В Центре Петербурга

Появился новый способ мошенничества! Аферисты рассылают сообщения от имени Минцифры и пугают тем, что на вас якобы оформлена цифровая доверенность. В тексте указывают номер телефона и просят срочно перезвонить. Это обман. Как только вы связываетесь с ними, злоумышленники начинают оказывать психологическое давление: представляются сотрудниками госорганов или полиции и утверждают, что от вашего имени совершаются преступления.

В итальянском Бари, на Адриатическом побережье, стоит храм, который выглядит как новгородская церковь, случайно перенесённая в средиземноморский пейзаж. Это русское подворье святителя Николая Чудотворца - один из самых личных и драматичных проектов Алексея Щусева. С 1087 года в базилике Сан-Никола покоятся мощи святителя Николая. Одного из самых почитаемых святых в России. К началу XX века поток русских паломников в Бари вырос настолько, что назрела необходимость в собственном подворье. В 1911 году Императорское Православное Палестинское Общество приобрело участок земли в километре от базилики. Проектирование поручили молодому, но уже известному архитектору Алексею Щусеву. Строительство началось в 1913 году, патронировала его великая княгиня Елизавета Фёдоровна, а проект лично утвердил император Николай II. Выбор стиля был осознанным вызовом. Щусев писал: «Задача строить русское в Италии, классической стране, казалась бы чем-то варварским». Но он нашёл оправдание в самой итальянской традиции, где «каждая эпоха вкладывала своё лучшее в общую сокровищницу искусства», создавая «причудливые конгломераты, как площадь Св. Марка в Венеции. Вдохновляясь новгородской и псковской архитектурой XII–XVI веков, Щусев спроектировал центрический храм с одной луковичной главой, восьмискатной кровлей и членением стен на три прясла с многолопастными арками. К храму примыкает корпус странноприимного дома на 260 человек с номерами разных классов, общей трапезной, кухней и хозяйственными помещениями. Архитектор продумал всё до мелочей: от системы отопления (печи-caminetti, а не паровое отопление, чтобы можно было топить выборочно) до деревянных паркетных полов вместо типичных для Италии каменных. Он даже разработал эскизы дверных ручек. Самой драматичной частью проекта остались интерьеры. Щусев мечтал о фресках в традициях Дионисия, как в соборе Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Иконостас должен был стать пяти-ярусным, а росписи должны были покрыть стены и своды храма. Для этого заказали иконы XVI–XVII веков, которые предполагалось оковать чеканной золочёной медью. Но 1917 год разрушил все планы. Строительство подворья было завершено лишь к концу года, а художественное убранство так и осталось неосуществлённым. Пятиярусный иконостас, уже изготовленный в России, пропал во время Гражданской войны. После 1917 года подворье оказалось заброшенным. В 1930-е годы оно перешло в собственность муниципалитета Бари, который сохранил за церковью её культовое назначение. В 2008 году ключи от подворья были торжественно переданы Президенту России, а в 2013 году, спустя ровно сто лет после закладки первого камня, завершилась масштабная реставрация. Храм в Бари так и не получил тех росписей, которые задумывал Щусев. Стены остались белыми, в духе аскетичной новгородской традиции, которая сама по себе стала архитектурным высказыванием. Но сам замысел живописного декора остался одним из самых красивых нерождённых проектов русского модерна. Сегодня подворье продолжает принимать паломников, а храм, спроектированный Щусевым как «русский городок» среди итальянских вилл, остаётся памятником архитектурной смелости: доказательством того, что «гениальное несходство» может быть органичнее, чем робкое подражание соседям .

Сезон корюшки в Петербурге стартует 15 апреля Рыбу будут продавать примерно в 60 точках по городу — как в магазинах, так и в уличных ларьках. Больше всего мест откроется во Фрунзенском и Красносельском районах. Сезон продлится до 31 мая. Цена — от 800 до 2000 рублей за килограмм.

В Аргентине, на соляных равнинах, скоро появится не музей и не отель, а монументальный ленд-арт, который вступает в диалог с самой противоречивой отраслью региона. «Святилище Воды» (Santuario del Agua) - это проект аргентинского художника Томаса Сарасено, созданный в сотрудничестве с коалицией коренных общин. Открытие запланировано на осень 2026 года. Произведение состоит из пяти полукруглых сооружений высотой до 15 метров. Материал - соль! Она же - главный ресурс и главный свидетель происходящего. Комплекс строится в регионе, где ведётся промышленная добыча карбоната лития. Сырья для аккумуляторов смартфонов и электромобилей. Производственный процесс здесь неразрывно связан с водой: для получения одной тонны лития испаряется более двух миллионов литров пресной воды. В засушливом регионе это вопрос выживания экосистем и местных сообществ. Сарасено не иллюстрирует проблему, но делает её физически ощутимой. Соляные объёмы - это одновременно и дань геологии места, и напоминание о ресурсе, который исчезает в технологической цепочке. Архитектура здесь не завершена в момент постройки. Главным соавтором Сарасено называет воду. В сухой сезон сооружения существуют как скульптуры из соли. Когда приходят дожди, а они в регионе бывают, пространство вокруг наполняется водой, и здания полностью отражаются в её зеркале. Эфемерная, переменчивая среда становится неотъемлемой частью композиции. В задней части каждого сооружения высечены ступени. Они ведут на смотровые площадки, превращая объект из арт-объекта в обитаемое пространство, доступное для созерцания. Проект позиционируется не как разовый жест, а как долгосрочная институция. Организаторы заявляют, что «Святилище Воды» призвано создать модель устойчивого туризма: приносить доход региону и обеспечивать занятость местному населению. Коалиция коренных общин выступает полноправным соавтором, что в контексте Латинской Америки - принципиальный шаг за пределы колониальной модели культурных институций. Сарасено известен своими проектами на стыке ландшафта, экологии и социальной антропологии. Здесь он работает на предельном контрасте: красота соляных равнин, индустриальная добыча лития, дефицит воды и медленная геометрия архитектуры, которая ждёт дождя.

В России срок действия решения призывной комиссии о призыве на военную службу действителен в течение одного года, напомнил замначальника Главного организационно-мобилизационного управления Генштаба ВС РФ вице-адмирал Владимир Цимлянский. В случае, если призывник не отправился на службу в текущий год, его направят в следующий период отправок. "При этом, если у гражданина появились основания для предоставления отсрочки от призыва принятое решение подлежит отмене", — заявил Цимлянский на брифинге по итогам осеннего призыва 2025 года. Вице-адмирал также отметил, что расширение периода проведения призыва и действия решения о призыва до года распределит нагрузку на призывные пункты. Кроме того, повысится качество мероприятий призыва. Отдельно он подчеркнул, что призывников не будут направлять в зону СВО и на территории Донецкой и Луганской народных республик, а также в Щапорожскую и Херсонскую области.

La Cuadra San Cristóbal: самый закрытый шедевр Баррагана открывается для всех. Комплекс La Cuadra San Cristóbal долгие годы был одним из самых недоступных произведений мексиканской архитектуры. Луис Барраган построил это поместье , а точнее жилой дом, конюшни, амбар, внутренний двор с монументальным фонтаном, пастбища на 2,7 гектара в 1966–1968 годах вместе со своим другом и коллегой Андресом Касильясом. Попасть сюда было почти невозможно: редкие визиты по предварительному запросу, никакого свободного посещения. Розовые стены, вода, тишина - всё это существовало как архитектурный миф. В 2017 году комплекс приобрёл фонд архитектора и мецената Фернандо Ромеро. И вот наконец он становится публичным культурным пространством. Первыми событиями стали сразу две выставки. Временная экспозиция Феликса Гонсалес-Торреса — зеркала на земле, нити золотых бусин в проёмах стен, гирлянда огней в конюшне - открылась во время Art Week. Всё это внутри самого здания, которое само по себе и есть главный экспонат. Дальше - большие планы на десять лет вперёд. Рядом с историческим комплексом появятся новые павильоны: один из них проектирует Кенго Кума.

Большой Смоленский мост впервые разводят перед стартом навигации. В Петербурге строящийся Большой Смоленский мост проходит заключительный этап подготовки к пропуску судов. На переправе идёт разводка и пусконаладочные работы. В этом году мост будет обеспечивать проводку судов в сезон навигации впервые. Для этого специалисты выполнили внушительный объём работ: становили восемь гидроцилиндров и все элементы противовесной системы, смонтировали двукрылый разводной пролёт и все основные металлоконструкции.

В часе езды от Хиросимы, на берегу Внутреннего моря Сето, реализован проект, который сложно назвать просто музеем или просто отелем. Это архитектурная утопия Сигэру Бана, где его творчество превратилось в полноценную среду обитания. Комплекс включает музей, десять вилл и ресторан, объединенные единым ансамблем. Главная ось - зеркальная стена длиной 190 метров. Она работает как перфектный инструмент дематериализации: отражает пейзаж и «растворяет» объемы, стирая грань между архитектурой и природой. Вот ключевые детали проекта. Музей и сад. Постоянная коллекция - стекло Эмиля Галле, Матисс, Шагал. У торца зеркальной стены разбит сад, посвященный Галле: здесь высажены растения, которые становились мотивами его знаменитых ваз. Это редкий случай, когда ботаника и история искусства сходятся в ландшафте. Инженерный театр. По другую сторону стены на водной глади плавают восемь стеклянных кубов-галерей. Они размещены на баржах. Чтобы сменить экспозицию, уровень воды поднимают, кубы всплывают, и их вручную переставляют, используя судостроительные технологии Отаке - главного корабельного региона Японии. Жилая ретроспектива. Десять вилл - это воссозданные ранние проекты Бана, которые изначально существовали как частные дома. Их можно забронировать как гостиничные номера. Бумажный дом: конструкцию держат 110 картонных труб. Это первый в мире случай, когда бумага получила сертификацию как несущий элемент. Из таких же труб в 2012-м Бан строил временный павильон московского «Гаража». Мебельный дом: роль несущих стен здесь выполняют книжные стеллажи. В 2024 году музей получил Prix Versailles как «самый красивый музей мира». Для архитектурного пуризма: здесь нет ничего лишнего. Это случай, когда ретроспектива Притцкеровского лауреата становится местом, где можно не только смотреть, но и остаться на ночь внутри его ранних манифестов.

В Кейптауне, у подножия горы Лайонс-Хэд, стоит Mount Nelson - тот самый «розовый отель», который больше века остаётся символом капской элегантности. Бельгийские короли, британские аристократы и голливудские звёзды сменились здесь не одним поколением. Но сейчас в его истории открылась глава, которая важнее любой светской хроники. Тебе Магугу - первый африканский лауреат премии LVMH для молодых дизайнеров, получил в распоряжение целое крыло легендарного отеля. И превратил его в постоянную инсталляцию, внутри которой можно жить. Магугу известен тем, что превращает одежду в архив: его коллекции посвящены людям и событиям южноафриканской истории, которые не попали в учебники. Отпечатки пальцев реальной шпионки эпохи апартеида становятся принтом на платье, портрет участницы антиапартеидного движения - рисунком на рубашке. В суите Mount Nelson тот же принцип, но вместо ткани, архитектура и интерьер. Камень, дерево, солома, индиго и охра. Резная мебель ручной работы. Ротирующиеся работы южноафриканских художников, которые делают пространство живым, меняющимся, не музейным. Это не «африканский стиль» в том смысле, в котором его обычно представляют в гостиничном дизайне. Здесь нет этнографических цитат и декоративных отсылок. Есть точная, документальная работа с памятью, переведённая на язык интерьера. Magugu House: больше чем суит. Рядом открылся Magugu House - концепт-стор и галерея одновременно. Первая выставка, By Our Own Hands, посвящена творчеству как форме сопротивления: работы фотографа Занеле Мухоли и скульптора Зизифо Посва. По сути, Магугу сделал не просто дизайнерский проект для отеля. Он интегрировал в ткань Mount Nelson самостоятельную культурную институцию. Крыло исторического отеля стало пространством, где южноафриканское искусство, дизайн и память существуют не как декор, а как полноправные авторы. Mount Nelson всегда был отелем из категории «место, которое важнее города». Но с этим проектом он обрёл новое измерение. Не только историческое, но и современное, критическое, глубоко укоренённое в контексте. Это пример того, как гранд-отель может не просто обновлять номера под новые вкусы, а становиться платформой для голосов, которые долгое время оставались на периферии. И как архитектура интерьера может работать не с формой ради формы, а с историей, памятью и идентичностью.

Поток евреев из‑за рубежа может хлынуть в Россию, считает главный раввин РФ Берл Лазар. Свои ожидания он объяснил низким уровнем антисемитизма в стране. По его словам, здесь этот показатель намного ниже, чем в других государствах, а жить в России приятно.

В итальянской Романье, недалеко от Форли, есть место, где ар-деко обретает голос. Павильон для торжеств в Grand Hotel Castrocaro построили в 1938 году архитекторы Диего Корсани и Тито Кини. И с тех пор он остаётся главной сценой курорта Кастрокаро. Это не просто бальный зал при отеле. Это отдельный архитектурный жест, в котором рационализм 1930-х встречается с текучей пластикой, свойственной лучшим образцам итальянского ар-деко. Что в нём интересного с архитектурной точки зрения? Корсани и Кини работали в тот момент, когда итальянская архитектура балансировала между строгостью рационализма и декоративной свободой. В этом павильоне они нашли свой баланс. Плавные линии - фасад словно обтекаем, никакой геометрической жёсткости, всё подчинено движению. Свет и ритм - большие оконные проёмы, членение объёмов, игра горизонталей и вертикалей. Внутреннее пространство - зал спроектирован с акустикой, рассчитанной не только на балы, но и на концерты. Здесь десятилетиями проходит музыкальный фестиваль Кастрокаро, и архитектура работает как полноценный инструмент. Павильон стал центром светской жизни спа-курорта ещё в довоенные годы и остаётся им до сих пор. В нём есть та самая курортная элегантность, которая превращает обычное торжество в событие, а концерт - в ритуал. В 1930-е итальянские курорты строили с размахом. Кастрокаро был одним из центров термальной культуры, и павильон Корсани и Кини - не вспомогательная постройка, а главная архитектурная доминанта, задающая тон всему комплексу. Сегодня, когда курортная архитектура часто скатывается в безликий комфорт, такие здания напоминают: место с характером начинается с архитектуры, которая не боится быть выразительной. Grand Hotel Castrocaro и его павильон - идеальный пример того, как ар-деко может быть одновременно функциональным, акустически совершенным и по-итальянски красивым.

Содержать машину в России стало дороже на 20–40% за год — подорожали все базовые расходники и запчасти, от колодок до подвески, обслуживание Kia Rio и Toyota Camry выросло с 60–90 тыс. до 80–120 тыс. рублей, а у BMW 3 Series и Mercedes-Benz C-Class — со 120–180 тыс. до 160–250 тыс., причина — сложный параллельный импорт, рост налогов и перебои с оригинальными деталями.