Alain Saab / друзская община, Ливан, Сирия

📸Кадры горной друзско-христианской деревни Брих (بريح) в Шуфе, которая стала свидетелем крупных столкновений во время войны между друзами и маронитами. 🟠Изначально друзы и марониты в Шуфе жили в относительном мире, пока в 1975 году в Ливане не началась гражданская война формально между правохристианскими и левомусульманскими силами (куда входила ПСП). Убийство влиятельного друзского лидера Камаля Джумблата весной 1977 г. резко обострило межобщинные отношения, приведя к многочисленным столкновениям. 🟠Возглавивший общину и партию после отца Валид Джумблат получил информацию о том, что некоторые друзы считают правохристианские силы ответственными за убийство Камаля Джумблата. Вместе с шейхом аль-аклем Мухаммадом Абу Шакра он посетил две деревни, где успокоил людей, однако в третью не успел — там радикально настроенные друзские группировки начали столкновения с маронитами. 🟠Так, 21 августа 1977 года в деревнеБрих произошло трагическое событие: во время воскресной службы в церкви Св. Георгия, левые друзские радикалы открыли огонь по молящимся, убив 13 человек. Отдельные источники отмечают, что убитыми были правохристианские бойцы, вернувшиеся из Бейрута в Брих для похорон одного из товарищей. Гимны, стрельба и автоколонны на похоронной церемонии, по оценкам ряда исследователей, могли оказать дополнительное провоцирующее воздействие на местные группировки. 🟠Тем не менее, наиболее разрушительный для Бриха период настал после израильского вторжения в Ливан в 1982 году и оккупации региона Шуф. Тогда израильтяне направили в горные районы «Ливанские силы» — вооруженную милицию христиан-маронитов, что стало прямым вызовом для друзов. Валид Джумблат, понимая неизбежность конфликта, обратился за поддержкой к Сирии. Хорошо вооружившись оружием советского производства, милиция ПСП начала готовиться к решающему столкновению с христианскими силами. 🟠В сентябре 1983 года началась т.н. «Война в горах» (حرب الجبل). 5 сентября уже в другой деревне Кфар-Матта (недалеко от Бриха) произошла резня, где, по утверждениям друзских лидеров, от рук правохристианских сил погибло от 80 до 100 соплеменников. Принцесса Хавла Арслан заявила, что среди погибших был друзский судья шейх Масуд Аль-Гхариб и его семья. Выживший Салим Диб рассказывал, что видел, как его жену, двух маленьких сыновей, брата и мать выстроили у стены и хладнокровно расстреляли. 🟠Война продолжалась несколько десятков лет. Лишь в августе 2001 года во дворце Джумблатов в Мухтаре было подписано «соглашение горного примирения» под эгидой патриарха Бутроса Сфейра. Позже, приемник патриарха продолжил политику примирения. В 2014 году состоялась церемония окончательного примирения в Брихе в присутствии высокопоставленных правительственных чиновников. На данный момент большинство христиан вернулись в деревню (сейчас, мэр – маронит). ⭐️Автор фото и мой дорогой сотоварищ в исследованиях: ливанский политолог Majd Abilmona.

Несколько удивительно выглядит перемирие именно сейчас и с таким фарсом в твиттере (X)/TruthSocial. Понятно, что стороны начнут наращивать потенциал для будущей борьбы, но даже так Трамп сможет назвать это «огромной заслугой». Тем не менее прецедент прямого масштабного конфликта между странами ознаменует глубокий сдвиг в региональной системе. 🟠С точки зрения системных аспектов крайне важно, что Израилю удалось выйти из прокси-борьбы с Ираном в прямое противостояние, в котором израильское руководство имеет преимущество. Это концептуальное изменение резко снизило порог эскалации в будущем и создало новую, более опасную реальность, в которой прямой конфликт уже не является гипотетическим сценарием, а становится инструментом в арсенале сторон. 🟠Ключевым стратегическим последствием для Израиля стало успешное подтверждение его способности и готовности к «прямым действиям против Ирана на его территории». Демонстрация военно-технического превосходства, особенно в области ПВО и прецизионных ударов, укрепила израильское сдерживание, но одновременно вынуждает в Тегеране кардинально пересматривать собственные подходы. 🟠Прокси-стратегия Ирана, долгое время бывшая эффективным и относительно «дешевым» инструментом давления, показала свои пределы и уязвимость в условиях прямой конфронтации. Неспособность обеспечить надежный логистический коридор через Сирию (после падения режима Б. Асада) для поддержки Хезболлы в Ливане (ключевое звено в «сдерживании» Израиля), стала серьезной стратегической неудачей. Именно эта деталь подорвала основы иранской региональной стратегии и привела к «прямому конфликту». В этом смысле союзнические отношения с движением «Ансаралла» пока являются наиболее эффективной моделью. 🟠Конфликт также неформально вовлек страны Персидского залива в свою орбиту, как это продемонстрировал иранский удар по американской базе в Катаре. Это создает для государств Залива сложную дилемму: с одной стороны, их безопасность напрямую зависит от сдерживания Ирана и поддержки союзников, с другой — они крайне уязвимы к эскалации на своей территории и стремятся избежать открытого вовлечения в конфликт. Полагаю, что данный эпизод усилил их опасения и подчеркнул хрупкость их положения, что может стимулировать как усиление сотрудничества с внешними гарантами безопасности (США), так и осторожные попытки диалога с Тегераном для снижения рисков. 🟠Полагаю, что несмотря на передышку после 24 июня, конфликт сохраняет экзистенциальный характер для обеих сторон. Для Израиля иранская ядерная программа и поддержка прокси остаются «прямой угрозой существованию». Для Ирана, даже без немедленной угрозы существованию политрежима, прямое столкновение, подрыв его стратегии «сдерживания» через прокси и усиление изоляции ставят под вопрос долгосрочную устойчивость его региональной модели и безопасность правящей системы. 💜В целом, все эти аспекты вынуждают руководство в Тегеране к фундаментальному пересмотру стратегии национальной безопасности в условиях, когда традиционная прокси-модель показала недостаточность, а прямое противостояние чревато катастрофой. Краткосрочное перемирие, таким образом, является не разрешением кризиса, а паузой для перегруппировки и наращивания потенциала, закладывающей основу для потенциально более масштабной и опасной фазы противостояния в будущем, которая продолжит дестабилизировать и без того хрупкий регион. ➕Трамп, исходя из тактических (полагаю еще и личных) целей, «заморозил» конфликт без создания реальной системы сдержек и противовесов. В стратегическом смысле это мираж над минным полем. ⭐️t.me/orient_saab

Если ответ Ирана «настоящий», то это говорит о значительных изменениях в его стратегии национальной безопасности. Предположу, что в Тегеране воспринимают нынешнюю эскалацию как экзистенциальную. 🟠До этого момента Иран предпочитал действовать через прокси…

Если ответ Ирана «настоящий», то это говорит о значительных изменениях в его стратегии национальной безопасности. Предположу, что в Тегеране воспринимают нынешнюю эскалацию как экзистенциальную. 🟠До этого момента Иран предпочитал действовать через прокси-группировки и избегал прямых столкновений с американскими войсками, полагаясь на «асимметричную» стратегию сдерживания (ответ за Сулеймани в 2020 году скорее исключение). Но удары прокси-силами почти невозможны после падения режима Б. Асада, ослабления Хезболлы и ХАМАС, да, и вряд ли эффективны. Предполагаю, что масштабные удары США по ядерным объектам в Фордо, Нетензе и Исфахане заставили иранское руководство кардинально пересмотреть свой подход. 🟠Текущая эскалация может восприниматься в Тегеране именно как экзистенциальная угроза для политического режима. Исторически иранское руководство рассматривало свою ядерную программу как гарант выживания режима в условиях враждебного окружения. Прямые удары по ядерной инфраструктуре, вероятно, интерпретируются как попытка лишить Иран последнего козыря в противостоянии с Западом и подготовить почву для «смены режима». 🟠Думаю, что особую тревогу в Тегеране вызывает всплеск сепаратистских настроений в этнически неоднородных регионах страны. Так, наиболее уязвимыми регионами остаются Курдистан (столкновения с курдскими националистами). В провинции Систан и Белуджистан также в последние годы наблюдается активизация сепаратистских движений. Экономические трудности, вызванные войной, могут стать катализатором для этих центробежных сил. 🟠В дополнении к этому, не исключено, что решение иранского руководства определяется исторической памятью о судьбе ближневосточных лидеров, которые пытались найти компромисс с Западом. Судьба Саддама служит особенно показательным примером для Тегерана. После войны в Персидском заливе 1991 года иракский лидер неоднократно пытался восстановить отношения с Западом, соглашался на инспекции ООН и выполнял многие требования международного сообщества. Однако это не спасло его от свержения в 2003 году «американской коалицией». 🟠Не менее красноречивым примером стала судьба Муаммара Каддафи. Ливийский лидер отказался от программы создания оружия массового поражения, открыл страну для западных компаний и инвестиций, стремился интегрироваться в международное сообщество. Западные политики и компании действительно стали «обхаживать» полковника Каддафи, привлеченные богатыми энергетическими ресурсами Ливии. Однако в 2011 году, как только в стране начались протесты, тот же Запад «организовал» военную операцию по свержению режима. 🟠Эти исторические прецеденты могут укрепить в Тегеране убеждение, что любые попытки компромисса с Западом воспринимаются не как жест доброй воли, а как признак слабости, который лишь ускоряет действия против «неугодного» режима. В руководстве может преобладать мнение, что договариваться с Западом бессмысленно, поскольку конечной целью остается смена режима независимо от готовности к диалогу. 💜В общем, если удары действительно «настоящие», а не по договоренности для деэскалации, то это качественно новый уровень конфликта, который пока содержит огромное количество непредсказуемых последствий. ⭐️t.me/orient_saab

Ирано-израильский конфликт все больше превращается в фарс с трамповским «Make Iran Great Again», красивыми заявлениями ««оппозиции»»Пехлеви, ударами по тюрьмам, государственным СМИ и правоохранительным органам в Иране. 🟠Акцент явно смещается с прямой военной конфронтации или «уничтожения ядерного и военного потенциала» в сторону целенаправленной дестабилизации внутренней ситуации в Исламской Республике. Удары по тюрьмам, где содержатся не только «члены оппозиционных групп», но и радикальные ячейки как раз укладывается в этот сценарий. Вкупе с ударами по пропагандистскому аппарату и силовому каркасу Ирана израильское руководство преследуют вполне четкую цель — посеять хаос, подорвать легитимность властей, обострить социальные противоречия и потенциально спровоцировать массовые волнения. 🟠Вообще, израильские удары и поддержка ««оппозиции»» (реальная или мнимая) дают иранскому руководству идеальный инструмент для консолидации власти. В условиях внешней угрозы, особенно воспринимаемой как «унизительное нарушение границ», власть получает возможность мобилизовать население вокруг идеи национального единства перед лицом общего врага. Исторически внешние угрозы часто служили фактором консолидации общества, отодвигая внутренние разногласия на второй план. Тем более, что Иран обладает разветвленной сетью институтов, способных на мобилизацию (включая мечети, КСИР и т.д.). 🟠При этом в Тегеране также ориентируются на психологическое воздействие, но уже на израильском фронте. Ограниченные, часто точечные удары небольшими партиями ракет преследуют не столько цель нанесения катастрофического ущерба, сколько создание постоянного фона неуверенности и страха среди израильского населения. Необходимость «чаще бегать в бункеры» даже при ограниченной интенсивности атак — это мощный инструмент психологического давления. 🟠С другой стороны, это общественное напряжение неизбежно трансформируется в политический запрос на еще более жесткие действия против Ирана и его союзников. Любые призывы к сдержанности или дипломатии будут восприниматься как слабость. Политический дискурс может еще сильнее сместиться в сторону ультранационализма и милитаризма, укрепляя позиции самых радикальных сил в израильском правительстве и обществе. 💜Такими «широкими мазками» можно зафиксировать новую фазу конфликта — обе стороны начинают перераспределять ресурсы на изматывание общественности противника, подрывая чувство безопасности. Началась полноценная война на нервах, рассчитанная на долгосрочный эффект, от чего конфликт все больше приобретает черты гибридного театра взаимного устрашения и дестабилизации. ⭐️t.me/orient_saab

Когда Армия обороны Израиля (АОИ) начинала наносить удары по Ирану, то в руководстве, полагаю, прекрасно осознавали, что с нынешним вооружением достичь целей по полному уничтожению ядерной программы невозможно. Для того, чтобы нанести урон подземной части…

Отмечу, что это не только форма давления на Иран, но и подготовка глобального информационного пространства к потенциальной эскалации. 🟠Постоянный поток сообщений о наращивании сил (авианосные группы, тактическая авиация, а теперь и B-2 Spirit с бомбами GBU), прогнозы и предупреждения о неминуемом ударе в СМИ методично повышают количество «безумия», которое международное сообщество и общественность способны «поглотить» без немедленной паники. 🟠«Вот-вот ударят» создает эффект привыкания к угрозе, осознания ее неизбежности. Это поможет общественности гораздо легче перенести беспрецедентные удары США по ядерным объектам Ирана. Кстати, информ. подготовка в том числе может повлиять и на ответ руководства в Тегеране, а точнее сделать его более сдержанным. Ведь, в конце концов, там тоже люди принимают решения. 🟠Тем не менее риски стремительного перерастания любого инцидента в полномасштабный конфликт между США и Ираном по-прежнему высокие. Информационная подготовка может оправдать что-то, но не предотвратить. ⭐️t.me/orient_saab

🇸🇾🇸🇾 Распространяется информация о нападении на Мустафа Бакура, представителя новой власти в провинции Ас-Сувейда. Сообщается, что несколько вооруженных людей ворвались в его офис и требовали освобождения заключенных родственников, попавших в тюрьму в результате…

Для того, чтобы нанести урон подземной части с центрифугами на ядерных объектах в Фордо (прикрепил 3D модель объекта от западного аналит. издания) нужно пробить как минимум скальный слой в 50-60 метров. Израильтяне пишут, что подземный комплекс в Исфахане еще больше укреплен в скалах (200 метров). Даже наиболее мощные средства (например, GBU-57) имеют относительную гарантию уничтожения подобных укрепленных объектов. Не учитывая, что уничтожение программы (то есть инфраструктуры), а не отдельных объектов, требует масштабной и продолжительной кампании против множества рассредоточенных целей.

Частично согласен с мнением г-на Кирилла Семёнова, Ирану необходимо поддерживать уровень ударов и массированных атак (в том числе ассиметричными методами), чтобы не показаться «слабым» для Трампа и его окружения (которые иногда принимают решения по звездам и картам, судя по всему). Любая слабость (в том числе и истощение запаса ракет) будет воспринята как удачный момент нанести «финальный» удар и предстать «миротворцем». С другой стороны, Трамп явно воспринимает конфликт как свой собственный. Политик очень сильно привязал свой образ к победе Израиля, а фразы про капитуляцию так вообще нонсенс. Если Иран будет наносить крайне сильные удары не постепенно или вообще «излишне» успешно проводить операции (как с теми же данными по ядерной программе Израиля), то это станет причиной для ударов США с точки зрения психологии и публичного имиджа 47-го президента. Полагаю, что Ирану все же нужно какое-то дэскалирующее начало (как те же заявления Арагчи, такое «прощупывание почвы») с поддержанием симметрии ударов (если даже не урона). Удар по иранскому НПЗ приведет к удару по Хайфе и т.д. В любом случае Трамп, как правильно отметили, не политик и часто руководствуется не понятными для анализа с точки зрения прагматики вещами.

Когда Армия обороны Израиля (АОИ) начинала наносить удары по Ирану, то в руководстве, полагаю, прекрасно осознавали, что с нынешним вооружением достичь целей по полному уничтожению ядерной программы невозможно. Для того, чтобы нанести урон подземной части…

Когда Армия обороны Израиля (АОИ) начинала наносить удары по Ирану, то в руководстве, полагаю, прекрасно осознавали, что с нынешним вооружением достичь целей по полному уничтожению ядерной программы невозможно. Для того, чтобы нанести урон подземной части с центрифугами на ядерных объектах в Фордо (прикрепил 3D модель объекта от западного аналит. издания) нужно пробить как минимум скальный слой в 50-60 метров. Израильтяне пишут, что подземный комплекс в Исфахане еще больше укреплен в скалах (200 метров). Даже наиболее мощные средства (например, GBU-57) имеют относительную гарантию уничтожения подобных укрепленных объектов. Не учитывая, что уничтожение программы (то есть инфраструктуры), а не отдельных объектов, требует масштабной и продолжительной кампании против множества рассредоточенных целей. И тут возникает два варианта, которые вполне очевидные, но их лучше зафиксировать: 💜Израиль начинал войну с четкими целями втянуть США в противостояние (включая получение GBU-57 и бомбардировщиков B-2 Spirit). Нанесение ударов было четко рассчитано на провоцирование масштабного иранского ответа, а не на уничтожение объектов. Сейчас, у США есть фактический повод потенциального военного вмешательства. Именно по этой причине вчера все было так близко к ударам США. Думаю, что риски в Израиле были также учтены – часть окружения и сторонников Трампа могут и будут активно сопротивляться такому сценарию, стремясь к деэскалации. 💜Действия были рассчитаны на давление в рамках политического исхода. Заставить в Тегеране заморозить или свернуть наиболее чувствительные аспекты программы (обогащение U235 до 90%, разработка боезарядов) из страха перед дальнейшими, возможно, более разрушительными ударами и эскалацией. В таком сценарии создаются условия для возобновления переговоров по ядерной сделке (СВПД) на выгодных для Израиля/Запада условиях, с более жесткими ограничениями и режимом инспекций.