Post #1735

Антоха пошел клянчить, выглядел он лет на шесть, лопоухий белобрысый, монетки просил у бочки с квасом и не заметил, как взяли его в клещи «репейные». Этих мы боялись. Делали вид, что просто неинтересно нам с ними, а сами стороной обходили. «Репейные» собирались за ангаром, жгли доски, курили махру, мучали кошек, поляна за ангаром вся заросла высоким чертополохом, потому и «репейные». «Ути-пути, мамина радость», — заводила «репейных» Костяк взял Антоху за локоть и оттащил чутка в сторонку. Надо было кричать, но Антоха был гордый. Взрослые на малых внимания не обращали, кто квас покупал, кто мимо стремился. «Репейные» подскочили вожаку на подмогу, схватили Антоху и утащили за кинотеатр. «Чего стоим?» — дернулась Нинка, девчонки часто бесстрашней пацанов. «Отпустят, небось», — опустил руки Толик. У меня уши загорелись от его страха, и того, как сильно испугался я сам. «Чего они ему сделают?» — Сёма, здоровенный болван, самый большой и сильный из всех, кого я знал. Он говорил моими словами. Я кивнул. И тут увидел, как Нинка берет ветку акации, гнет ее, силится оторвать, качает из стороны в сторону, а ветка не поддается, махрится, но не ломается, и понял, что трусить больше нельзя. «Идем». «Репейные» прижали Антоху к стене. Костяк задрал на нем рубашку, натянул Антохе на голову, тот мотал ею, ослепленный, скулил тоненько и лягался. Костяк чиркал по тощему животу Антохи грязными ногтями, охотился, гиена. От каждого такого чирка Антоха вскрикивал. «Эй», — я дал звонкого петуха, но все обернулись. Даже Антоха затих. «Чего вам, курочки?» — дрянной он все-таки был, этот Костяк. Улыбался так мокро. «Отпусти его». «А если нет?» — и тут с Костяком что-то приключилось, я услышал, как за мной скрипит дверь, открывается, точно с мороза. В спину мне пахнуло. Я задрожал, обхватил себя руками и пропустил момент. Как он прорезался? Откуда? Между нами стоял черный милиционер. Зыркнул на нас через плечо. В его зубах потухала и вспыхивала неизменная сигарета, каждая затяжка раздувала меха его щек. «Предатели, — обвинительно показал пальцем черный милиционер, — Вот вы где. Вот вы!» Он прыгнул на «репейных», упал на них, растопырив руки. Цчччччшшшшваааах! — черный милиционер дернул головой, и Костяк заорал, из его распоротой щеки фонтаном хлынула кровь. Черный милиционер сплюнул в другого «репейного» бритвой и захохотал. Антоха упал и скорчился, я видел его сквозь лес мечущихся ног. И тут все прекратилось. «Репейные» разбежались. Нинка стояла возле Антохи, подняв тонкие свои ветки, сжимая булавочные кулаки, но я бы к такой близко не подошел, до того страшно она смотрела. Но она была наша, настоящий друг, до конца. Мы с Сёмой подскочили к Нинке, Толик дышал мне в ухо, подхватили Антоху. Черный милиционер стоял неподвижно, запрокинув лицо в далекое светлое небо. «Бегите, мальчики, — неожиданно ясно, неожиданно трезво сказал он, — бегите домой. Предупредите родителей». «О чем?» — не выдержал я, до глубины больной обидой на себя, зачем обзывался, ругал его. «Идет, — не опуская лица, показал что-то в небе черный милиционер, и его награды звякнули, подтверждая, — идет буря». Тем вечером ударила первая Вспышка. #писатьбольшенекому#retrosovietwave