РОМА ВОДИТЕЛЬ ПАРОМА

Сейчас в это трудно поверить, но моем в детстве — видимо, благодаря кудряшкам — считалось, что я похож на Пушкина. В первом классе меня дразнили (то есть величали, но все равно звучало обидно, ведь у меня есть собственное имя!) «Алексансергеичем». Так что я на всякий случай с любым встреченным «нашим всем» до сих пор фотографируюсь — проверить, не вернулось ли сходство? Памятник Пушкину в Подгорице находится по соседству с правительством Черногории, центробанком и напротив конного монумента первому и единственному королю этого маленького государства — Николе. Таксист, приехавший за мной, ни на один из этих очевидных ориентиров, как ни странно, не реагировал, только вопросительно сводил брови. В конце концов, я все-таки произнес «памятник Пушкину» — мужик радостно кивнул, «знам, знам», и через пять минут доставил меня к довольно уродливому дару лужковской Москвы городу Подгорица. Об этом гордо сообщает одна из плит около кургузого истукана, по воле некого Александра Таратынова размахнувшего левую руку перед кротко сидящей на скамейке под фонарем, очевидно, Натальей Гончаровой. На другой плите отлита цитата из «Песен западных славян» — «Черногорцы? что такое? — Бонапарте вопросил. — Правда ль: это племя злое, Не боится наших сил?» Видимо, в Черногории считают эти строчки комплиментарными. Вопрос спорный. В отличие от цитаты из Владимира Высоцкого, в которой все однозначно: «Мне одного рожденья мало, расти бы мне из двух корней, Жаль, Черногория не стала второю родиной моей». Она приведена на металлической арке, обрамляющий бронзовую фигуру Высоцкого на другом берегу реки Морачи. И тут не обошлось без скульптора Таратынова и без Москвы — памятник стоит прямо у моста, названного в честь столицы РФ. Случайные мои попутчицы по прогулке, тоже гости театрального «шоукейса», бельгийка и шведка, аж побелели от страха, когда я им сообщил, что мы переходим реку по Московскому мосту. Но возвращаться и идти до соседнего моста, пышно названного Миллениум-бридж, им все-таки было лень. Не до такой степени всё запущено... #montenegro#црнагора

Подгорица, наверное, самая не ассоциируемая со своим государством столица Европы. Скажешь Черногория — мало кто воскликнет «Подгорица!» Все вспоминают Будву, аэропорт Тиват, Которский залив или что-то еще. Образованные — старую королевскую столицу Цетинье, богомольные— монастырь Острог, творческие — прибрежный Ульцин, где до недавнего времени была большая русская колония домовладельцев, у которых пол-Москвы перебывало в гостях (сейчас почти никого не осталось, попродавали, разъехались…) Ну да, есть какая-то столица у маленькой, но уже одной ногой в Евросоюзе, страны, а как она называется? Еще меньше сама Черногория ассоциируется с театром. Что там за театр такой? А никто не ведает. В общем, местное министерство культуры устроило showcase. Будем знакомиться, так сказать. Собрали человек тридцать любопытствующих — журналистов, кураторов, критиков, продюсеров и просто друзей. Where are you from? When did you arrive? — ну и понеслось. По первым двум дням констатирую — театр есть. Физически — точно. В центре некрасивой Подгорицы стоит отремонтированный под «турецкий отель» Национальный театр Черногории. В первый вечер показали современную пьесу «Обратная сторона» про наркодилеров — не просто о том, что кокаин провозят через морской порт в бананах (знакомая история, что и говорить), а про то, как этот нехороший «бизнес» разрушает взаимоотношения людей, губит семьи (на фото) и разъедает общество — в финале глава наркомафии даже побеждает на выборах. Играли актеры на уровне текста, без изысков, но зрительный зал (много молодежи, что мало в каких Национальных театрах увидишь) был в восторге. Зарубежные гастроли, уверен, спектаклю режиссера Бориса Лиешевича не грозят, но зачем он поставлен, вопросов не возникает — тема задевает за живое. #theatre

#эсфирь Вот про «Леди Макбет» Акрама Хана. Как много значит все-таки сильнейший визуальный образ — мы с Эсфирью видели спектакль уже почти две недели назад. А эти корни все время у нее (и у меня) перед глазами — и через них вспоминается все остальное. Все-таки он очень мощный, этот Акрам Хан, приезжавший к нам на фестиваль NET больше двадцати лет назад со своими, можно теперь сказать, камерными упражнениями в адаптиро-ванном для европейцев катхаке. Но видно было, что талант. Нет все-таки ничего более интересного, чем наблюдать, так сказать, за «творческим ростом» тех, с кем оказался на параллельных путях сквозь жизнь… https://www.kommersant.ru/doc/8655729?from=main

Из Музея эскизов в Лунде. Как только речь идет о знакомом персонаже, сразу становится интересно! Глядя на модели скульптура Карла Эльда для памятника Августу Стриндбергу в Стокгольме, хочется, подобно героине знаменитого кинофильма, с пафосом воскликнуть: как же мучился художник! Самая ранняя модель, созданная еще при жизни писателя, изображает молодого Стриндберга, небрежно прислонившегося к скале. Скульптура под названием «Молодой Стриндберг в шхерах», была в конце концов установлена только в 1968 году в парке Бельвю. Памятник Стриндбергу недалеко от его последней квартиры, в сквере в центре Стокгольма, появился раньше — но тоже лишь спустя тридцать лет после смерти Стриндберга, в 1942 году. Хотя работу над ним Эльд начал вскоре после того, как Стриндберг умер. Как он только ни воображал себе покойного — и в образе сфинкса, и обнаженным героем, и задумчивым, романтичным одиночкой… В конце концов, остановились все-таки на модели под названием «Титан».

#простотак Опоры Эресуннского моста при проезде по нему в дождь — и вид на мост из Мальме на закате ясного дня. Именно на нем завязывалось действие известного детективного сериала «Мост». Со стороны Швеции мост поднимается на большую высоту, а ближе к Дании, на искусственном острове посреди пролива, спускается в туннель. Как и многие великие мосты, Эресуннский имеет не только экономическое и гуманитарное значение, но и символическое. Дания и Швеция — я раньше этого не знал — по количеству войн между собой в прошлом занимают место «первой пары» в Европе (даже между вечными антагонистами, Францией и Англией, было меньше войн — хотя зависит от того, как считать, конечно). Южная оконечность сегодняшней Швеции, то есть Мальме в том числе, до середины XVII века вообще принадлежала Датской короне. А вот возьми Дания и скажи: это наши земли, да и языки у нас похожи, вернем-ка «свое»нашему «датскому миру»… Можно себе такое представить? #sweden

В университетском городе Лунд, знаменитом прежде всего своим средневековым собором, обнаружился очень любопытный концептуальный музей — Музей эскизов, развернуто называемый Музеем творческого процесса и паблик-арта. Собственно говоря, музей принадлежит Лундскому университету, а основан он был в 1934 году. Сейчас коллекция насчитывает около тридцати пяти тысяч работ, преимущественно прошлого века. Научная ценность собрания разъяснений не требует — чтобы понять результат, важно наблюдать процесс. (Коллекции, именно как архиву, положил начало профессор Рагнер Йозефсон, написавший исследование «Рождение произведения искусства».) Проблема состоит в том, что если не познал ценности результатов, трудно увлечься этапами работы. Почти половина музея — шведская коллекция, и имена художников, за исключением пары-тройки, ничего нам, нешведам, не говорят. (Может быть, и шведам тоже, не знаю.) Еще эта шпалерная развеска… Когда в следующих залах появляются эскизы Матисса или Миро, Леже или Вазарели, становится интереснее. Или когда видишь огромный «эскиз» скульптуры Генри Мура. Или проекты «упаковок» Кристо и Жанн-Клод. Или наброски знаменитых памятников и произведений паблик-арта — мемориала жертвам Холокоста в Берлине, «Бесконечной колонны» Бранкузи в Тыргу-Жиу… #lund#швеция

#паром Ради еще одного парома, из датского Гедсера в немецкий Росток, я поехал из Мальмё в Берлин на автобусе. В пути восемь с лишним часов, но зато целых два их них — на корабле. Насколько романтичной и красивой была неделю назад переправа на почти пустом пароме на остров Готланд, настолько будничным и практичным оказался морской шаттл из Дании в ФРГ: фуры на грузовых палубах и уставшие люди на пассажирских — мигранты из знойных стран, сонные польские гастарбайтеры, сэкономившие на билетах студенты и пенсионеры. Гуд бай, улыбчивая и опрятная Скандинавия, короче говоря. Единственная отрада — оригинальное устройство паромной тяги. Над судном возвышается высоченная труба, которая беспрерывно крутится. Нет, для топливные выхлопов — другая, пониже. А эта — так называемый «роторный парус», придуманный сто лет назад и использующий «эффект Магнуса» для создания дополнительной тяги и снижения расхода топлива. Когда цилиндрическая труба вращается и на нее дует ветер, вокруг возникает разница давлений и появляется боковая сила. И если точно и правильно отрегулировать ротор, то эта сила помогает толкать судно вперед. В общем, что-то вроде ветряка. Ветры в этих местах сильные. И «зеленые» сильны тоже — вот их души и радуются, что топлива потребляется меньше….

Позавчера, после спектакля в Королевском театре в Копенгагене, зашел разговор с интендантом театра и его драматургами про разные театральные школы. И они, узнав, что мы работаем сейчас в Мальме, очень высоко отозвались об актерской школе «за мостом», напротив через пролив, в этом шведском городе. Надо же такому было случиться, что бывший многолетний руководитель этой школы, актер Хенри Стиглунд, играет у нас в Мальме в «Привидениях» (кстати, премьера будет 19 сентября — так что добро пожаловать) пастора Мандерса. Отличный актер (он на фото с репетиции), но я как раз успел расспросить его именно про школу. Он похвалы соседей принял как должное — видимо, они привычны, и объяснил мне, в чем «секрет». Во влиянии русской театральной системы образования, которую он в свое время «привил» школе. До этого было примерно так: кто-то из хороших актеров приходил к молодежи и делился своими навыками. Ну, потом они уже шли и играли сами, кто как мог… А в начале 90-х стали изучать опыт, приезжали в ГИТИС, появились переводы книг Товстоногова. И в какой-то момент в Мальмё просто взяли и переняли русскую программу обучения — что на первом курсе, что на втором, как именно учить, чего добиваться от учеников, как помочь им идти от упражнений к роли, ну и так далее. Единственное, сказал Хенри, что не стали копировать — того, что в России один мастер на все годы обучения. (Это мне как раз понятно: таково следствие врожденных устоев демократии — никакого обожествленного Мастера, никаких кумиров, лишнюю власть ни в одни руки не давать!) Еще он спрашивал, как поживает профессор Наталья Алексеевна Зверева, опыт которой ему когда-то очень пригодился. Я с ней еле знаком, к сожалению, но если кто-то, кто знает ее телефон, это прочитает — передайте ей, пожалуйста, привет из Мальмё. И еще важно: Хенри Стиглунд прекрасно понимает, что одно нужно (и возможно!) отделять от другого. Ну, вы понимаете. #malmö#швеция

На копенгагенском кладбище Ассистенс/Assistens («вспомогательное» — потому что ко времени его основания городские кладбища уже были переполнены) лежат не только покойники, но и те, кому еще лишь предстоит ими стать. Наслаждаются, пока их не упрятали вниз — одни просто загорают, другие устраивают пикники, третьи играют в петанк. Молодые женщины читают детишкам книги — возможно даже, что сказки Ганса Христиана Андерсена, упокоившегося неподалеку. Знаменитое кладбище давно стало городским парком, в котором разрешено даже заниматься спортивными пробежками. Говорят, не все жители столицы согласны с такими степенями свободы. В конце концов, устройство общества с моралью связано весьма прихотливыми связями — это хорошо знал похороненный под памятником с недоброй каменной совой наверху основатель квантовой механики, физик Нильс Бор. Кладбище, на котором жизнь празднует свои временные права, располагает к философским размышлени-ям. А значит, к посещению могилы «отца экзистенциа-лизма» Сёрена Кьеркегора. Поэт, философ и физик — дежурный набор Ассистенс для туристов. Я вот еще задержался у надгробия Мартина Андерсена-Нексе. И почувствовал себя чеховским Чебутыкиным — знаю, что был такой писатель, а что он написал, не помню… #copenhagen#дания

Пришло время признаться во лжи. Лет тридцать пять назад я наврал профессору Анне Георгиевне Образцовой на экзамене по зарубежному театру в ГИТИСе. Она, спец по творчеству Бернарда Шоу и бывшая партийная надсмотрщица за «зарубежной» кафедрой, к тому времени (начало 90-х) уже перебралась в амплуа безвредной, благообразной старушки. Но врать божьему одуванчику, несмотря на его довольно сомнительное прошлое, все равно было нехорошо. С другой стороны, почему ей вдруг пришло в голову поинтересоваться, читал ли я пьесы датского классикаXIX века Адама Эленшлегера? (Поэт, романтик, основоположник, автор слов датского гимна, в бронзовом варианте сидящий перед зданием Королевского театра в Копенгагене.) Его и в обязательном списке литературы-то и не было. Да и прочитать его, тем более в ветхом переводе на русский, мне кажется, ни один нормальный человек не в состоянии без особой надобности. Но мой ровесник, болотного цвета томик его пьес, из серии «Библиотека драматурга», у меня имелся, и в оглавление я из чистого любопытства все-таки заглядывал. Поэтому, внутренне зажмурившись, я объявил, что Эленшлегера читал, и даже воспроизвел названия пары его пьес — чтобы в эту же секунду навсегда их забыть. Анна Геогриевна была искренне поражена, ничего не переспросила (да она сама наверняка не читала этого занудства), поставила мне пятерку и отправила в большую жизнь. В общем, я считаю, что вину свою перед обоими покойными, Образцовой и Эленшлегером, я вчера искупил, посетив могилу последнего на идеально ухоженном старинном копенгагенском кладбище Фредериксберг. Еле опознал камень, кстати — на родном языке его фамилия выглядит так: Oehlenschläger. #copenhagen#дания

Есть несколько мизансцен в мировом театре, показывая которые, можно не уточнять, о постановке какой из пьес идет речь… Растерянный немолодой мужчина с букетом цветов в руках, как на первой фотграфии? Конечно, чеховский «Дядя Ваня». Действие спектакля, поставленного в нашем общем далеком прошлом студенткой ГИТИСа, а ныне — американско-литовской режиссеркой Яны Росс в копенгагенском Королевском драматическом театре, происходит в наши дни в Дании. «Вафля» превратился в «Пиццу», нянька Марина кротко «влилась» в Марию Васильевну, в середине третьего акта с колосников на несколько секунд почему-то (наверное, потому, что «в Африке жарища страшная») опускается бутафорский слон, а на ферму Войницких ради заработка приглашают экотуристов… По-датски я не понимаю, и сохранился ли в сценической версии возглас фальстафовской фактуры Войницкого «Пропала жизнь!», толком не уловил, но нужное ощущение в воздухе спектакля отчетливо растворено. После первого акта я вообще с изумлением пробормотал сам себе «это просто старый МХАТ» (знать бы еще точно, что это означает). Потом все встало на свои, положенные, сегодняшние места, но живость, подробность игры, ирония и горечь никуда не делись. Подробности распишет там, где ей полагается, Эсфирь, а я поскакал дальше. На кладбища.

Это называется «на люстру посмотреть» — пойти на концерт не столько ради музыки, сколько чтобы на людей посмотреть (себя показывать уже некому и незачем) и на современную — в данном случае — архитектуру. Симфонический оркестр города Мальме под управлением Самуэля Ли играл в первом отделении современных композиторов, а во втором — Девятую симфонию Дворжака. Концертный зал Мальме — часть открытого в 2015 году комплекса Malmö Live, построенного по заказу городских властей и по проекту именитого датского архитектурного бюро SHL. В составе комплекса — две развернутых под небольшим углом друг к другу «коробки», кораллового цвета концертный зал и желтоватого — конгресс-центр, серая вертикаль многоэтажной гостиницы и объединяющее их в единое целое, прихотливой конфигурации общественное пространство с лестницами, элегантными деталями интерьера и многочислен-ными ресторанами и кафе. Посадочных мест в них, кажется, не намного меньше, чем кресел в огромном концертном зале, каковых имеется больше полутора тысяч. Ни один столик общепита перед началом и в антракте не пустует. Публика благополучная, в основном — возрастная, жизнью довольная, отдать за бокальчик и закуску к нему больше, чем за билет в партер для нее не проблема. Внутренняя навигация и логистика изумительная — «загрузить» и «разгрузить» большой зал можно минуты за три, мне кажется. Акустика великолепная, но это только нам приходит в голову об этом отдельно говорить — а как может быть иначе в построенном в XXI веке филармоническом зале? В такой акустике все, что угодно, можно слушать. Две современные пьесы на меня особого впечатления не произвели. Дворжак был, кажется, неплох. Но я не специалист. Специалист ведь это кто? Тот, кто во второй лиге разбирается. В высшей-то и просто сообразительные любители знают толк. То, что оркестр Мальме — не высшая лига, я понять в состоянии. Но и то, что публика здесь — из высшей лиги слушателей, тоже ясно. Ни один человек в перерывах между четырьмя частями Дворжака не начал аплодировать. Даже в Вене или Берлине всегда найдется несколько желающих похлопать, и на них все шикают. #sweden#malmő