РОМА ВОДИТЕЛЬ ПАРОМА

#эсфирь «Дядя Ваня» в Королевском театре театре в Копенгагене — лучший датский (в прямом смысле этого слова, то есть в Дании) драматический спектакль, который я видел в своей жизни (про Эсфирь и говорить нечего). Там еще, конечно, Эужение Барба живет, да и Уилсон «Войцека» ставил в Копенгагене, но они экстерриториальны… https://www.kommersant.ru/doc/8690403?from=main

Специально и только для вас фильм «Юрий Бутусов и другие сказки» уже сегодня доступен: https://youtu.be/iHcNUFxxAMc?si=wLkStfYEh5s6R_UR Большая просьба: при распространении дальше (понимаю, что этого не избежать) указывать: производство — Teatrul National Marin Sorescu, Craiova, Romania, автор - Iulia Colan

В Крайове — очередной Шекспировский фестиваль. Огромный, заполнивший весь город. Прошлый был два года назад. Хорошо помню, как тогда в просторном фойе мы стояли вместе с Юрой Бутусовым, руководителями Национального театра Крайовы, знаменитой британской театроведкой Марией Шевцовой — и тогда решилось, что Бутусов будет ставить здесь «Зимнюю сказку» и она, конечно, должна будет участвовать в следующем Шекспировском фестивале… Вот он и настал, следующий. И мы сидим с Марией в том же фойе, за столом с микрофонами, перед театральным народом — и вспоминаем Юру. Он успел провести первые полторы недели репетиций, они должны были продолжиться с открытием нового сезона. Летняя реальность пришла посреди «Зимней сказки» — случилось проклятое десятое августа… В фестивальные дни в театре открыта «комната Бутусова». Здесь показывают документальный фильм «Юрий Бутусов и другие сказки», снятый актрисой Юлией Колан. В нем фрагменты сохранившейся видеозаписи одной из репетиций смонтированы с воспоминаниями актеров. Кто бы сомневался, что даже за считанные дни Бутусов успел навсегда влюбить в себя тех, с кем работал. (Труппа театра имени Марина Сореску — сильнейшая.) Кто-то чуть не плачет на камеру, кто-то зачитывает написанное, кто-то признается в любви русскому мастеру. Все растеряны и чувствуют себя брошенными. Бутусов появляется на видео всего несколько раз, в основном темным силуэтом в зале. Но слышен его голос, его предложения актерам,его замечания, его юмор… А в комнате, где показывают фильм, словно воссоздан репетиционный зал. Стол со стульями, кресло с протертой до дыр обивкой, лежащая на полу люстра и странные грязно-белые скульптуры, найденные в запасниках театра (из старого спектакля «Тимон Афинский» этого театра, без Шекспира здесь никуда) — и режиссерский столик с текстом пьесы, настольной лампой и игрушечной лошадкой. Никакого обманчивого «эффекта присутствия» нет. Есть честная, непроходящая боль отсутствия. Завтра репетиции уже не будет. P.S. Фильм вскоре будет доступен на ютьюб-канале Национального театра имени Марина Сореску. Когда выложат — дам ссылку. P.P.S. Один из актеров в фильме говорит, что лирическим героем Бутусова в «Зимней сказке» был, скорее всего, Камилло — тот самый, кто честно поступил, и поэтому оказался изгнанником, человек, который ставит мораль выше верности власти, но очень тоскует по родине.

Уикенд в Белграде пройден. Рубеж преодолен. Путешествие продолжается.

Гора Фрушка иначе называется «сербским Афоном»: она вся буквально усеяна православными монастырями. Сюда в свое время сербы бежали от турков, чтобы сохранить свою идентичность под покровительством гораздо более, чем Османская империя, благосклонной к ним империи Габсбургов. Считается, что сербы набожны. Но земную жизнь они любят, как мне кажется, гораздо больше, чем небесную. Поэтому на Фрушке и в ее окрестностях «винарен», то есть виноделен с ресторанами, не меньше, чем святых мест. Едва ли не лучшая из них — «Эрдевик». Но даже здесь есть любопыт-ный религиозный след. Винодельне этой двести лет. Основали ее члены семьи Одескалки, итальянцы, тесно связанные с Ватиканом — один из представителей этой семьи был даже Папой Римским. Так что «зонтик» на эмблеме «Эрдевика», сохраненной и в наши дни — это папский балдахин, в сочетании с перекрещенными ключами Святого Петра однозначно напоминающий о святом престоле. Еда прекрасная, жаль, мишленовские эксперты еще не добрались до сербской глубинки. Я мало разбираюсь в вине, но, в любом случае, бутылка, облепленная ракушками, потому что провела год в море на глубине многих метров — такова особая технология выдержки этого вина — производит впечатление.

Это не рубрика #театрымира. Хотя со многих ракурсов католическая Церковь Святого Сердца Иисуса в Подгорице выглядит как большой советский театр в областном центре — но только до тех пор, пока над зданием не появится высокая, отдельно стоящая бетонная колокольня. Костел в черногорской столице — одно из значимых произведений югославского брутализма, который я очень ценю. Он был построен в 1969 году — на месте разрушенного во время войны храма — по проекту хорватских архитекторов Звонимира Вркляна и Бориса Крстуловича. Собственно говоря, сходство с театром экстерьером не ограничи-вается. Внутри костела есть «зрительский» балкон, на который ведет винтовая лестница, над алтарем возвышаются колосники (правда, с трудно представи-мым в обычном театре окном в небо), а в одном из помещений я обнаружил склад реквизита. Интересно, что католическое меньшин-ство в южной части православной по преиму-ществу Черногории представлено в основном этническими… албанцами.

Приехал из Подгорицы на легендарном поезде Бар — Белград. Его когда-то с гордостью называли «югославским метро» и даже «балканским Восточным экспрессом» — из-за двухсот пятидесяти туннелей, которые пришлось построить на пути между столицей Югославии и адриатическим побережьем. Не говоря уже о четырехстах пятидесяти мостах. Мне из них досталось увидеть лишь одну десятую, наверное — бОльшая часть десятичасовой поездки пришлась, увы, на ночь. Но все-таки успел ранним утром кое-что из горной красоты захватить. Эта дорога — один из самых сложных железнодорожных проектов Европы XX века. И один из самых живописных — особенно в каньонах реки Тары и Морачи. Строили линию четверть века и открыли в мае 1976-го года, то есть ровно пятьдесят лет назад. (На момент открытия движения двухсотметровой высоты виадук Мала-Риека был самым высоким жэдэ-мостом в мире.) Вагонам, наверное, как раз и есть «полтинник». Меня многие белградцы пугали грязью, неудобством, многочасовыми опозданиями. В купе-сингле, между тем, было довольно чисто, постельное белье оказалось белоснежным и благоухающим, и в Белград мы приехали всего на несколько минут позже, чем требовало расписание. Пожалуй, единственным неудобством оказался полуночный паспортный контроль на границе Черногории и Сербии. И еще ужасно жаль, что нет вагона-ресторана. Да, поезд нещадно скрипел и кряхтел, но в этом тоже была его винтажная прелесть. Вот еще что важно: предупреждением не высовываться из окон лучше не пренебрегать — туннели действительно очень узкие, чуть шире вагонов поезда…. #serbia#montenegro

Недавно разговаривал с одним актером про режиссуру. Вернее, про режиссера, с которым он работал. И актер привел интересный и действительно, если вдуматься, важный признак профессиональной несосто-ятельности режиссера, который никогда не приходил мне в голову — он, режиссер, не может вне постороннего мнения (публики, критиков или друзей) дать оценку прошедшему спектаклю (речь не о премьере). Похвалили зрители — хорошо прошел, поругали — плохо…

«Жарко» Юна Фоссе в театре «L.O.F.T.» в Будве. Я бы ни за что не мог себе представить, что опять увижу какую-либо пьесу Фоссе на сцене: он пишет то же самое, что писал двадцать лет назад, когда театры наперебой ставили его «Осенний сон». Обрывочные короткие реплики, словно пропущен-ные через мелкое сито тщательно предписанных драматургом пауз; безымянные герои, будто выпавшие из времени и отчасти впавшие в почти клиническую амнезию. В «Жарко» это женщина и двое мужчин, которые, как мы понимаем, были связаны какими-то отношениями. То ли вчера случилась прошлая встреча, то ли много лет назад, то ли это и вовсе «раздвоенный» один мужчина; то ли перед нами явь, то ли сон. То ли они и вправду здесь вместе, то ли воображают эту встречу, то ли женщина должна сделать выбор между ними двумя, то ли вообще никто ничего никому не должен. А может, они вообще все уже умерли и вспоминают о прошлой жизни… В спектакле сербского режиссера Филипа Гринвальда привычно странная пьеса лауреата Нобелевской премии по литературе обретает, впрочем, абсолютно внятный, сегодняшний смысл. Прежде всего, благодаря трем замечательным актерам, выпускникам Ярославского театрального института и до недавнего (с другой стороны, уже четыре года!) времени — актерам петербургских театров, Андрею Слепухину, Борису Чистякову и Анастасии Казаковой. Конечно, круглый деревянный помост, на котором они играют свой изящный, тихий, сдержанный и при этом насыщенный чувствами спектакль — это остров, на который герои оказались выброшены после катастрофы. Здесь они заново должны «собрать» себя, разобраться с самими собой и своей памятью, с семьями и детьми. Герои «Жарко» несколько раз собираются пойти в свой дом, но так и не двигаются с места — где он теперь, этот дом, и есть ли он вообще? В курортной Будве ли он теперь? — может быть, ведь и действие пьесы происходит на берегу моря. И еще в спектакле возникает живой звук контрабаса — как ноющая по ночам память…. Все трое актеров уже неплохо знают сербский (то есть, извините, черногорский) язык, и играют «Жарко» на нем. Но самый важный фрагмент текста, в котором задаются главные вопросы, актеры произносят все-таки по-русски… #theatre#montenegro

У черногорского князя Николы Первого, в 1910 году объявившего себя королем, а свои небольшие владения — королевством, было двенадцать детей, девять дочерей и три сына. Королевство, что и говорить, было маловато. И дворец, в котором в Цетинье жила семья повелителя Черногории, похож на богатый помещичий дом в средней полосе России (сходство усиливают портреты Николая Второго и Александры Федоровны в парадном зале) — не Версаль и даже не Архангельское. Но, как часто бывало в сложном мире европейских правящих династий, сиятельные выходцы из крошечных государств благодаря брачным узам играли важную роль в жизни гораздо более значимых стран. Никола Первый, судя по всему, был неплохим дипломатом. Правда, несколько его дочерей так и остались незамужними и бездетными. Но другие выскочили замуж — как выстрелили. В русской истории, кстати, понятие «черногорские княжны» стало почти нарицательным — благодаря Милице и Анастасии Черногорским, женам великих князей Петра Николаевича и Николая Николаевича соответственно. Именно они, склонные к мистицизму и интригам особы, способствовали появлению при русском дворе Григория Распутина — со всеми вытекающими, что называется. Другая дочь, Анна Черногорская, в свою очередь, стала женой Франца Йосифа Баттенберга (иначе говоря — Маунтбайтена). Еще одна, Зорка, вышла замуж за сербского принца Петра Карагеоргиевича. Но самой знаменитой все-таки стала Елена Черногорская, ставшая женой короля Италии Виктора Эммануила III, а значит — непосредственной участницей драматических событий первой половины XX века. Ее судьбе посвящен моноспектакль «Елена Савойская», который нам показали в Подгорице. Это ей, Елене Черногорской, Джакомо Пуччини посвятил оперу «Мадам Баттерфляй». Это она в годы Первой мировой войны работала санитаркой в госпитале и настолько запомнилась своими добрыми делами, что уже в XXI веке Ватикан взялся за ее беатификацию (выходя замуж за итальянца, она должна была перейти из православия в католичество). Но она же волей-неволей, как жена своего мужа-короля, участвовала в легитимизации Муссолини. Говорили даже, что была его любовницей, но черногорцы эти слухи гневно отвергают — как раз в спектакле про Елену Савойскую рассказывают, что когда ей предстояло попасть на групповое фото с дуче, она надела плотную вуаль, чтобы на снимке остаться навсегда неузнаваемой. Она пережила итальянское королевство, мужа и свою дочь Мафальду, погибшую в Бухенвальде (потрясающая история, погуглите, или при случае я сам расскажу) и умерла в эмиграции, в Монпелье. #montenegro

#театрымира КРАЛЬЕВСКО ПОЗОРИШТЕ «ЗЕТСКИ ДОМ», ЦЕТИНЬЕ, ЦРНА ГОРА Королевский театр «Зетский дом», Цетинье, Черногория В начале 80-х годов XIX века в Цетинье появился первый любительский театр. И вскоре появилась идея о постройке отдельного театрального здания. Пожертвования на строительство собирались во многих славянских странах. Здание было спроектировано архитектором Йосипом Слейдом и открыто в 1888 году — в первый вечер играли спектакль по пьесе князя Николы I. Здание пострадало во время Первой мировой войны, но со временем стало местом, на сцене которого считали за честь выступить многие актеры и театры Югославии. В середине 90-х годов была проведена реконструкция. #montenegro#црнагора

Историческая столица Черногории Цетинье — крошечный городок. Его градообразующей идеей в конце позапрошлого века стало строительство посольств иностранных государств. Страна стала независимым государством, потом — королевством, так что положение обязывало. И за несколько лет в Цетинье появились полторы дюжины особняков зарубежных здиппредставительств. Политическая столица уже давным-давно переехала в Подгорицу, а игрушечный Цетинье обрел почетный статус «культурной столицы» — во главе с единственным министерством, работающим здесь, в отдалении (впрочем, всего полчаса вверх, в горы) от административного центра, Министерством культуры и медиа. В бывших посольствах теперь расположены разные культурные (и не только) институции. Итак, по порядку фотографий. В британском посольстве расположена музыкальная академия. Во французском — Национальная библиотека. В болгарском — гостиница. В сербском — этнографический музей. Посольство Германии находится в частном владении. В турецком раньше находился факультет драматического искусства Академии искусств Черногории. (Есть еще бельгийское, итальянское и австро-венгерское, в один пост все не уместить.) Недавно он переехал в самое красивое (ну, объективно это так!) из бывших посольств — Российское. Здание в стиле необарокко начали строить в 1900 году по проекту итальянского архитектора Коррадини. Во дворце, законченном в 1903-м, сохранился (и подновлен) золотистый декор в стиле модерн. Чем заниматься в «России», как не театром… #montenegro#черногория