призыв США принять участие в прорыве иранской блокады пролива была предсказуемо аморфной. Заявление главы дипломатии ЕС Каи Каллас — «Это не наша война» — прозвучало как попытка спрятаться в домике, когда на улице начинается шторм. А канцлер ФРГ Фридрих Мерц, еще две недели назад заверявший Трампа в полной поддержке «смены режима в Тегеране», при первых же признаках реальной угрозы резко сменил тон. Ссылка на то, что НАТО — «оборонительный союз», в глазах Вашингтона выглядит как банальная попытка уклониться от союзнических обязательств в момент, когда под угрозой оказалась пятая часть мирового трафика нефти. У этой осторожности есть и более прагматичное объяснение. Отчасти это рациональный риск-менеджмент — Европа действительно пострадает от эскалации у своих границ сильнее, чем Америка. Но главная причина всё же иная: Европа привыкла жить под американским военным зонтиком и десятилетиями сокращала собственные оборонные возможности. Политические элиты многих стран ЕС просто не готовы к ситуации, когда от них требуют не деклараций, а реального участия в силовой операции с риском экономических и военных последствий. Тем более заметным выглядит молчание европейских столиц по поводу массированных обстрелов жилых кварталов Израиля кассетными боеприпасами со стороны Тегерана. Те же политики, которые легко находят слова для выражения «обеспокоенности» гуманитарной ситуацией в Иране, предпочитают обходить стороной военные преступления Тегерана и его прокси. Такая избирательность подрывает и без того хрупкий авторитет европейской дипломатии. Вместо того чтобы проявить инициативу и защитить собственные торговые цепочки, европейские лидеры до последнего надеялись «отсидеться в стороне», ведя двусмысленные переговоры с иранским МИДом, где им фактически диктовали условия. Вся «стратегическая автономия» ЕС на практике всё чаще выглядит как попытка выиграть время и избежать решения, которое всё равно придётся принять. Дональд Трамп, не обремененный дипломатическим этикетом, быстро перешёл к привычному для него языку силы. Назвав европейских партнеров «трусами» и «бумажным тигром», он поставил вопрос ребром: либо Европа защищает свои экономические интересы в Ормузском проливе вместе с США, либо само существование НАТО ставится под вопрос. Этот «ледяной душ» сработал быстрее, чем годы переговоров. Публичные оправдания Марка Рютте и внезапное использование северокорейского прецендента для легитимации возможной операции лишь подтверждают очевидное: европейская дипломатия реагирует на кризисы только тогда, когда давление становится неизбежным. Эпоха «старой Европы» заканчивается. Континент, привыкший писать коммюнике вместо решений, теперь всё чаще оказывается в фарватере чужой войны — пугающей его, но от этого не менее неизбежной. @TsinkerAlex | 9tv.co.il

Министерство иностранных дел Ирана публикует официальное опровержение: Мы опровергаем слова президента США Дональда Трампа относительно переговоров, которые ведутся между Соединёнными Штатами и Исламской Республикой Иран. Исламская Республика Иран занимает позицию против любых переговоров до тех пор, пока Иран не достигнет своих военных целей. Агентство Fars также сообщает, что Трамп отказался от планов по нанесению ударов по иранским электростанциям после того, как Иран предупредил, что в ответ на это он нанесет удары по электростанциям на Ближнем Востоке. @TsinkerAlex

⚡️США не будут атаковать энергетику Ирана в течение пяти дней, пообещал Трамп. Цены на нефть и газ пошли вниз "Поручил Министерству обороны отложить любые военные удары по иранским электростанциям и энергетической инфраструктуре на пять дней", - написал Дональд Трамп в соцсети Truth Social. По его словам, США и Иран за последние два дня провели "очень хорошие и продуктивные переговоры" о "полном и безоговорочном урегулировании" взаимных разногласий на Ближнем Востоке. Переговоры с Тегераном продолжатся "в течение недели", пообещал глава Белого дома. После заявления Трампа фьючерсы на нефть упали более чем на 11%. Цены на газ в Европе снизились на 8,9%, а мировые облигации перешли к росту. @TsinkerAlex

Между мегаполисами и провинцией: политическая карта Франции после выборов Во Франции прошли муниципальные выборы, которые не принесли громких сенсаций, но дали достаточно материала, чтобы понять, в каком направлении движется французская политика накануне президентской кампании 2027 года. Главным символическим результатом стала победа социалиста Эмманюэля Грегуара на выборах мэра Парижа. Он продолжит почти четвертьвековую традицию управления столицей левыми. Для французской политики это не просто муниципальная новость. Париж остаётся политическим и культурным центром страны, и его электоральное поведение отражает устойчивый тренд: крупные мегаполисы Франции продолжают голосовать за левый или либеральный лагерь. В то же время внимание было приковано и к результатам ультраправых. Партия "Национальное объединение" во главе с Марин Ле Пен рассчитывала закрепиться в крупных городах, однако добиться этого не удалось. В медийной картине это выглядит как неудача: ни один из главных мегаполисов не перешёл под их контроль. Однако такой вывод был бы поверхностным. Как и на предыдущих выборах, партия продолжает постепенно расширять влияние в средних и небольших городах, где её электоральная база значительно сильнее. Тем самым вновь проявился характерный для современной Франции политико-географический раскол. Крупные города — Париж, Лион, Бордо, Страсбург — остаются преимущественно левыми или центристскими. Периферия, индустриальные регионы и часть юга страны всё активнее поддерживают национал-популистскую повестку. Ещё один результат, который может иметь долгосрочные последствия, — уверенное переизбрание бывшего премьер-министра Эдуара Филиппа мэром Гавра. В отличие от многих политиков президентского лагеря, он сохранил устойчивую локальную базу и остаётся одной из заметных фигур умеренного правого центра. На фоне постепенного ослабления политического проекта "Эммануэль Макрон" именно такие политики могут стать ключевыми игроками следующей президентской кампании. В целом выборы подтвердили тенденцию последних лет: французская политическая система вновь приобретает трёхполюсную структуру. С одной стороны — левый лагерь крупных городов. С другой — национал-популисты, укрепляющиеся в провинции. Между ними — центристский и умеренно правый блок, пытающийся сохранить роль балансирующей силы. Поэтому нынешние выборы показали не столько победителей и проигравших, сколько карту будущего политического противостояния. Эта карта всё отчётливее делит Францию на два электоральных мира — метрополии и периферию. Именно на этой линии, вероятно, и развернётся борьба за власть на президентских выборах 2027 года. Материал подготовлен на основе публикаций французской прессы. @TsinkerAlex

продолжение. Начало на предыдущей странице Как может закончиться война с Ираном: мысли, записанные в убежище Третий — внутриизраильский. Война на несколько фронтов — это вопрос не только ресурсов, но и общественной выносливости. Иран не может победить Израиль военным путем, но способен создать ситуацию стратегического истощения. В какой-то момент даже сильная сторона начинает искать не победу, а выход. Четвертый — внутрииранский. Ключ к завершению войны — появление субъекта, способного принять новую реальность и представить ее как достижение. В системе, где переплетены интересы силовых структур, духовенства и технократов, это может быть только результатом внутриэлитного консенсуса. И не исключено, что те, кто сегодня являются мотором конфликта, в определенный момент станут его ограничителем. Эти четыре фактора не отменяют логику нового баланса — они ее формируют. Предел войны определяется не только возможностями сторон, но и внешним давлением, внутренней ценой и способностью элит признать границы допустимого. Эта война, скорее всего, не закончится ни громким соглашением, ни чьей-то очевидной победой. Она завершится иначе — через постепенное формирование новой конфигурации сдерживания, в которой возможности сторон будут ограничены не договором, а достигнутым пределом. Израиль сможет зафиксировать снижение уровня угрозы — но не ее исчезновение. Иран сохранит систему — но уже в более узком коридоре возможностей. Это и будет тот самый результат, который каждая сторона назовет своим. Такие финалы не производят впечатления. В них нет точки, после которой можно сказать: «все закончено». Но именно так завершаются современные войны — не решением, а фиксацией нового баланса. И вопрос сейчас не в том, будет ли достигнут этот баланс. Вопрос в том, через какие издержки стороны к нему придут — и где именно пройдет та граница, за которой продолжение войны перестанет менять реальность. @TsinkerAlex

Как может закончиться война с Ираном: мысли, записанные в убежище д-р Александр Цинкер | ВЕСТИ Заявления о том, что война с Ираном может закончиться «в ближайшее время», как это допускает Дональд Трамп, звучат обнадеживающе. Но опыт подсказывает: такие конфликты не заканчиваются по желанию — они заканчиваются, когда исчерпывают себя. Тем не менее, это не повод для пессимизма. У подобных войн есть своя логика завершения, и она уже начинает проявляться. С самого начала было ясно, что это не конфликт с простым финалом. Для Израиля и США речь идет о попытке изменить правила игры на Ближнем Востоке. Та самая формула «нового региона», о которой говорит Биньямин Нетаниягу, предполагает долгосрочный демонтаж иранской архитектуры влияния — через последовательное обрубание её «щупалец» в регионе и жесткое ограничение ракетных и ядерных возможностей Тегерана. Иран, в свою очередь, не стремится к «победе» в классическом смысле. Его задача — выжить, сохранить управляемость и способность отвечать. Это стратегия, при которой даже частичное сохранение потенциала уже может быть представлено как успех. Именно поэтому война не заканчивается быстро. Но именно поэтому у нее и есть предел. Сегодня этот предел все меньше определяется военными ударами и все больше — экономикой и инфраструктурой. Ситуация вокруг Ормузского пролива и острова Харг показывает, что стороны вышли на уровень взаимного давления, где каждый следующий шаг связан с растущими рисками не только для противника, но и для самих себя. Это важный момент. История показывает: именно здесь обычно и начинается движение к завершению конфликта. Не из-за внезапного мира, а потому что продолжение войны перестает давать прежний эффект. Даже удары по иранской элите, включая фигуры уровня Али Лариджани, не привели к дестабилизации системы. Это означает, что сценарий «быстрого обрушения» не реализуется. Но есть и другая сторона: устойчивость системы делает более вероятным управляемый выход, а не хаотичный распад. Ключевой вопрос сейчас — внутренняя динамика Ирана. Внешнее давление одновременно усиливает и консолидацию, и скрытые противоречия. И именно в какой-то момент внутри системы может сформироваться понимание, что изменение курса — это способ сохранить, а не потерять — и, что не менее важно, появится субъект, способный это решение оформить и реализовать. И здесь появляется пространство для более реалистичного сценария. Но решения никогда не принимаются в вакууме. Их цена и возможность будут напрямую зависеть от нескольких факторов. Первый — региональный. Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар наблюдают не просто за войной, а за судьбой своих нефтяных терминалов. Для них красная линия проходит по фарватеру Ормузского пролива. И эта позиция уже обрела четкую дипломатическую форму. По итогам встречи глав МИД 12 арабских и исламских стран в Эр-Рияде было принято недвусмысленное заявление, что удары Ирана по странам Персидского залива невозможно никоим образом оправдать. Их целями становятся объекты гражданской инфраструктуры и жилые районы. Тегеран должен немедленно прекратить эти атаки. Второй — глобальный. Здесь ключевую роль играют Соединённые Штаты. Именно от Вашингтона зависит масштаб военной и политической поддержки Израиля, а также уровень давления на Иран — от санкций до демонстрации силы. США остаются единственным актором, способным изменить стратегический баланс конфликта и задать рамки его завершения. Но есть и второй важный участник глобальной сцены — Китай. Пекин не заинтересован в идеологических победах, но он критически зависим от стабильности поставок энергоресурсов и логистических путей. Китай выступает невидимым модератором, для которого хаос в регионе — это прямые убытки. Именно его давление на Тегеран может стать тем «тихим» фактором, который заставит иранскую верхушку искать выход, когда экономическая цена войны перевесит идеологические дивиденды. продолжение

❗Трамп дал Ирану ультиматум: если в течение 48 часов Ормузский пролив не будет открыт без каких-либо условий - США начнут бомбить электростанции. @TsinkerAlex

❗Сообщения о погибших при прямом попадании в Араде к настоящему времени не подтвердились. Власти призывают не распространять слухи, чтобы не поднимать панику, и получать информацию только из официальных источников. @TsinkerAlex

Разница одной войны: Израиль бьёт по инфраструктуре, Иран — по людям После удара авиации США и, возможно, Израиля по ядерному центру в Натанзе, Иран ответил ракетным обстрелом города Димона, рядом с которым находится центр ядерных исследований. Ракеты, как это происходит почти всегда, попали не в стратегический объект. Они ударили по жилым кварталам города. Ранены мирные жители, повреждены дома. И это — суть происходящего. Израиль наносит удары по ядерной и военной инфраструктуре режима аятолл. Иран отвечает ударами по гражданскому населению. Одна сторона воюет с военной машиной противника. Другая — с людьми. Это не просто разница в тактике. Это разница между государством, защищающим себя, и террористическим режимом, который ведёт войну против мирных жителей. После Димоны, Иран обстрелял жилой район города Арад. Множество пострадавших мирных жителей. @TsinkerAlex

США предложили план разоружения ХАМАС в рамках переговоров по Газе Созданный по инициативе президента США Дональда Трампа «Совет мира» представил план разоружения ХАМАС. Об этом сообщили источники, знакомые с ходом переговоров. По их словам, документ был передан представителям палестинского движения на встрече в Каире и должен стать основой для восстановления сектора Газа и прекращения боевых действий. В переговорах участвовали спецпредставитель по Газе Николай Младенов и советник американского спецпосланника Стива Уиткоффа Ари Лайтстоун. По словам Младенова, посредники согласовали рамочный документ, который предусматривает полное разоружение ХАМАС и других вооруженных группировок без исключений. В обмен обсуждается вывод израильских войск и начало восстановления разрушенной инфраструктуры. По данным американских источников, членам ХАМАС может быть предложена амнистия при условии сдачи всего оружия, включая стрелковое. Переговоры по этому вопросу были приостановлены после начала военного конфликта с Ираном 28 февраля. Представители ХАМАС ранее заявляли, что не готовы отказаться от вооруженной борьбы. @TsinkerAlex

Попадание обломка ракеты в детский сад в Ришон ле Ционе (пострадавших нет, в шабат сад закрыт) Иранский режим специализируется на убийстве безоружных людей - и в своей стране, и за ее пределами. @TsinkerAlex