Максим Первозванский

Один юноша спросил меня сегодня: Зачем в эти дни обязательно быть в храме? Можно ведь просто дома прочитать Евангелие, чтобы "освежить в памяти " события двухтысячелетней давности. А в храме праздновать саму Пасху. Мы же не язычники. Христос же не умирает и не воскресает ежегодно снова и снова? Потому и нам нет необходимости "присутствовать " при этом. Как ответить? Христос действительно не умирает и не воскресает снова и снова "однажды принеся Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих" (Евр. 9.28) Но Он сказал: "где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них". (Мф18,20) Он посреде собравшихся в храме во Имя Его. И Он "днесь висит на древе.., гвоздьми пригвождается.., копием прободается.., и во гробе полагается". А мы стоим перед Ним. И плачем... И имеем дерзновение принести Ему свои просьбы, боль и страдания. И Он принимает их и отвечает. Потому что Сам сотрадает и болезнует с нами и за нас. Он здесь и сейчас.. Он ждет нас в эти дни в Его храмах. Ждет, что мы постоим в молчании перед Его Крестом и Плащаницей. Ждет, что мы разделим с Ним Его страдания, как и Он разделяет наши. Чтобы потом, на третий день, разделить с нами Свое воскресение.

ДУША МОЯ СКОРБИТ СМЕРТЕЛЬНО Душа Твоя скорбит смертельно. От скорби Твоей смущается и возмущается моя душа, но что скажу Тебе? Спасись, избегни Креста? Защити Себя? Но Ты, однажды запретивший Петру, хочешь не этого. Ободрю ли, поддержу пустым словом в Твоей безмерной, как ночное небо Гефсимании, скорби? Но Ты не захотел от учеников разговоров - Ты пожелал, чтоб они знали и были рядом, а Сам ушёл в тишину сада. Ты хочешь не слов. Как принять Твою смертельную скорбь, как принять её в себе, если все во мне бессильно перед ней и мучается этим бессилием, и сделать ничего нельзя - и не сделать? Принять её как Твою волю, смириться, как перед Твоим твёрдым желанием. Ты пожелал, Господи, и этой тоски, и кровавого пота молитвы, потому что Твоя любовь крепче скорби, сильнее смерти. Ты хочешь спасти нас - и мужественно принимаешь муку и плоти, и души, желая этого больше, чем Своего избавления. Воля Твоя - спасти, и воля Твоя превозмогает человеческий страх; Ты принял его, как нашу слабость, Ты прожил его и победил - и теперь никто не одинок в предсмертной тоске. Даже здесь Ты не оставил нас, все принял и все исцелил. Ибо не двенадцать ли легионов ангелов готовы были Тебя уберечь - но Ты пожелал спасти, а не спастись.

С Великой Пятницей

Великий Четверг Главное событие, вспоминаемое сегодня, — Тайная Вечеря, событие установления таинства Евхаристии, Святого Причащения Тела и Крови Христовых. Приведу близко к тексту слова из сегодняшней литургии (в небольшом сокращении и парафразе): «Готовясь выйти на животворящую Свою смерть, в ту ночь, в которую Он предавал Себя за жизнь мира, Христос взял хлеб в Свои святые и пречистые руки и преподал Своим ученикам и апостолам, сказав: Возьмите, вкусите, это – Тело Мое, за вас преломляемое для отпущения грехов. Подобным образом взяв и чашу и растворив в ней плод виноградной лозы, преподал ученикам и апостолам, сказав: Пейте из нее все, это – Кровь Моя Нового Завета, за вас и за многих изливаемая для отпущения грехов. Делайте это в воспоминание обо Мне; ибо всякий раз, когда вы едите этот Хлеб и пьете эту Чашу, Мою смерть возвещаете, Мое воскресение исповедуете. Так и мы воспоминаем спасительные Его страдания, животворящий крест, трехдневное погребение, из мертвых воскресение, на небеса восшествие, по правую руку от Тебя Бога и Отца сидение, и славное и страшное Его второе пришествие». Невозможно понять человеческим умом, что означает «причащаться Тела и Крови Христовых». Как такое вообще может быть — принимать в себя Тело и Кровь Невместимого Бога? Как такое вообще может быть — становиться сопричастным Телу Богочеловека? Но мы веруем, что именно такая возможность — необъяснимая, невыразимая человеческими словами, безумная для рассудка — открывается каждому из нас в таинстве Причащения. Зачем? В этом суть Нового Завета. История человечества как она изложена в Библии знает несколько заветов Бога с человеком. Завет в первом приближении означает «договор», но завет — больше, чем «договор». Завет — это то, что связывает Бога и человека, определяет отношения Бога и человека. Так, Бог заключает завет с Ноем перед его вхождением в ковчег, что он и его семья будут сохранены. Так, после потопа Бог заключает завет с человечеством, что более не подвергнет его подобному истреблению. Так, Бог заключает завет с Авраамом, а затем Моисеем об особом Своём благоволении к народу Израиля при сохранении последним истиной веры: «если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов… царством священников и народом святым» (Исх. 19, 5). Собственно, это и есть Ветхий Завет, который запечатлевается жертвенной кровью животных: «[Моисей] взял книгу завета и прочитал вслух народу, и сказали они: все, что сказал Господь, сделаем и будем послушны. И взял Моисей крови и окропил народ, говоря: вот кровь завета, который Господь заключил с вами о всех словах сих» (Исх. 24, 7-8). Это завет закона: пока народ израильский соблюдал закон, он был храним. Как только отступал — утрачивал благоволение Божие. Новый Завет, не отвергая необходимости соблюдения закона Божия («не нарушить закон, а исполнить», — говорит Христос), совершенно меняет сам принцип отношений между Богом и человеком. Новый Завет — это возможность для каждого человека быть единосущным Богочеловеку по человечеству, и через это — возможность участвовать в жизни Божественной, что невозможно для человека, но возможно для Богочеловека. Если Ветхий Завет — завет Бога, покровительствующего, но остающегося неприступным для человека, то Новый Завет — завет Бога, принимающего человека в Своё бытие (тоже непонятно для разума). И уже не кровь жертвенных животных, а Кровь Христа закрепляет этот Новый Завет между Богом и человеком. Если кровь животных, временная, земная, закрепляла завет временный, ориентированный на земное существование людей, а потому «ветхий», то Кровь Христа, Кровь Богочеловека может закрепить только Завет вечный, Завет новый, устремляющий нас в вечную жизнь у Бога. Повтор текста от 17.04.2025

Великий Четверг - это праздник церковной идентичности. Церковь празднует свою суть, самое себя - собрание верных вокруг Чаши с Телом и Кровью Христовыми. Причащение есть маркер церковности. Если человек не причащается, его еще нельзя назвать христианином. Можно заявлять о своем христианстве, исповедовать какие-то тезисы христианского вероучения - но вне Литургии это все не имеет онтологического основания. Христос создал Свою Церковь, которая собирается вокруг Чаши. Если тебя нет там, ты еще не со Христом. Лев Толстой признавался в "Исповеди", что его отпадение от Церкви началось в тот момент, когда он усомнился, услышав слова священника: «Верую, Господи, и исповедую... яко сие есть самое честное Тело Твое и сия самая есть честнáя Кровь Твоя...» Писатель не поверил в реальность присутствия Христа в евхаристическом хлебе и вине. И со временем он отошел от Христа и Его Церкви. Скажем, такое понятие как отлучение от Церкви - это не что иное, как объявление о том, что определенный человек или сообщество не могут причащаться и быть членами общины. Церковность начинается с Причащения. Евхаристия - живой нерв христианской жизни, ее источник. Самое высшее таинство из всех. Только в нем Бог дает Себя в пищу. В храм мы ходим, главным образом, причащаться. Все остальное можно дома сделать - и помолиться, и свечу зажечь, и помянуть родных и близких, и даже со священником пообщаться (в соцсетях, или по телефону). А вот Литургия, Причастие - только в общине, в храме. Причастие соединяет человека с Христом, делает его сродником Христа и «сотелесным» Ему. В этот день напомним себе, что нужно любить Святые Христовы Тайны, и «подтягивать» всю жизнь к христианской норме - частому приобщению.

Сегодня в Общественной палате Российской Федерации я принял участие в Круглом столе на тему "Mатеринство как общественное служение. Cовременные вызовы в контексте исторических традиций и современное гражданское общество". В числе докладчиков члкн корреспондент Академии наук и несколько докторов. Все женщины. Не нашел ничего лучшего, чем поговорить об отцовстве.