AngloWatch

их прямота, грубость, удаль и уличный стиль - это то, что делает их характерно американцами

Продолжаем. "Быть, ёпта, или не быть": американские гопники-патриоты против британских артистов-аристократов Как банда, "Парни Бауэри" бились и конкурировали на улицах с другими бандами, но как "Театр Бауэри" - их главным соперником был Park Theatre на Манхэттене…

Продолжаем. "Быть, ёпта, или не быть": американские гопники-патриоты против британских артистов-аристократов Как банда, "Парни Бауэри" бились и конкурировали на улицах с другими бандами, но как "Театр Бауэри" - их главным соперником был Park Theatre на Манхэттене, предназначавшийся для высшей элиты города. Одно из главных расхождений было по поводу, как нетрудно догадаться, Шекспира. В театре на Манхэттене он возносился на пъедестал, почти что на уровне божества, и традиции соблюдались самым скурпулезным образом напрямую от актеров и режиссеров из Англии. У пацанов с Бауэри Шекспир играл свою роль, непосредственно как персонаж - ботал по фене и учавствовал в замесах. Джентельменов с Манхэттена это шокировало и воспринималось как натуральное кощунство (Throw not the pearl of Shakespeare's wit / Before the swine of the Bowery pit). Вообще, они и на спектаклях вели себя своеобразно: громко разговаривали, кричали, бухали, выходили на сцену (!) и осматривали интересующий реквизит, заставляли актеров повторять понравившиеся монологи или песни, итд. Историки пишут, что так они использовали свое "право зрителя", который якобы является главным, поскольку платит за шоу. Но сами Бауэри Бойз видели это иначе: их прямота, грубость, удаль и уличный стиль - это то, что делает их характерно американцами, тогда как элита пыталась походить на англичан, а средный класс подражать элите. Соответственно, участь проводников аутентичного национального американизма - оставались за ними. "Голос улиц = голос Америки". Напряжение между господами театралами зрело давно, но особое раздражение концентрировалось вокруг гастролирующих английских актеров. Они почти не скрывали свое высокомерное и презрительное отношение не только к уровню местного театра, а ко всему обществу и стране в целом. Тот факт, что нью-йоркская элита при этом продолжала их приглашать и восхвалять - людей просто выбешивал. Поэтому пацаны не сидели в стороне, а действовали: буквально гонялись за англичанами от театра к театру и от города к городу, засвистывали, закидывали тухлыми яйцами и овощами, поднимали такой шум и гам, что проводить спектакли было невозможно - в общем, буллили несчастных островитян всеми доступными способами, не прибегая к прямому насилию. Но и этому однажды пришел конец, увенчавшийся одним из самых кровавых бунтов за историю Нью-Йорка. Всё началось из-за соперничества двух актеров и двух школ - английской суперзвезды Чарлза Макриди и американского героя простых трудящихся Эдвина Форреста. Как вы поняли, элита обожала Макриди, но от пацанов и широких масс он встречал тот же "теплый прием" что и остальные островные гастролеры - тухлые яйца в рожу и свист. Человека такого статуса это проняло до глубины души, и на следующий же день он объявил, что незамедлительно отправляется домой. Реакция элит была единогласной - они опубликовали на первой полосе газет открытое письмо в поддержку Макриди с подписями практически всех знаменитых представителей городских верхов. В результате, англичанин согласился сыграть ещё один спектакль, в их главном храме - Оперном Театре Астор. Реакция трудящихся тоже не заставила ждать - они развешивали листовки (см.выше) где называли его "английским аристократическим театром" и призывали противостоять "власти англичан". В день премьеры, у театра собралось около 10 тысяч протестантов. К этому готовились, но недооценили масштаб, и хотя на месте присутствовала полиция, она никак не соответствовала количеству и степени злости толпы, которая сразу стала забрасывать камнями здание. Некоторые камни долетали и до голов полицейских, в результате чего они открыли огонь - 31 мертвых и 121 раненых. Такое развитие событий шокировало обе стороны, и страсти постепенно поутихли. Этому также способствовала основательная реорганизация Департамента полиции Нью-Йорка, которую форсировали сразу после трагических событий, чтобы подобное впредь не повторилось. Таким образом, первая уличная субкультура бандитов и первое современное отделение полиции Америки сформировались из-за художественных расхождений в театральном искусстве. Конец.

Начало. Театр и первая уличная субкультура Мир уголовников Нью-Йорка в 19 веке был поделен между несколькими бандами, одной из главных были Парни Бауэри(Bowery Boys). В отличие от их главных противников, Мертвых кроликов, состоящих исключительно из ирландских католиков, населявших худшие и беднейшие трущобы города, Бауэри бойз были местными протестантами и нативистами-патриотами, жившими в благополучных районах. Поэтому им полагалась некоторая степень культуры и престижа. Например, банда почти поголовно состояла из пожарников, "стоявших на страже безопасности горожан". Также у них был... собственный театр (который так и назывался "Bowery Theatre"). Куда они не только ходили в качестве зрителей, но даже играли на сцене - самих себя. Причем, довольно удачно. Одна из самых популярных пьес называлась "Взгляд на Нью-Йорк"(A Glance at New York), чья премьера состоялась в 1848 году, моментально стала национальным хитом и игралась более тысячи раз по всей стране. Главный герой - пожарник и бродяга Моуз Хамфри, парень Бауэри. С бессменной цыгаркой в зубах, двухметровый хлопец с присущей ему откровенностью прямо заявляет со сцены: тушение пожаров это, конечно, хорошо, но что по-настоящему держит его в рядах этой благородной организации - это уличные бои. И в них он лучший, поскольку "может свалить кого угодно с одного удара". Практически в каждой сцене он либо дерется, либо угрожает этим. Именно за этот талант его уважают коллеги. Дерется, понятное дело, не с другими пожарниками или жителями домов, которые они мародёрят - а с арендаторами, политиками, преступниками, в общем всякого рода плохишами, которые на месте переписывались в сценах под актуальные нужды аудитории в том или ином городе, где играли пьесу. Таким образом он стал героем фольклора, Робин Гудом и Бэтменом, уличным защитником слабых и угнетенных. В одном особенно умилительном сюжете Моуз спасает маленькую собачку, которая должна была участвовать в собачьих боях против гораздо более большой псины, что было несправедливо. Видите, и животных он тоже любил. Естественно, организаторы боев в итоге сами получают по морде, под аплодисменты зала. Как и ожидалось, популярность пьесы подняла престиж пожарников-волонтеров до небес, туда поперлись толпы впечатлительных юношей в поисках приключений. Праздник жизни продлился, впрочем, недолго, по объективным причинам. Но об этом позже, а пока вернемся к театру хлопцев Бауэри. Это очень интересная тема, особенно для тех следит за лекциями Дмитрия Евгеньевича про советский театр и богемных уголовников. Как писал поэт Иванов "друг друга отражают зеркала / взаимно искажая отраженья" - бандиты играют самих себя на сцене для других бандитов-зрителей, непонятно где театр отражает реальность, а где наоборот. Так в сущности появилась первая уличная субкультура. Большое количество молодых парней мигрировало в города в поисках работы, когда фабрики заменили отдельных ремесленников, они жили в ночлежках где у них была своя койка и ничего более, без надежд на личное дельце как у их отцов, всё свободное время они проводили в барах и шарясь по улицам. Волонтерские пожарные компании предложили им особую организацию и товарищество с находящимися в схожем положении. Они стали возникать и в других больших городах как Филадельфия, Бостон, Сан-Франциско, но именно в Нью-Йорке парни Бауэри всё это художественно оформили в театре и добавили свой смысл. Стали одеваться по-особому - шляпа-цилиндр (stovepipe), красная рубашка, ботинки (собственно, лук можно оценить на прикрепленной картинке). Делалось это чтобы выделиться от простых пролетариев и в то же время от почтенных и устроенных представителей среднего класса, подчеркнуть себя как новую категорию, которая не встраивается в существующую социальную иерархию. Популярность пьесы и этого образа дала возможность другим юнцам им подражать и одеваться так же, но если кто из реальных Бауэри встречал самозванца - его на месте спрашивали за шмот (откуда и растут корни этой традиции). Другие банды стали разрабатывать свой собственный уличный стиль, и так оно всё завертелось. Окончание ниже. ➡️

БОЙЦОВСКИЙ КЛУБПОЖАРНИКОВ#лонгрид Раз уж все обсуждают пылающий Лос-Анджелес, втиснусь и я. В "Бандах" как раз имеется очень смешная и злободневная сцена с пожарниками. На место возгорания приезжает сразу две группы "спасателей", которые увидев друг друга - незамедлительно начинают месилово, не обращая внимания как на фоне догорает дом, который вроде как приехали тушить. Два начальника стоя в стороне тем временем дискутируют: - Вообще-то это наша территория. - Нет, наша. - Так или иначе, вы в меньшинстве. - Ты так думаешь? И тут появляется подмога - Билли-мясник со своей бандой уголовников. Он быстро оценивает ситуацию: дом полностью сгорел вместе со всем ценным, что там было. Тогда один начальник дает команду, "пацаны, стоп, там ничего уже нет, берем соседний дом". Две команды тут же прекращают драку и дружно мародёрят другой дом - который и не начинал гореть. История не выдуманная, так оно и было. Надо понимать, что пожарники в 18-19 веках создавались как "волонтерские организации", они же Ордена (Fraternity), которые между собой жестко конкурировали за право первыми тушить - и первыми лутать всё что не так лежит. В итоге это превращалось в соревнование, чем быстрее приедешь и больше спасешь, тем больше загребешь. Если не успевали вовремя и спасать было нечего, получалось как в той сцене ("зря что ль приехали?"). Первым американским мародером пожарником был никто иной как сам Отец Основатель и Главмасон - Бенджамин Франклин. Во всяком случае, так официально считается. Реально первым было бостонское "Mutual Fire Societies", но организация которую создал Франклин (Union Fire Company, она же Franklin's Bucket Brigade) в родной Филадельфии отличалась тем, что презентовала себя защитником не только членов самой организации - но всего комьюнити где находилась. Дорогие БРАТЬЯ иначе не могут, уж очень о народе пекутся. Эмблемой выбрали Мальтийский крест. По легенде, когда Орден Мальтийских рыцарей (они же Госпитальеры) наступал на осажденный город сарацинов, в них из-за стен кидали стеклянные сосуды с горючей смесью (которую они называли naptha), а за ними следом - горящие факелы. Получалось неприятно. Товарищи своих оперативно тушили, за что награждались медальками в виде восьмиконечного креста. Сами Госпитальеры веками жили на острове Мальта, оттуда и название. Так вот, из мифов возвращаемся в реальность. Первые "пожарные машины" были по сути просто насосом на колесах, и для того чтобы его качать требовалось куча мужиков в хорошей физичесской форме, которых надо было туда как-то завлекать. Так что "Ордена пожарников" стали служить своего рода "мужскими клубами" для определенных слоев населения. Низшие классы обычно кучковались в барах и салунах, где бухали и мутузили друг друга. Для среднего класса были более приличные варианты, но и более скучные. Поэтому для жаждущих экшена, но не бессмысленного пьяного мордобоя, а чего-то с товарищеским духом, особой инициацией, своими понятиями и даже престижем - очень подходили подобные организации. Так сказать, совмещали приятное с полезным (и прибыльным). Однако, проблема с чувством престижа в том, что его довольно легко задеть, и большое количество драк между разными компаниями начиналось из-за обид и оскорблений, часто надуманных, часто спровоцированных третьими лицами ради ожидаемого шоу. Постепенно дошло до того, что пожары начинали просто для повода, чтобы забить стрелу и выяснить отношения. Стало быть, этимология слова Firefighters, что означает "пожарники" на английском, и традиционно переводится как "борцы с огнем", учитывая приведенный выше контекст, объясняется скорее как "бойцы у огня" или что-то в этом роде. Пламя служило именно красивым фоном для удачного мордобоя и последующего грабежа. Как несложно догадаться, народ подобное веселье не особо устраивало, и нашим драчунам вскоре понадобился хороший пиар - а уж что-что, а американцы это умеют. Продолжение ниже ➡️

Думаю следует лишний раз зафиксировать. Дело даже не в индусах или Илоне Маске, а в том что США прямо и открыто признается, что оно - государство-паразит, которое живет за счет высасывания лучших талантов и умов со всего мира. Однако встает вопрос - зачем лучшим бросать всё и туда ехать? Формально, "они предоставят хорошие условия". Реально - ухудшат ваши до такой степени, что США станут выглядеть привлекательно. Выпустят погулять псов войны, гнать овечек себе в загон, там стричь. Чем хуже всем остальным, тем лучше им. Больше хаоса, ада и войн везде и всюду. Получается в целом удачно - ломать не строить. Но таким образом выходит, что Америка находятся в состоянии необъявленной войны... со всем миром. Весьма, как говорится, eye-opening admission. Но такое впечатление, что никто в этом самом мире не обратил внимания, или предпочел сделать вид что не обратил. К счастью, всё заметили и поняли тамошние трудящиеся, коих решили заменить набранными отовсюду "светлейшими умами". Национал-пролетариат стал потихоньку обретать самосознание. Время пересмотреть Банды Нью-Йорка.

Понимаю что я вам наверное поднадоел уже с этим фильмом, но он весьма важен для понимания англо-психологии, а также истории Голливуда (американцы поп-культом живут и дышат). Поэтому ещё один момент отмечу и на том закончу. "Зарофф" послужил шаблоном для одного из главных злодейских типажей в американском кино - европейский аристократ-интеллектуал. "Ганнибал Лектер". Характерный элемент таких персонажей - желание установить контакт с главным героем, взгляд на них как на интеллектуальную ровню себе, пускай находящимся "по ту сторону" (закона, морали, etc) - поэтому нуждающихся в объяснении неких "жизненных истин". Несмотря на свою сознательную изоляцию на острове и псевдо-дарвинистский взгляд на большую часть человечества, Зарофф, окруженный лишь примитивными слугами, отчаянно нуждается в некоем товариществе. В рассказе протагонист Рейнсфорд представляется не просто охотником, а одним из самых знаменитых и написавших кучу книжек по теме, которые Зарофф читал и высоко ценил. Поэтому граф питает надежды что он оценит его охотничьи способности как они того заслуживают и они вместе станут дружной командой. Отказ Боба очень ранит его, и последующее сражение обретает личный характер. Английский аристократ - брошенный подросток в вечном поиске "близкого друга" и компаньона, того кто его бы понял и оценил, разделил с ним тяжкую судьбу в бесконечно враждебном окружении проклятых гетеросексуалов.

Кстати, знаменитый серийный убийца Зодиак считал "The Most Dangerous game" своим любимым произведением и неоднократно цитировал в письмах. Тут мы подходим к интересному моменту - это в некотором смысле манифест эпохи серийных убийц, которые видят себя именно…

Для тех, кто планирует развлечь себя на выходных за просмотром свежего сезона мега-хита "Игра в кальмара" ("Squid Game"), у меня имеется интересная предыстория. Как-то совсем выпустил из виду премьеру, поэтому недавний пост по схожей теме я не приурочил, так…

Для тех, кто планирует развлечь себя на выходных за просмотром свежего сезона мега-хита "Игра в кальмара" ("Squid Game"), у меня имеется интересная предыстория. Как-то совсем выпустил из виду премьеру, поэтому недавний пост по схожей теме я не приурочил, так…

Для тех, кто планирует развлечь себя на выходных за просмотром свежего сезона мега-хита "Игра в кальмара" ("Squid Game"), у меня имеется интересная предыстория. Как-то совсем выпустил из виду премьеру, поэтому недавний пост по схожей теме я не приурочил, так…

Для тех, кто планирует развлечь себя на выходных за просмотром свежего сезона мега-хита "Игра в кальмара"("Squid Game"), у меня имеется интересная предыстория. Как-то совсем выпустил из виду премьеру, поэтому недавний пост по схожей теме я не приурочил, так сошлось случайно. Про данный сериал я писал ещё во время первого сезона, но старый блог давно как канул в Лету, так что воссоздам по памяти. #кино Мало кто знает, но у этого глобального культурного феномена, как часто бывает, русские корни. Точнее, антирусские. Первым произведением в жанре "богачи-психопаты на личном острове устраивают охоту на людей" был рассказ Ричарда Коннелла "The Most Dangerous Game", написанный в 1924 году, в свое время считавшийся самым популярным рассказом на английском языке и даже бывший частью школьной программы в США. Культовая экранизация с одноименным названием вышла в 1932 году, и оставалась верным первоисточнику, сюжет которого выглядит так: Американский охотник по имени Боб Рейнсфорд плывет на яхте в амазонские джунгли в целях охоты на ягуаров, и ведет со своими дружками "философские беседы": вы, мол, называете людей "цивилизованными" - а они охотятся на животных ради забавы, тогда как "дикие" животные охотятся исключительно ради выживания. И кто тут дикарь? После тяжких умствований господа приходят к выводу - мир делится на хищников и добычу, и так уж вышло что человек оказался на верху пищевой цепочки, поэтому стыдиться тут нечего. На этой просветленной ноте корабль внезапно терпит крушение, и все погибают, кроме главгера Боба, который оказывается на странном острове где-то на Карибах. Там находится замок, где его встречает граф Зарофф - русский аристократ спасшийся от большевистской революции вместе со своей прислугой: немым Иваном, Ахмедом и Татаром. Зарофф великодушно предоставляет гостю кров, и приглашает на обед где толкает огненную речь, что он тоже охотник, и вообще это его предназначение в жизни. Он объездил весь мир и охотился на все возможные виды животных, но потом это ему надоело, и он потерял вкус к жизни. Однако, внезапно осенило его, есть одно животное на которое он ещё не охотился... человек! (муа-ха-ха!). Поэтому он обосновался на уединенном острове, и топит проплывающие мимо судна, после чего спасшихся людишек подбирает, и ставит перед фактом - а ну бегайте по джунглям на острове, а я буду на вас охотиться. Но сперва дает людям фору - время спрятаться и нож, если выживут до рассвета, их отпустят. Всё честно. Правда, ни у кого спастись пока не вышло, и их по итогу превратили в чучела в его трофейной комнате. Но бравый американский бойскаут - крепкий орешек! Используя смекалочку и принципы выживания в дикой местности, он одолевает злодея, и уносится за горизонт на его лодке. Хэппи энд, титры. Мораль: такие вот в России графья были, день и ночь на бедных крепостных охотились. А вы ещё удивляетесь, что русские революцию устроили. Нюанс однако в том, что у американцев от этого сюжета полностью снесло башню, и он послужил основанием для целого жанра. По количеству адаптаций и влиянии на массовую культуру (не только в кино, но и ТВ, комиксах, играх) трудно сравнить с чем-то ещё, даже отдельная статья на Википедии есть, там за сотню примеров - рекомендую полистать. В числе духовных наследников найдете и Хищника (со Шварцем), и Рэмбо, и Бегущего человека, и много кого ещё. Даже Симпсоны отдали дань. Ну а последнее пополнение - упомянутая в начале поста "Игра в кальмара". Т.е. больные на голову графья которые охотятся на людей - русские, но фантазиями на эту тему уже сто лет как одержимы почему-то именно американцы. Проэкции-с.