ЕГОР СЕННИКОВ

О 1914 годе было сказано в российской поэзии очень много: и Гиппиус со своим «мы — дети страшных лет России», и Блок, наблюдавший как «петроградское небо мутилось дождем», и Маяковский, грустивший об «убитом немцами вечере», и Ахматова, различавшая в сладком запахе можжевельника, доносившемся от горящих лесов, прообраз будущего грандиозного пожара, который охватит весь мир. Но особенно страшным предчувствием кажется рассказ Александра Грина «Повесть, оконченная благодаря пуле», опубликованный ещё в мае 1914 года. Действие происходит в «год войны», главный герой — романист по имени Коломб, который мучается от того, что не в силах закончить рассказ об анархисте-бомбисте и его возлюбленной. Отправившись на фронт, Коломб ранен «пруссаками» и пока истекает кровью, понимает действия своей героини, отказавшейся взрывать бомбу. Всего через пару месяцев Европа сама превратится то ли в бомбиста, то ли в писателя, умирающего на фронте. Но пока еще май и есть надежда, что страшные предсмертные прозрения останутся лишь на страницах журнала «Отечество». «С глубоким изумлением, с заглушающей муки души радостью, Коломб увидел, при полном освещении мысли то, что так тщетно искал для героини неоконченной повести. Не теряя времени, он приступил к аналогии. Она, как и он, ожидает смерти; как он, желает покинуть жизнь в несовершенном ее виде. Как он — она человек касты; ему заменила живую жизнь привычка жить воображением; ей — идеология разрушения; для обоих люди были материалом, а не целью, и оба, сами не зная этого, совершали самоубийство». «Повесть, оконченная благодаря пуле», Александр Грин, май 1914 года #цитаты_на_кенотафе#WWI_кенотаф Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

О Зеленой книге (нет, не ислама) Недавно заинтересовался тем, как устроена тибетская община по всему миру. Как известно, после того, как в 1959 году в Тибете поднялось восстание против власти китайских коммунистов, оно было довольно жестко подавлено, 14-му Далай Ламе пришлось бежать в Индию, а за ним в эмиграцию последовало довольно большое количество тибетцев. За границей было сформировано Тибетское правительство в изгнании, официально известное как Центральная Тибетская администрация; сейчас его глава — это Пенпа Цхеринг, родившийся в конце 1960-х в Индии, в лагере беженцев, где жили тибетцы. За минувшие десятилетия тибетцы-эмигранты рассеялись по миру — после Индии и Непала самые большие общины тибетцев находятся в США, Канаде, Швейцарии и Франции. И для того, чтобы иметь связь с тибетцами, а также для лучшего финансирования своих проектов, тибетское правительство в изгнании в 1972 году придумало Зеленые книги. Точнее даже так: чтобы иметь возможность эту книжку получить, нужно платить налоги, которые идут на содержание тибетского правительства в изгнании. Их размер варьируется: взрослые, проживающие в Индии, Непале и Бутане должны платить 200 рупий в год (это примерно 2,3 американских доллара); а, например, взрослые из США и других стран должны платить около 50 долларов в год (плюс еще 50, если у человека есть работа). Но в целом, конечно, документ этот не столько про деньги, сколько про ощущение сопричастности и единства общины. А также, с самого старта, был инструментом политической борьбы. Идея была такова: тибетские изгнанники могли продемонстрировать свою регулярную уплату добровольного налога тибетскому правительству в изгнании в Дармсале. Налог служил символическим напоминанием о признании изгнанниками власти этого правительство. И именно по этой причине в 1970-х годах группа тибетцев из 13 разных поселений выразила свое несогласие с Дармсалой, отказавшись платить налог. Несмотря на это, тибетское правительство находило способы сделать так, чтобы документ не казался пустым и фиктивным. Например, когда в начале 1990-х правительство США предложило 1000 гринкарт тибетским эмигрантам для переселения в США, только тибетцы с действительными Зелеными книгами имели право подать заявку. А по рассказам некоторых тибетцев, для того, чтобы уехать из Индии им сперва нужно заручиться разрешением тибетского правительства в изгнании — и если оно одобрит, то дальше у человека появляется возможность обратиться за индийским паспортом, который позволяет покидать страну (Зеленая книга, естественно, этих возможностей не дает). Ну и есть еще такая вещь как Синяя книга (фанаты Твин Пикса, молчать). В 1996 году тибетское правительство в изгнании выступило инициатором новой стратегии сбора средств, которая учитывала, что многие нетибетцы хотят не только поддерживать дело изгнанников, но и участвовать в нем и идентифицировать себя с ним. НКО Tibet Fund из Нью-Йорка, занимается сбором средств для поддержки тибетцев в изгнании и тесно связана с тибетским правительством в изгнании — выпускает Синие книги. Тоже своего рода паспорта, но не для тибетцев, а для их сторонников.

Юзеф Захариаш Бем🇲🇨🇭🇺🇹🇷(1794 — 1850) — великий авантюрист, венгерский главнокомандующий, польский генерал-ренегат и османский фельдмаршал. В марте 1794 года в семье львовского юриста был большой праздник: родился мальчик, наследник славного шляхетского рода! Единственного сына отец сразу решил отдать на военную службу, чтобы тот мог скорее подняться по службе. Отцовские надежды юноша оправдал с лихвой, после выпуска получив звание поручика второго класса польской конной артиллерии, а накануне наполеоновского похода в Россию вступил в качестве артиллериста в I корпус французской армии, которым командовал маршал Даву. Тогда всем всем казалось, что он, правнук ближайшего советника короля Станислава II Понятовского, сделает большую славу и одержит множество побед!.. но исход войны 1812 года вам наверняка известен и без наших разъяснений. Юзефу Бему довелось участвовать во всех основных сражениях русского похода и французского отступления, вплоть до осады Данцига 1813 года, где он сдался в плен. Службу впоследствии Бем продолжил на родине, но уже в качестве подданного Царства Польского, которым правил русский император. Жизнь протекала мирно, Бем занимается хозяйственными вопросами, проводит время с деятелями искусства и масонами. Идиллию нарушил лишь один инцидент: назначенный ответственным за опыты по созданию ракетной артиллерии, в 1819 году Бем получил серьёзные ранения и обжёг всё лицо. Впоследствии его уволили со службы, и он решает посвятить освободившееся время участию в революционных кружках. Ноябрьское восстание 1830 года стало крупнейшим из подобных во всём XIX веке, и узнавший о нём в Варшаве Юзеф Бем сразу же отправился к лагерю восставших. В польском войске в звании майора он сначала командовал батареей конной артиллерии из 12 пушек, но за рассудительность, разумное руководство и решительность в боях позднее был назначен командующим всей польской артиллерии. Восстание провалилось, Варшава была взята, а бригадному генералу Бему не оставалось ничего, кроме отступления в Пруссию с последующей эмиграцией во Францию. Долгое время там и жил, пытаясь создать легион из эмигрантов-поляков, чтобы с ними сражаться на стороне Педру I в гражданской войне в Португалии. Желающих оказалось немного, да и Педру I быстро открестился от финансирования затеи. Но всё самое интересное было ещё впереди. Во время восстания в Венгрии 1848 года Юзеф Бем примкнул к повстанцам, от которых получил начальство над Трансильванией. Его командирские и организаторские навыки вновь дали о себе знать:удалось набрать армию численностью около 30 тысяч солдат, организовать пороховые заводы и литейные цеха для производства пушек. Битву при Темешваре он собирался возглавить и повести в бой лично, но перед самым сражением получил тяжёлое ранение. При вмешательстве русского корпуса Паскевича восстание быстро было подавлено, и в 1849 году Юзеф Бем вместе с оставшимися в живых повстанцами (среди них было огромное число поляков) пересёк турецкую границу. Вместе с другими генералами он присягнул османскому султану и принял ислам под именем Мурад-паша. По настоянию русских и австрийских властей мятежник-ренегат Бем был отправлен турками в Алеппо. Местному военному начальству новоприбывший выскочка сначала не понравился, ему и прибывшим с ним венграм и полякам было запрещено посещать мечети, церкви, базары, контактировать с местными и перемещаться без турецкой охраны. Несмотря на такое ярко выраженное недоверие, Юзеф взялся за реорганизацию местных войск и организовал строительство завода по производству пороха близ города, за что впоследствии получил звание османского генерала. Спокойно пенсию встречать ветерану десятков европейских сражений не пришлось, в декабре 1850 года в Алеппо произошло крупное восстание. Оборонять город от 30 000 арабов пришлось бывалому революционеру, и Бем, располагая всего 16 пушками и 1200 солдат, и разбил восставших. Это был его последний бой. Вскоре он заболел заболел азиатской малярией и слёг. Согласно письму турецкого адъютанта, его последними словами были: Польша, Польша! Я больше не смогу тебя спасать!

Депутат на отдыхе. - Исключаю тебя из этого заседания на два блюда! Журнал «Лукоморье» № 15, 1914.

100 лет назад, 23 сентября 1924 года, в Ленинграде произошло второе по силе в истории города наводнение. Ленинград – в воде С утра 23 сентября было хмуро и ветрено. К полудню ветер усилился, а часам к двум достиг необычайно большой силы. Нева ожесточенно хлещет в гранитные берега…К трем часам дня ясно определяется небывалое наводнение. В гавани, в порту – порывистым шквалом – сорваны крыши. Как карточные домики, валяются заборы. Ломаются деревья. Ветер срывает кирпичи и деревянную обшивку разрушенных домов… Часам к пяти выступают из берегов каналы. Цирк в воде. Караванная и улица 3-его Июля (б. Садовая) превращаются в пруд, а потом в настоящее озеро. Фонтанка выбрасывает баржи с дровами. Темнеет. В некоторых местах тухнет электричество. В магазинах мелькают тусклые свечки. Вода повредила подземную прокладку. Не действует и телефон…Летний сад, после Жертв Революции, Лебяжья канавка – сплошное озеро – глубокое и бушующие. Стихия неистовствует! Ветер рвет! Хлещут волны, заливая подвалы... «Смена», 27 сентября 1924 года Сводка по данным Тройки по борьбе с последствиями наводнения На Трубочном заводе смыто около 200 кубов дров, затоплена столовая, которая сегодня не функционирует. С Лесной государственной биржи уплыли в большом количестве доски. На меловом заводе «Треугольника» уплыло 100 кубов дров. Значительно пострадала писчебумажная фабрика им. Зиновьева, где водой унесено до 3,000 кубов дров и 1.800 пудов балансов. В поисках за балансами разосланы рабочие фабрики. На ситценабивной фабрике Желябова пострадали станки и подмыты в кладовых нитки. Финляндская верфь до сих пор затоплена, подойти к ней не представляется возможным. На радиозаводе «Коминтерн» погибла одна из лучших лабораторий. Сильно пострадали кожевенные заводы им. Радищева п «Марксист», отчасти завод «Севкабель»... Экстренный выпуск «Ленинградской правды», 24 сентября 1924 года Потери научного Ленинграда Парадный двор перед Русским музеем представляет собой пёструю картину: по всему двору развешаны на веревках, раскинуты по траве разноцветные ткани, одежды, меха, стоят открытые сундуки, короба, утварь и проч. То же наблюдается и во внутреннем дворе и отчасти в саду, примыкающем к музею и выходящем на Мойку. Это сушатся резервные коллекции этнографического отдела. Они (а не сами экспонаты отделения, как ошибочно было сообщено в газетах) помещались в полуподвальном этаже упакованными. Это был резерв музея, но среди них находились вещи исключительной ценности, не выставляемые в верхних залах только потому, что там и так переполнено. Гибель их была бы тяжелой утратой, так как быт даже самых первобытных народов Союза резко изменился за последние годы, и многого не удастся больше найти собирателям этнографического материала. Что погибло из этих вещей, — видно будет после просушки. Но и теперь, несомненно, что многие ткани утратили свою окраску, погибли некоторые деревянные изделия и т. д. Погибло бы и больше предметов, если бы не самоотверженная работа служащих и научного персонала музея, которые вытаскивали коллекции из воды и днем и ночью. На помощь пришли и члены их семей, добровольно явились учащиеся ВУЗ‘ов (помимо мобилизации). В Академии Наук пострадал физико-математический институт: были затоплены его мастерские, где изготовляются приборы по физике и сейсмология. Благодаря быстро принятым мерам, инструменты, может быть, и не очень пострадали, но потребуется основательный ремонт самого помещения. Из других учреждений Академии пострадал зоологический музей, где замочен ряд коллекций. В этнографическом музее залиты хранившиеся в подвале коллекции Сибири и Северо-Восточной Азии. В Пушкинском доме взмокли те книги, которые хранились в полуподвальном помещении: около тысячи томов. В библиотеке Академии Наук книги остались в полной сохранности: в новое помещение на Биржевой линии вода не проникла, а остающиеся ещё в старом помещении на набережной были сотрудниками заблаговременно перенесены наверх. «Красная газета», 27 сентября 1924 года

Другое время, другие берега: символы и знаки Переделкино. Нью-Йорк. Байконур. Осенью 1957 года пространство заполнено самыми разными сигналами и знаками, которые, в конце концов, накрывают собой все человечество. В новом выпуске цикла «Расходящиеся тропы» Егор Сенников пытается уловить все, что пытаются сообщить люди в этих посланиях. Бип. Бип. Бип. Каждую треть секунды посылается сигнал. И его слышит весь мир. В октябре 1957 года Советский Союз запускает в космос первый искусственный спутник Земли. И отправляет сигнал в вечность. Той осенью было два человека, которые отправили в эфир сигнал, который расшифровывается до сих пор. И для этого это им даже не пришлось отправляться к звёздам — они сделали это прямо с письменного стола. Еще пышней и бесшабашней Шумите, осыпайтесь, листья, И чашу горечи вчерашней Сегодняшней тоской превысьте. Привязанность, влеченье, прелесть! Борис Пастернак той осенью доволен собой. Окончен тяжкий труд. И результат выпущен на волю. В начале 1958 года он выпивает с писателем (но в тот момент уже больше литературным чиновником) Константином Фединым и драматургом Всеволодом Ивановым. Федин надеется, что Пастернак будет перед ним каяться за выход «Доктора Живаго» за границей. А тот лишь слегка улыбается и говорит: «Прошлый год был для меня счастливым из-за свершенной мной ошибки. Я желаю тебе, Всеволод, и тебе, Костя, того же счастья». Пастернак нездоров. Зимой 1958 здоровье ухудшится, он будет лежать изможденный, друзья будут хлопотать о помощи; в Союзе Писателей сообщат, что он «недостоин того, чтобы лечиться в Кремлёвке». Чуковский, добившись приема у секретаря Микояна, устраивает писателя в больницу при ЦК. Подозрение на рак подтвердится довольно скоро. Осень 1957 года утомила Пастернака — после того, как «Доктор Живаго» вышел в Италии, на писателя начался тяжелый накат. И сколько не читаешь об истории издания романа о кровавой круговерти первой половины XX века, невозможно отделаться от ощущения, что Борис Леонидович знал, что его ждет после того, как книга выйдет в печать. И все равно это сделал — потому что был уверен, что это его долг. И его наследие. «Талант дается Богом только избранным, и человек, получивший его, не имеет права жить для своего удовольствия, а обязан всего себя подчинить труду, пусть даже каторжному». Через океан от Пастернака уроженка Петербурга Алиса Розенбаум, оставшаяся в истории под псевдонимом Айн Рэнд, тоже отправляет в вечность результат своего многолетнего труда — роман «Атлант расправил плечи» выходит в свет в издательстве Random House. Алиса покинула Петроград в 1925 году; для Пастернака тот год был одним из самых депрессивных в жизни — тогда он остро осознал свою неуместность в новом советском мире. Но покидать его, в отличие от Алисы, не стал. А Алиса идет своим путем в Америке, меняет имя, оттачивает свои взгляды — и в итоге дарит миру одну из главных утопий XX века, густо замешанную на Чернышевском — от Петербурга так легко не убежишь. И если Юрий Живаго ищет любви и покоя на просторах то рушащегося, то укрепляющегося государства, то Дагни Таггерт и Джон Голт, кажется, находят способ уничтожить государства раз и навсегда. Рэнд воспевает богатство, эгоизм, индивидуализм и несчастье — вот такой радикальный вариант ответа, на вопрос, заданный революцией 1917 года. «Если человек несчастен, несчастен реально, по-настоящему, это означает, что он принадлежит к числу высших созданий, обитающих среди людей». Пока два уроженца Российской империи упражняются с телеграммами в вечность, третий становится человеком года по версии журнала Time. Для Хрущёва — а речь о нем — год едва не стал роковым. В июне 1957 года он берет верх над противниками, которые сместили его с высшего поста — и на радостях отправляется в Ленинград: здесь с опозданием на 4 года отмечают 250-летие города. Осенью ему уже будто ничего и не будет напоминать о неудачном перевороте. Он триумфатор, благодаря которому человечество вывело на орбиту спутник. Сигнал расходится по космосу. Бип. Бип. Бип. Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

24 сентября в 19:30 в «Порядке слов» на Фонтанке киноклуб «Сьерамадре» покажет фильм «Протоки» Камило Рестрепо, признанный лучшим дебютом Берлинского кинофестиваля в 2020 году. Сюжет повествует о мелком колумбийском бандите Мизинце, пустившемся в бега после убийства лидера секты, в которой он провел долгие годы. Рестрепо не изобретает Мизинца и его историю: своего героя он находит на улицах города Медельин. Фильм становится исследованием посткультовой травмы, но вместе с тем и попыткой своего героя, соавтора фильма, справиться с ее последствиями. «Сьерамадре» — телеграм-канал и проект куратора кинопрограмм Егора Сенникова и киноведа Никиты Смирнова. Регистрация

Открытая лекция 🌎 Белград 22-ого сентября в 12-30 я в очном формате расскажу про то, как можно изучать город с помощью открытых данных, и покажу множество практических кейсов на примере Белграда. Лекция на английском, материалами потом, надеюсь, поделюсь ) Более подробно о нашем событии - https://urbanfest2024.tilda.ws/

Лучшие исторические, краеведческие и культурные каналы при участии наших друзей. Древность и современность, война и мир, Восток и Запад, лонгриды и развлекательный контент — здесь вы найдёте абсолютно всё. Рекомендуем! Первый Ближневосточный— Всё о Ближнем Востоке, и даже больше! Секира лектора— Подпишись, и не дай истории водить себя по кругу. VATNIKSTAN — Проект о русскоязычной цивилизации. Пишем об истории и культуре. Издаем книги. Проводим открытые лекции и культурные мероприятия. История и истории— Здесь вас ждут Древняя Греция, Рим, Византия, Крестовые походы и не только; живая энциклопедия всемирной истории! Стальной шлем — Западная политическая история Нового и Новейшего времени. Много Германии, Центральной и Восточной Европы. Now&Then Russia. Россия тогда и сейчас— история в формате было/стало, старые фотографии Москвы и других городов России, обзор интересных культурных мест и событий. Записки о Средневековье — Хочешь в Средневековье? - заходи, и узнаешь, как там! Вторая Мировая война/WW2History — Канал о Второй Мировой войне в фото, видеоматериалах и статьях. Praetorian Cohort — Увлекательно рассказываем об истории античности, средневековья и наполеоники; военное искусство и выдающиеся личности. Первая мировая война — У нас вы найдете множество редких фотографий в отличном качестве, различные заметки и статьи на самые разные события Первой Мировой войны. Записки Цицерона— Исторические артефакты, которых вы ещё не видели! WeHistory— Канал, в котором не заскучает ни один историк: малоизвестные факты, увлекательные лонгриды, тематические дни и просто исторические мемы. TABERNA — История Античности и Средневековья — История, культура, археология, реконструкция, юмор и игровая тематика. Old Russia With Masha — Удивительные люди и факты нашей истории до и после 1917 года. Авторский канал девушки, которая ищет вдохновение в прошлом, чтобы жить в настоящем. Panfilov FM — Масскульт глазами историка: история и мифология в кино, сериалах и играх, восприятие прошлого, легенды и мифы в разные эпохи. Исторические сражения — Все лучшее из военной истории, с красочными иллюстрациями. Kunstkamera / История — Шокирующие исторические фото.

У всех есть возможность сказать свое последнее слово — хотя не всегда тот, кто его произносит или пишет, знает, что именно оно окажется последним. В рубрике «Последние слова» мы очищаем последние слова от налета времени и даем вам возможность посмотреть на них отвлеченно. Сегодня — последние слова бывшего президента Югославии Слободана Милошевича, сказанные им в телефонном разговоре с женой из тюрьмы в Гааге. #последние_слова Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Прощайте, семидесятники Чтобы начался новый день, сначала должно зайти солнце дня предыдущего. До утра доживают не все; эти полуночники уходят в час волка, окидывая мрачным взглядом предрассветные сумерки. О них — новая запись Егора Сенникова из цикла «Расходящиеся тропы». Итак, с начала. «Солнце светит одинаково всем, и человеку, и зверю, и дереву. Но судьба одного живого существа чаще всего решается тенью, падающей на него от другого». Это Пришвин, великий затворник, в «Корабельной роще» — своем последнем прижизненном произведении; работая, он уже понимает, что оно финальное. Вместе с женой в начале ноября они читают дневник Льва Толстого — записи, сделанные перед уходом: «Я потерял память всего, почти всего прошедшего, всех моих писаний, всего того, что привело меня к тому сознанию, в каком живу теперь. Никогда думать не мог прежде о том состоянии, ежеминутного памятования своего духовного „я“ и его требований, в котором живу теперь почти всегда. И это состояние я испытываю без усилий». В том году на все события пала большая тень одного существа, чье сердце биться перестало — на радость и на ужас миллионам. 1953 год. Весна идет, весне дорогу! И гробу — в нем, со всей торжественностью несут на Красную площадь Сталина. В гробу проделано нечто вроде окошка, этакого иллюминатора — вождь и с того света хочет взглянуть на мир, который оставил. Столыпинские вагоны, кировские трактора, ленинские призывы, царицынские дни и сталинградские ночи, генеральские погоны, колхозные трактора, широкодержавные здравицы, гимназистские картузы, полевые, посевные, встречные, привечные… Хоронилась с ним целая эпоха, — и эхо выстрелов на Красной площади неслось по всей стране. Запах пороха и стали повиснет в воздухе ненадолго, но к концу месяца начнет потихоньку развеиваться. И правильно. Начинается новое время, которое унесет свежим порывом ветра многие вопросы, которыми задавались люди, считая их почти неразрешимыми. Все, нету их. Следующая эпоха, конечно, задаст новые — но не такие жестокие, бескомпромиссные, мрачные. В будущее возьмут не всех. Есть и те, кто так долго прожил, что мелькающий впереди образ будущего, уже не хочет разглядывать, — да и не может. Им туда не дойти; остается доживать свой век и служить свидетелями зарождения грядущих событий. 10 марта 1953 года Бунин пишет своему близкому другу, писателю Марку Алданову: «Вот наконец издох скот и зверь, обожравшийся кровью человеческой, а лучше ли будет при этом животном, каком-то Маленкове и Берии? Сперва, вероятно, будут некоторое время обманывать кое-какими послаблениями, улучшениями». Бунин уже тяжело болен, жить ему осталось всего ничего — он скончается в ноябре 1953 года, успев справить свой 83-й день рождения (Бунин был ровесником Ленина — интересно представить, какой была бы страна если бы тот тоже дожил до начала 1950-х). Больше тридцати лет назад он уехал из России, которая с тех пор для него жила лишь в воспоминаниях и рассказах. Так до конца и не освоивший французский язык, он жил в своем эмигрантском пузыре, сознательно не желая из него выходить, но не желая и возвращаться — ведь все равно жизнь в пузыре, пусть и другом. Нет пути обратно. Перед смертью он читает Толстого — свой любимый роман «Воскресение». «В третьем часу ночи» Бунин вскочил и «сел на постели с выражением. непередаваемого ужаса на лице. Он что-то хотел сказать, дернулся всем своим телом, и вдруг рот его странно разинулся». В тысячах километрах от него в кремлевской больнице страдает от боли Михаил Пришвин. Он чувствует, что ему недолго осталось, но диагноза ему сразу не говорят; из больницы вскоре он переберется на дачу в Барвиху. Но даже на пороге смерти он следит за редактурой своей последней книги и продолжает духовную работу. Спрашивает: «Может быть, того множества, называемого человечеством, вовсе и нет?» Перед смертью он пишет: «Деньки вчера и сегодня (на солнце -15°) играют чудесно, те самые деньки хорошие, когда вдруг опомнишься и почувствуешь себя здоровым». #сенников

На злобу дня Лекция под названием «Америка и восстановление России», которую Милюков читал в полном зале Берлинской филармонии, началась в 8 часов 30 минут и закончилась в 10 часов. После ее окончания Милюков пошел в сторону президиума, намереваясь сесть на свое место. Когда он подходил к президиуму, Шабельский-Борк, сидевший в третьем ряду, встал и начал стрелять в Милюкова. Сидевший в президиуме доктор Аснес бросил Милюкова на пол, но Шабельский-Борк вскочил на трибуну и продолжил стрельбу. Тогда на Шабельского бросился Набоков, ударив его по руке, в которой тот держал револьвер. В этот момент Таборицкий открыл стрельбу по Набокову. В зале возникла паника и давка, так как часть публики побежала к выходу. Слышны были слова Шабельского-Борк: «Я мщу за царскую семью». Набокова, мгновенно погибшего от пули, попавшей в сердце (других ран на теле не было) перенесли в артистическую комнату. Таборицкий же спокойно направился в гардероб и, забрав свою одежду, пошел к выходу. Какая-то женщина крикнула: «Вот убийца!». И Таборицкий был задержан толпой.