Мухиддин

Есть такой момент принципиальный в вопросе знания — личностно оно или нет. Я придерживаюсь той точки зрения, что оно личностно, то есть что любое знание только тогда знание, когда есть тот, кто может сказать «это я знаю» и поставить подпись. А всё остальное — лишь отсылки на это знание. И из этого следует, что знание в любом случае субъективно. То есть что и любая концепция, построенная на объективности, и само понятие объективности — это плоды субъективного личного мышления, и поэтому по сути своей они так же субъективны. Но я понимаю и вижу, что многое в мире строится на том основании, что это не так; что знание может просто витать как что-то общеизвестное. Самое интересное, что в силу самого себя это основание о безличностности знания не может рефлексироваться. Ведь что такое рефлексия? Это работа с аксиомами, основаниями своего мировоззрения, как если бы они были относительно чистого листа. То есть что всё, что существует в поле моего сознания, всё осмысление — моё дело. Нет никаких «кроме» в поле моего осмысления, что было бы чужим делом — кроме чистого листа, который существует как специальная точка, подсвечивающая всё то, что не он — то есть всё то, что на нём написано, и следовательно, что есть мой выбор. А в парадигме безличностности этого «чистого листа» вообще нет и ему неоткуда взяться. Его же нет в опыте, само существование опыта уже не есть чистый лист. И получается, что раз какие-то вещи даны уже контекстно, не относительно белого листа, а как машинный шрифт некого документа, в котором нам оставлены только пропуски для заполнения, то в том числе не возникает собственной вины и собственной ответственности за саму эту установку — что знание безличностно. Потому что раз существует нечто, вписанное в поле моего сознания как машинный шрифт, то и само существование этого машинного шрифта прописано им же. И если я спрошу: «а с чего вы взяли, что знание безличностно, почему так?», то это будет выглядеть для того, у кого я это спрашиваю, как чисто демагогическое усомневание, которое ни к чему не ведёт, тупиковое, не дающее ничего в практике. То есть что это такой приём, логическая ловушка: как с помощью демагогии оправдать ряд совершенно неадекватных мировоззрений. Таких же бессмысленных, как ход солипсистов о том, что весь мир вокруг — плод моего воображения. То есть теоретически это, конечно, может быть, но зачем это, к чему это ведёт? Это кажется лишним усомневанием, мешающим, издевательским. Одного Томаса Мора так заморил этим Юм, что он ввел в английскую философию понятие «здравого смысла». Но дело в том, чтобы понимать, почему для тебя солипсизм не нужен, откуда ты знаешь что-то, что отбрасывается им. Это не нужно доказывать по каким-то чужим правилам, но понимать самому, почему ты делаешь этот выбор. А для того, чтобы это понимать, надо смотреть и с точки зрения солипсизма, то есть это не лишний ход мышления, на него можно ответить — вот такие-то и такие-то моменты лично я принимаю за основания. Я не говорю, что контекст надо отбрасывать, просто его надо видеть, а для того, чтобы видеть и осознавать его, надо смотреть из парадигмы чистого листа и видеть, как он появляется, потому что когда мы смотрим с точки зрения, что что-то само собой так, мы этого не видим, не рефлексируем. И чтобы показать разницу, я бы привёл пример двух условных людей, которых мы помещаем в жизнь. Вот они живут, и в какой-то момент мы спросим, что они могут сказать по этому поводу: И первый скажет: «Света, неси чайник!». А второй, например — «ну вот я заброшен в какую-то ситуацию, в какой-то мир, и чувствую боль, которая, как световые волны в цвета, преломляется в разные чувства».

Артур как тебе Дикие дни?

1 А что за реакция на слова Тимоти Шаламе про оперу и балет? По-моему, такая острая реакция говорит о том, что с ними и вправду что-то не так. Человек может говорить всё, что он думает. И самое худшее, чем могут ответить Шаламе опера и балет — это возмущаться. Лучше позвать его в свои театры и переубедить оперой и балетом. 2 Я впервые скачал торрент фильма с субтитрами (Дикие дни Кар-Вая) — и это для меня так кайфово! Во-первых, от чувства подлинности, и во-вторых — это такое ощущение невероятной свободы и самостоятельности! 3 Я открыл для себя философский алмаз — Симону Вайль! Она жила в 1909-1943 годах и писала философскую публицистику. В её книге «Укоренение» нет какой-то одной темы, она перепрыгивает с одной на другую, пишет то о соотношении понятий права и обязанности, то вдруг размышляет об экономике последних 20 лет, и при этом самое интересные в этом всём — как именно она мыслит, потому что логические ходы каждой её мысли — по-настоящему живые. Пятигорский как раз такое называл философствованием, говоря, что у философии не может быть предмета, как у наук; что философия может иметь любой предмет. Симона Вайль будто разминает мышление как пластилин, это очень освежает, и я не знаю лучших для себя учебников философии, чем такие книги.

чувствовать себя нелюбимым так неестественно. загадка любви в том, что она настолько естественна, насколько невыразима. до нее может докоснуться сознание, переживая некоторое экстатическое спокойствие — то, что во многих религиозных текстах называется ананда (आनन्द). и в этом состоянии, саттвичном по своей природе, сознание как-то легче и непринужденнее оперирует опытом и знанием. это состояние открытости, отсутствия преград, удовлетворенности, всепроникающей интуиции без усилий. мне нравится одна мысль, которая приходит периодически после медитации. она о том, что моя болезненность в коммуникации с людьми вытекает из неверного их восприятия. у людей есть как бы два лица: сущностное и кармическое. я не вижу ни одного, ни другого, реагируя лишь на отражение человека в своей голове, исходя из опыта — т.е. только на проекцию. и эту проекцию воспринимаю, как сущность. в этом страхе — неумение выходить за пределы своей памяти. осознание этого позволяет разрушить этот замок из песка, потому что, боясь людей, их реакции и поступков, я боюсь лишь призраков в своей голове. я живу в голове Векны — в мире травмирующих воспоминаний. и когда ты это помнишь, то как Макс можешь сказать: "Они не причинят тебе вреда, они не настоящие". а что настоящее? настоящее — поток карм. но чужая карма — не моя карма, и потому на меня будет влиять постольку, поскольку я сам решу. ведь это правда, что коммуникация — это столкновение судеб. спектакль бытия. моя карма, твоя карма — всё это условности деления на мое и другое. я делю это так, потому что не вижу, что сахар уже растворился в чае. можно пить. ну, и настоящее — это любовь. это то, что связывает всё, помимо кармы. и когда я говорю это, я говорю не о любви, а об интеллектуальной конструкции, вдохновенной опытом переживания любви. это можно так, творить вообще здорово. но зная любовь на вкус, я понимаю, насколько она больше того, что я мог бы о ней сказать: и рассудительно и поэтически. она действительно повсюду, ее никогда не затрагивает карма и она часто умалчивается страхом. получается, не существенно то, чего я боюсь. не существенно и то, что люди мне хотят сделать — приласкать или обидеть. первое фантомно, второе не мое дело. а вот, что действительно важно, так это исходить из любви. но не идеи любви, ум обманчив. именно любовной сонастроенности. она позволяет услышать мир близкий и далекий так, будто ты читаешь письмо родного тебе человека: в тексте из многочисленных закорючек ты безошибочно угадываешь чувства, подтекст и смысл. #Мысли

Смотрю выпуск Долина про Человека-слона и Простую историю и думаю — это такая сложная тема — конфликт между проявлениями и социальным непринятием. Это для меня очень сложно, идти наперекор социуму, когда я чувствую, что никто не принимает каких-то моих проявлений. Очень сложно выражать гнев активно, очень сложно танцевать, очень сложно выражать романтический интерес. Вот этот голос социума внутри меня — он совсем не похож на социум по своей тяжеломысленности, холодной серьёзности, но я ему очень верю Впервые так переощутил фильм Человек-слон, что это очень обычная, так сказать, straight, и распространённая история

Буддизм — это гениально. Я очень люблю буддизм. Он так питает мир, он такая почва для самых чистых, как вода, чудес Буддизм — это озеро, в котором всё отражается очень чисто. Третье, что хочется сравнить с этим озером, после моей грусти и кино Антониони

Ещё до того, как Radiohead полностью перевернули моё отношение к музыке и к року, мне встречались две рок-группы-предвестника всего этого, песни которых последние из отправленных в этот канал. Первая — это Metric. Их я услышал лет в 12-13, точно не помню, и это стало открытием какой-то эмоции, какого то внутреннего голоса, который до этого никак не мог прорезаться. Это была совершенно другая музыка, чем та, что воспринималась в моей семье, и она была наполнена энергией, которую мне было неловко проявлять в семье, поэтому я долго стеснялся этой музыки, хотя очень хотелось, чтобы она звучала как можно громче. Я помню только эпизод, когда я ехал где-то в автобусе, то ли в Израиле или где-то ещё, где, казалось, я далеко и совершенно свободен от дома, слушал один из скачанных их треков — Dead disco — и думал о том, что с одной стороны я стесняюсь, а с другой мне очень хорошо. Недавно, когда я включил их друзьям, Артём сказал, что он узнаёт в этом какой-то мой стиль выражения агрессии, и мне это очень откликнулось, я так никогда ещё не формулировал. Ну и добавлю, что по-видимому, в этом ещё есть какая-то сексуальная энергия, потому что в том числе я стеснялся сладкого голоса певицы этой группы, хотя внутренне его принимал. Вторая такая группа-пророк — это The Strokes. То, как я их узнал — суперская история. Это было, когда я сидел в кш, и ко мне подсел Тёма Король. Мы сидели в аквариуме на втором этаже и что-то обсуждали, а позади нас прямо у 204 сидели Ася Малёнкина и Тина, и у них играла музыка. Так как с Тёмой в тот момент я чувствовал себя очень скованно и виноватым, я как-то эту музыку, шумевшую на фоне, не особо принимал, тем более, что я ощущал её какой-то социально уязвимой. И вдруг в финале песни преобразился мотив, поднявшись вверх, Ася начала подпевать, и это было как слом какой-то стены — и затем он поменялся снова, голос стал петь ещё выше, Ася вместе с ним, и это полностью снесло все мои внутренние возражения, я был просто очарован, и при этом не знал, как реагировать рядом с Тёмой. Наверное, я от растерянности сделал вид, что это как-то кринжово, но на самом деле я прямо влюбился в эту музыку. Это была песня The adults are talking. Ну, а потом мессия Radiohead окончательно устроили торжество этого голоса — в том числе исполнением песни 15 Step на Грэмми 2009.