БАТЮШКА МЕФОДИЙ

Владыка Феогност, митрополит Каширский, у которого были особо тёплые отношения с о. Мефодием, в краткой беседе о христианской жизни перед отъездом из Славянской гостиницы однажды сказал нам: «Святость – это не стерильность. В стерильной воде рыба не водится». Мне очень запомнились эти слова и их, я думаю, можно применить и к жизни о. Мефодия. Он не был «стерильным», он был живым человеком, смиренным, с покаянным чувством, с любовью к людям и Богу, с бесконечной нежностью, вниманием и благодарностью ко всем. из воспоминаний Натальи Мамаевой

Батюшка в алтаре Спасо-Преображенского собора. Фото инока Иоанна.

Друзья, завтра будет важное событие, связанное с отцом Мефодием, в котором будут участвовать чада батюшки, просим вас присоединиться к нашей молитве и келейно помянуть их: Андрея, Вадима, Ольги, Веры, Анастасии, Елены, Илии. О самом событии мы обязательно расскажем вам перед Пасхой.

— Батюшка, а если, допустим, есть проблемы с исповедью, не так часто можно исповедаться, всё равно идти причащаться? — Всё равно. Один исповедуется у священника, кается, говорит что-то и уходит непрощённым. Другой пришёл, пред Чашей, пред Господом, прослезился, Господь ему всё простил, а поисповедоваться можно и потом, когда появится возможность. Мы же знаем, какая сейчас обстановка. Человек должен быть «мудр, яко змия, и незлобив, яко голубь» (Мф. 10:16). Как Господь сказал: «Царство Небесное нудится, и нуждницы восхищают е» (Мф. 11:12). Человек должен быть хищником, орлом, который высоко летит и далеко смотрит. Мы же знаем все заповеди, советы святых отцов. И нам нигде не говорят о том, чтобы мы унывали, сетовали, разочаровывались. А Господу разве было легко? Какие Он претерпел унижения! Какую любовь проявил к человеку! И мы всё это игнорируем, потому что не любим Его, поэтому уклоняемся от Чаши, ради чего Он и распялся. Он отдал нам Себя: «Возьмите, освящайтесь... будьте святы, якоже Отец ваш Небесный». из интервью с архимандритом Мефодием

Трудно найти на всём Валааме более подходящего места для Похвалы Пресвятой Богородицы, чем часовня Валаамской иконы Божией Матери, которая была воздвигнута чаяниями нашего батюшки на Светлом острове.

Все началось после Крещения, в 1993 году, когда архимандрит Панкратий, послушник Венко (будущий о. Мефодий) и я (в то время прихожанин Лавры, окормлявшийся у о. Панкратия) покинули Сергиев Посад, направляясь на Валаам. Так как я еще не определился в своем жизненном пути, то ехал в монастырь паломником. Прибыли в Петербург, кажется, 21 января, и несколько дней жили на подворье, ждали корабля, а Владыка в это время принимал дела. Мы с Венко жили в одной келье. Вместе ходили на службы, много общались. Венко был совершенно уверен в своем жизненном выборе, он был тверд и без сомнений шел к монашеству. Меня восхищала его уверенность, он выбрал путь, шел к выбранной цели без каких-либо колебаний. Мне тогда показалось, что он был несколько замкнут и молчалив, он ведь тогда еще не очень хорошо знал русский язык. Помню, был у нас разговор о выборе жизненного пути. Я говорил, что сомневаюсь, идти ли мне в монастырь или жить в миру по-христиански. Венко мне сказал тогда, что не должно быть никаких сомнений в вере. Я пояснял, что в вере у меня нет сомнений, у меня сомнения в выборе жизненного пути, что никак не могу определиться. Он тогда мне сказал, что в таком случае сомневаться, долго обдумывать – нормально, это ведь жизнеопределяющий выбор. из воспоминаний эконома, монаха Ефрема

Друзья, до окончания приёма работ на ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС осталось совсем мало времени, вы можете прислать своё сочинение об отце Мефодии до 22 апреля. 🏆 На Пасху на Валаам попасть очень сложно. Все гостиницы переполнены. Но у участников нашего конкурса есть уникальная возможность разделить с братией монастыря пасхальную радость и провести пять дней в Славянской гостинице. Ради этого стоит потрудиться! Также самые лучшие рассказы войдут в книгу о батюшке, которую мы вот-вот допишем и издадим. Участвуйте! Основные условия конкурса вы можете прочитать здесь.

Батюшка всегда считал, что всё, что он делает доброго, он делает исключительно по благодати Божией. А помощь Божию, помощь Пресвятой Богородицы и преподобных Сергия и Германа он видел во всём и считал себя самым грешным монахом, никогда не возвышая себя по сравнению с другими отцами. Он смиренно полагал, что, если бы дары, полученные им от Бога, были бы у какого-то другого пастыря, тот бы сделал гораздо больше добрых дел, чем он. Постоянное исповедание грехов и нахождение в покаянии, заставляло его ежеминутно просить у Бога благодатной помощи. Знание своих человеческих немощей и любовь к ближним, побуждали его помогать другим, молиться за них, сочувствовать, прощать, сопереживать.

Отец Мефодий – сама любовь. К нему все тянулись. В миру любви очень мало, в основном резкость и жестокость. А отец Мефодий – островок любви. У него любовь была во всем: в его словах, в заботе, в каждом движении и слове. Он всегда встречал каждого с любовью, с радостью, всегда с улыбкой и светом в глазах. Ну кто я такая? К отцу Мефодию приезжали такие важные люди, выше меня на несколько голов. А он меня помнил, радовался встрече со мной, разговаривал, встречал, дарил подарки, посылал всегда поздравления. Это было так тепло, так нежно. Я просто знала, что батюшка меня любит. В миру, если кто-то любит, ценит, то всегда за что-то. А батюшка любил просто так, за то, что ты есть. Просто так. Вот понимаете, я эту любовь ничем не заслужила, и на меня такой водопад милости, радости и любви, что дух захватывало. Как-то отец Мефодий сказал, что «первый из даров Святого Духа – любовь». Думаю, что батюшка об этом знал опытно. Потому что любовь, которую ощущали все, кто общался с отцом Мефодием, он получил как особый дар. из воспоминаний Ольги Леонидовны Алексеевой

Помню, я как-то много лет назад, приехав на Валаам, пошла к 5 утра на службу, упала и сломала ногу, выехать в таком состоянии никуда не могла. Отец Мефодий меня тогда просто каким-то облаком любви окружил. «Это я, – прямо причитал, – грешник, во всём виноват! Это по моим грехам!» Ты уж даже говоришь ему: «Батюшка, да какие ваши грехи?!» А он так всё близко к сердцу принимал, что тебя тут же любая боль отпускала, что физическая, что душевная. Тогда было такое чувство, будто он ногу сломал, и тебе уже впору утешать его, – так он переживал. Ты уже переключаешься на то, чтобы сделать такого, чтобы он так-то уж не тревожился?! Столько было в нем искренней, неподдельной сопричастности твоей беде. Редко у кого встретишь сегодня такую, подлинно христианскую глубину сострадания. из воспоминаний Людмилы Васильевны Кулешовой

🚀 Когда на Валаам приезжал космонавт Александр Павлович Александров, нам пришла идея с нашим благотворителем Александром Александровичем Смирновым, отправить икону в космос. Он говорит: «Батюшка, вот космонавт Александр Павлович отвечает за грузы на МКС. Он готов помочь Вам отправить икону в космос». Я пошёл в келью и долго искал икону Валаамской Божией Матери. Очень много писаных икон я раздарил, и на тот момент не осталась ни одной. Тогда я взял икону из своего уголка и отнёс её Александру Павловичу. Он, когда её увидел, что она писаная, и весит немало, говорит: «Я думал, Вы бумажную иконку принесёте». Я отвечаю: — Нет, лучше эту возьмите. — Батюшка, Вы знаете, сколько стоит отправить сто грамм в космос? — Сколько? — Очень дорого… Но он пообещал и не отказался. Александр Павлович попросил Сергея Константиновича Крикалёва взять эту икону. Хотя космонавты тогда были нецерковными людьми, но он рассказывал, что они очень радовались, что с ними была икона Богородицы. Она их утешала. Потом было ещё очень много попыток отправить писаную икону в космос, но ни у одного экипажа это не получилось. Бумажные иконы были, но писаную икону так никто и не смог отправить. Разве это не чудо? из интервью с архимандритом Мефодием