Your Fave Fav

Я, когда во всем остальном мире: организовываю сама поездку из одного штата в штат Нью-Йорк, сама проживаю в Москве, езжу на учебу, перечитываю Черного монаха и Каренину одновременно, контролирую счетчики, сама заселяюсь одна в центре Лондона и организовываю себе туры Я, когда в Ташкенте и Алматы дома с семьей:

Было бы так здорово, если бы практика совместного написания одной книги двумя авторами стала распространенной. Представьте насколько наполненными и содержательными могли бы быть такие книги. Парная работа, как у братьев Стругацких. Я так подумала, что мне лично было бы сейчас очень интересно почитать совместное произведение Пелевина и Уэльбека. Мне кажется это вышло бы либо дико нелепо, либо дико талантливо. И в обоих случаях это было бы просто прекрасно. А если вообще помечтать, то совместную работу Гомера с Гете. Если бы была такая возможность, то каких писателей вы хотели бы увидеть в творческом дуэте?

Родная младшая и двоюродная младшая из Ташкента прочитали недавно Мартина Идена. Я прочитала эту книгу примерно в их же возрасте. Двоюродная сестра говорит, что Мартин ей очень понравился, как понравился и моей младшей, как этот герой близок и мне. Но ей показалось, что Руфь нарисовали крайне рафинированной и прозрачной. Это большая беда мужчин-писателей, они очень и очень талантливы. Талантливы бесконечно, но как только их перо доходит до женского персонажа: она либо становится истеричной фурией, либо трансцендентной рыбкой в аквариуме. Женщины-писательницы же, наоборот, склонны слишком все идеализировать, при этом, очень легко себя исписывают. Они могут написать одну талантливую книгу: «Гордость и предубеждение», «Маленькие женщины», «Джейн Эйр», а потом исписаться до такой степени, что из раза в раз просто повторять один и тот же сюжет, и по сути просто писать одну и ту же книгу с другими именами тех же персонажей.

Я все еще не считаю, что здесь проблема в каких-то по умолчанию ужасных мужчинах, и по умолчанию святейших женщинах. В Узбекистане девочек сами родители воспитывают, как мясо на убой и выдают замуж за мясокомбинат. Каждая жертва в этой стране предназначена для такого же доморощенного карателя. Это узбекский инь-янь, и пока идея о воспитании здесь не поменяется — ничего не изменится. Новая узбекская молодежь, при всей своей образованности, таланте, уме, навыках, становится кормом для этой жизни по причине того, что все свои органы они напополам делят со своими матерями, а «лишние» куски выбрасывают на помойку с целым куском счастья. От этого девочки рушат свои жизни, строят из себя жертв и унижаются, потому что сердце свое и достоинство они поделили напополам со своей матерью, которая так же сидит и вдыхает горе вместо кислорода. А мальчики избивают, втаптывают, ограничивают и тупеют, потому что душу свою и мозг делят со своей maman, которая в строфе «Есть ли у вас недвижимое имущество?», отвечают: «Да, сын». Заставлять их спасаться нет смысла, они лишь еще больше радикализируются. Я могу только надеяться на то, что они видят, каждый раз, как могут жить люди: счастливо, доблестно, с трепетом и захотят в один день так же сами, как только перестанут завидовать и отрицать это. И сделают в один день выбор не в пользу доморощенной жертвы или доморощенного карателя. Сломают эти обязанности. Потому что душевный покой — не требует никакой внешней атрибуции или изменений. Можно заснуть в понедельник с ничтожным отношением к жизни, а во вторник проснуться добрейшим из людей. Это настолько легко. А если не захотят, ну, значит, это путь естественного отбора.

Старший брат: «Вот ты говоришь, что ты не качаешь своих прав и ты спокойна, но у тебя на это есть возможность. У тебя есть возможность на то, чтобы жить адекватно. А в Узбекистане, если девушка прав своих качать не будет — ее затопчут, уничтожат и сравняют с пылью. У меня есть знакомые, которые за предложение жены пересесть из под солнца в тень, могут ей врезать по лицу за то, что она умничает».

«В Шахрисабзе нескончаемо шли праздные рауты. Это был один из тех дней, когда досуг заедали позавчерашними разговорами: о еде, о воде, кухне, непослушных невестках, готовке, детях, нерожденных детях, новорожденных детях и прочей зубной боли вестника французского дома «Домострой». Ташкентянский протеже Евгения Онегина в этот день попал туда же, по воле случая. — Да, я обычно делаю этот замечательный крем из сметаны, а невестка моя потом декорирует торт, — говорила ей, весом с центнер, хозяйка дома. Наша денди умела мыслить не вслух и говорила себе про себя снова и снова: «Говори, ты должна быть приятна в диалоге. Спроси что-то про торты, кухню. Стол ее невестка накрыла очень талантливо. Мысли, как человек, который изобрел духовку и забудь, что ты понятия не имеешь о том, как пользоваться ею». — Как же это прекрасно! А делали крем с помощью миксера? — вымолвила после долгого молчания она. — Да, конечно, деточка. А с чем же еще? Девушки должны знать — сказала заедая жирный кусок теста с жирной, по-глупому злой, улыбкой хозяйка. — Рада за вас — бормоча ответила деточка без миксера У нее в голове красными полосами разлетались несказанные речи: «Да как же ж мне знать? По размеру твоей руки можно предположить, что она твой гидроэлектромиксер и, если бы стало о ней известно миру, она разрушила бы конкуренцию в миксерной отрасли, а саму отрасль съела бы ты». Это была благодать божья, что мысли в этой комнате умел читать только бог». Из дневника подмастерья провинциального узбекского театра «Gapirish» 56го года, Сардора Гафурова

Я решила насчет музыки написать, потому что я посмотрела, что творится кругом. Я всю жизнь считала, со своим дипломом музыкальной школы, что о музыке я высказываться права не имею так как: «Ну я ведь в консерватории не училась, только музыкальная школа». Но тут я проследила, что «музыкой», оказывается, занимаются какие-то тик токеры, которые буквально не знают и не чувствуют разницы между большой и малой октавой, не обладают голосом и чувством ритма. Они не просто высказываются о ней, а напрямую пытаются тянуть к ней ручки. Таким образом, я решила, что право имею, а не тварь дрожащая. К музыке у меня очень очень трепетное отношение. Я с самого раннего возраста была к ней причастна. Мне причиняет огромную боль, когда музыку пытаются насиловать, в моих глазах она сейчас выглядит, как маленький ребенок в руках евгенистов. Если я этими текстами побужу хоть одного из вас сегодня вечером вместо: «Катит чёрный Кадиллак» послушать Бетховена, Рахманинова или Моцарта — я буду уже очень рада. Желаю вам всем прекрасного дня/вечера:)

Казахстан для меня и есть музыка. Начиная А’студио и Муратом Насыровым и заканчивая МЧТ, Скриптонитом и многими другими. Я этой стране многим обязана и люблю ее, но считаю, что ее музыка — это то, что вообще держит всю музыкальную индустрию СНГ на данный момент.

Друзья, видит бог, я не морочила вам голову дедовскими текстами этот отрезок времени. Пришло время вам помучаться

Сравним. Сейчас на меня опять полетят тапки о моей дедовитости, но мне все равно, я продолжаю говорить, что я думаю. Я специально взяла сравнивать популярную музыку тех времен и наших. Чтобы не было такого, что я взяла нишевого-уборщика-подвалов-музыканта 70-х, а тут попсу 21 века. Поэтому, считаю, разбор будет честным. Батыр Закиров. Дико популярный. I, голос: поставленый, чистый, четкий. Уровень дикции: преподавал Левитану. II, понимание о чем музыка. Я всегда считала, что музыка — некое откровение для каждой души. Она может объединить и ум, и душу, и уши в одну тонкую струну и играть ею аккорды, которые куют в самую золотую эпоху Эллады. Просто представьте: на сцену выходит всего один певец и его музыканты, никакой подтанцовки, увеселительных битов и скриммеров. Просто один чистейший голос, звук и поэзия «Маро Бебус». Текст, глубочайший, как нефтяные залежи Японии, при этом, вовсе не заумный, а просто истина в первозданном. Слова этой песни написал иранский офицер Хейдар Рекаби перед казнью по приказу шаха: «В последний раз. Храни тебя Бог, Иду навстречу судьбе, Весна прошла, и прошлое осталось в прошлом, Мне уходить навстречу судьбе». Состояние после этого комбо: «Хьюстон, напомни мое имя?». III, музыка: там такое расшитое полотно, что можно годами каждую нотку разбирать и она не будет там лишней, чисто первозданный музыкальный гражданин. У Закирова от бога заводской настроенный душевный метроном Что имеем сейчас: Очередную «красАту» с «претензией» на глубину: Розы-мимозы Я пойму на минор, Давай-ка ты в мерс, Ну а я на забор Все это, разумеется, заправляет «отборнейший» бит, который нафуфлил на студии диджей, пока завтракал пять минут. И этот самый бит под эту «глубокую красоту» от начала и до конца. Обязательно раскатисто навыть под auto-tune «оооуууээээээ», чтобы сразу наповал поняли: «Талант!». Я не запрещаю никому записывать свои «треки», а сейчас, заметьте, музыка больше не делается, делаются «треки». Каждый волен делать, что хочет, ну и разумеется, кто я такая, чтобы запрещать. Плюс, я совсем не против современности. У нас столько новых замечательных открытий: по звуку, фонограмме, аранжировке, инструменталу, о которых ни Батыр Закиров, ни Шарль Азнавур мечтать не могли. Но имеем, что имеем. И все очень талантливые творцы своего времени, вроде Фадеева, скупо разводят руками: «Поколение нынче такое, что поделаешь». В голове только: «Боже, ведь этот же человек написал в 90-х “Ворона“. А сейчас пилит песни разряда «Мама Люба». Пусть будет так.

мой смысл жизни заключается в том, чтобы уяснить и разобраться в собственном жизненном предназначении, которое уготовано СВЫШЕ в виде разнообразного наследия от моих предков; это жизненные уроки, которые не были «выучены и разобраны» предками и те, что теперь достались в качестве истинного наследия/ «нематериального наследства». понимая и разбираясь с которыми, разрешая особо важные, можно «развязать» имеющиеся / доставшиеся мне в виде «завещанного / наследуемого», что в итоге повышает уровень наполненности человеческим непосредственно как во мне, так и в моем окружении если сокращать, то разобраться со сложным взаимодействием между «Океаном Солярис» и «Каплей Соляриса»

Тут речь про родовую связь/травму, насколько поняла. Да, есть такое. Многое упирается в природу, сильно в природу. Настолько сильно, что безысходно иногда. Важных вещей не можешь разглядеть, а когда разглядываешь перестают быть важными. В этом и проблема смысла жизни — в призрачности