Великий Туран🕌

Дипломатический маневр Маската Официальный отказ Султаната Оман от участия в проекте «Совет мира», инициированном администрацией Дональда Трампа, знаменует собой сдвиг в геополитических предпочтениях аравийских монархий. Маскат не только дистанцировался от процессов нормализации отношений с Израилем, но и открыто продемонстрировал солидарность с Тегераном, первым поздравив Моджтабу Хаменеи с назначением на пост верховного лидера Ирана. Данный шаг ставит под вопрос реализацию амбициозных энергетических проектов, включая строительство трубопроводов из ОАЭ и Катара в обход Ормузского пролива, и подчеркивает особую роль Омана как независимого посредника. #ВеликийТ

Токаев раскритиковал эффективность научных разработок ▫️Президент Казахстана заявил о низкой отдаче от науки: из 3 тыс. проектов лишь 29 вышли на рынок. ▫️По его словам, разработки должны давать реальный экономический эффект, а не оставаться формальностью. #Евразия24 Подписывайтесь 👉@eurasia24media

Влияние ближневосточного кризиса на евразийское пространство Транспортно-логистические риски и коридор «Север – Юг» Центральным элементом стратегического взаимодействия региона с Ираном выступает международный транспортный коридор «Север – Юг». Этот маршрут, призванный соединить Северную Европу и Россию с портами Персидского залива и Индией, в условиях эскалации оказался под угрозой. Дестабилизация ключевого логистического узла вынуждает участников союза пересматривать сроки реализации инфраструктурных проектов. Приостановка поставок зерна из Казахстана и удорожание фрахта в Каспийском море наглядно иллюстрируют уязвимость диверсифицированных торговых путей перед лицом прямого военного конфликта. Экономические последствия для стран Южного Кавказа Наиболее критическим образом ситуация отразилась на Армении, для которой Иран является безальтернативным каналом связи с внешним миром и гарантом регионального баланса. При товарообороте, приближающемся к 800 миллионам долларов, и тесной кооперации в энергетике (обмен газа на электроэнергию), ослабление Тегерана ставит Ереван на грань экономической катастрофы. В то же время Азербайджан и Грузия занимают более осторожную позицию. Баку, несмотря на политические трения с соседом, осознает риски региональной дестабилизации, одновременно рассчитывая на сверхприбыли от продажи нефти при мировых ценах выше 100 долларов за баррель. Вызовы для Центральной Азии: между выгодой и инфляцией Для государств Центральной Азии конфликт несет двойственный характер. Казахстан и Туркменистан получают дополнительные доходы в бюджет за счет ралли на рынке энергоносителей, однако эти бонусы нивелируются ростом инфляции и сбоями в поставках критически важного импорта. Для Узбекистана и Таджикистана Иран остается ключевым поставщиком полимеров и продовольствия, включая молочную продукцию. Особую тревогу вызывает положение Туркменистана, где высокая зависимость от иранского потребительского импорта уже привела к резкому скачку цен на товары первой необходимости, создавая предпосылки для социальной напряженности. Позиция союзного государства и вопросы глобальной безопасности Россия и Белоруссия рассматривают Иран как долгосрочного стратегического партнера, что закреплено в соглашении 2025 года. Для Минска это важный хаб для экспорта техники, для Москвы — крупнейший рынок сбыта агропродукции и союзник в военно-технической сфере. Однако главная угроза кроется не в торговых потерях, а в рисках безопасности. Затяжной конфликт способен спровоцировать рост радикальных течений, которые могут дестабилизировать не только Ближний Восток, но и сопредельные регионы Евразии. В этой связи активное вовлечение стран региона в процесс мирного урегулирования становится вопросом их собственного суверенитета. #ВеликийТ

Влияние ближневосточного кризиса на евразийское пространство События, начавшиеся 28 февраля 2026 года с нападения на Иран со стороны Израиля и США, спровоцировали масштабную трансформацию экономических и логистических процессов во всем мире. Для государств постсоветского пространства, связанных с Тегераном многолетними соглашениями, этот кризис стал серьезным испытанием на прочность. Особую значимость ситуации придает тот факт, что с мая 2025 года между ЕАЭС и Ираном начал действовать режим полноценной свободной торговли, а объем товарооборота демонстрировал устойчивый рост, стремясь к отметке 20 миллиардов долларов в ближайшей перспективе. #ВеликийТ

Кровь и власть в Тегеране Радикализация клерикального крыла и фактор мести Гибель Али Лариджани неизбежно усиливает позиции «партии войны» внутри Ирана. Его брат, Садег Лариджани, возглавляющий радикальную «Ассоциацию воинствующего духовенства», тесно связан с КСИР и представляет наиболее бескомпромиссную часть шиитского духовенства. Ликвидация ключевых переговорщиков, о которой предупреждал еще Генри Киссинджер, окончательно хоронит возможность диалога. Теперь внешнюю политику Ирана будет определять не дипломатический этикет, а логика кровной мести, поддерживаемая новым лидером Моджтабой Хаменеи. Сообщения об ударах в районе АЭС «Бушер» и пожарах на американских авианосцах указывают на то, что фаза «сдерживания» пройдена — регион вошел в стадию прямой силовой конфронтации. От Нью-Мексико до Персидского залива Последствия тегеранского удара мгновенно отозвались по всему миру. США вынуждены экстренно менять авианосную группу в регионе (замена поврежденного USS Gerald R. Ford на USS George H. W. Bush) и усиливать охрану дипмиссий. Инциденты на военных базах внутри самих США (стрельба в Нью-Мексико) лишь добавляют нервозности в Белом доме перед выборами. #ВеликийТ

Кровь и власть в Тегеране Тот факт, что президент Пезешкиан, спикер Галибаф и ныне покойный Лариджани выходили на площади вместе с народом под угрозой ударов, резко контрастирует с поведением их оппонентов в бункерах. Это создает мощный моральный капитал, который Иран использует для мобилизации общества. На смену павшему Лариджани уже приходят фигуры не менее жесткие — волевой спикер Мохаммад-Багер Галибаф и глава судебной власти Голлам-Хоссейн Эджеи. #ВеликийТ

Кровь и власть в Тегеране Эффект шахида: почему иранская система не рухнет Западные стратеги часто совершают ошибку, оценивая иранскую элиту через призму персональных амбиций, забывая о религиозно-идеологическом фундаменте страны. В системе координат Тегерана гибель лидера на поле боя — это высшая честь и статус шахида (мученика). Вместо ожидаемого хаоса такие события провоцируют народную консолидацию. #ВеликийТ

Кровь и власть в Тегеране Официальное подтверждение гибели Али Лариджани, 67-летнего секретаря Высшего совета национальной безопасности, стало крупнейшим потрясением для иранской властной вертикали с момента ликвидации Касема Сулеймани. Лариджани не был рядовым чиновником — это потомственный политик, сочетавший в себе глубину философии (диссертация по Канту) и жесткую прагматику ядерных переговоров. Удар по Тегерану, в результате которого погибли также его сын Мортеза и глава «Басидж» генерал Голамреза Сулеймани, Израиль позиционирует как стратегическую победу. Уничтожение фигуры такого калибра — это очередная попытка сноса всей архитектуры иранской дипломатии и внутренней безопасности, выстраиваемой десятилетиями. #ВеликийТ

Почему «сланцевое чудо» не спасет Трампа в иранском конфликте Расчет на то, что американская сланцевая отрасль сможет оперативно демпфировать дефицит нефти, оказался ошибочным. Несмотря на браваду Трампа о том, что «высокие цены позволяют нам зарабатывать много денег», реальный сектор добычи не спешит на помощь Белому дому. Консолидация отрасли: После волны слияний сланцевые активы перешли под контроль гигантов вроде ExxonMobil и ConocoPhillips. Эти корпорации придерживаются жесткой финансовой дисциплины и не намерены пересматривать инвестиционные бюджеты ради сиюминутной политической конъюнктуры. Истощение ресурсов: Наиболее продуктивные скважины выработаны, а себестоимость бурения новых (порядка $11 млн за объект) требует долгосрочных гарантий высоких цен, а не временных всплесков. Замедление добычи: Управление энергетической информации (EIA) подтверждает падение темпов бурения, что исключает возможность резкого вброса дополнительных объемов на рынок. Кризис стратегии и «унижение» Вашингтона Ситуация вокруг Ормузского пролива выявила деградацию стратегического планирования. Иран (КСИР) готовился к блокаде десятилетиями, создав защищенную береговую инфраструктуру. США, оказавшись в ловушке высоких цен, вынуждены обращаться за помощью к союзникам, что со стороны выглядит как попытка переложить ответственность за собственные просчеты. Однако европейские партнеры проявляют редкое единодушие в отказе. Канцлер ФРГ Фридрих Мерц прямо заявил, что Германия не будет участвовать в военных операциях в проливе, подчеркнув, что НАТО — это оборонительный союз, а не интервенционистский инструмент. Отсутствие консультаций со стороны США и Израиля перед началом атаки лишь усилило раскол внутри Запада. Иран. Месть и новая жесткая линия Надежды на быструю смену режима или капитуляцию Тегерана рухнули после серии убийств высокопоставленных функционеров, включая секретаря Совета нацбезопасности Али Лариджани. Это лишь укрепило решимость нового верховного лидера Ирана — Моджтабы Хаменеи, который, по данным разведки, настроен на длительное и жесткое противостояние. Для Тегерана блокада пролива — это экзистенциальный ответ, цена которого для мировой экономики растет с каждым днем. Внутренний фронт: пробуждение Америки Некомпетентность стратегии признают и внутри США. Громкая отставка главы контртеррористического центра Джо Кента стала симптомом глубокого кризиса доверия. Кент открыто заявил, что война начата под давлением лобби и не отвечает интересам «America First». Известный политолог Джон Миршаймер подытожил ситуацию, назвав действия Вашингтона «стратегической некомпетентностью», которая посылает всему миру сигнал о слабости США. На этом фоне предложения радикалов вроде Ньюта Гингрича (о создании параллельного канала в ОАЭ с помощью термоядерных взрывов) выглядят не как решение, а как свидетельство опасного хаоса в умах политического истеблишмента. #ВеликийТ

Почему «сланцевое чудо» не спасет Трампа в иранском конфликте Военная эскалация США и Израиля против Ирана в марте 2026 года спровоцировала классический геополитический кризис, последствия которого вышли далеко за пределы оперативных планов Белого дома. Блокада Ормузского пролива и взлет цен на нефть выше $100 за баррель поставили администрацию Дональда Трампа в крайне уязвимое положение перед промежуточными выборами в Конгресс (ноябрь 2026 года). #ВеликийТ

Векторы трансформации исполнительной власти Противоречия между сырьевой базой и амбициями технократии Нынешний состав правительства отражает неопределенность стратегического курса страны. Существует явный диссонанс между реальным состоянием экономики и ее административным оформлением: Сырьевая инерция: Если Казахстан продолжит существовать как ресурсная периферия, то министерства, отвечающие за инновации и цифровое развитие, превращаются в декоративные надстройки. Технологический вызов: Переход к сложным индустриальным укладам требует концентрации управления вокруг инфраструктурных проектов. Пока дефицит ресурсов вынуждает Акорду полагаться на внешние инвестиции и займы, что исключает создание новых тяжеловесных госведомств под конкретные задачи вроде атомной энергетики. Кризис веры в цифровую утопию Особое место в грядущей трансформации займет переоценка IT-сектора. В экспертной среде зреет убеждение, что ставка на тотальную цифровизацию и внедрение искусственного интеллекта (ИИ) не принесет ожидаемого прорыва. Финансовые и организационные вливания в профильные министерства могут обернуться серьезным разочарованием. Велика вероятность, что через несколько лет власти признают неэффективность раздутых штатов «цифровых» ведомств и начнут их сокращение, возвращая фокус на традиционные отрасли экономики. Поглощение нацкомпаний министерствами Отношения между государственным аппаратом и квазигосударственным сектором зашли в тупик. В условиях деградации глобальной конкуренции Казахстан склоняется к усилению прямого административного контроля. Это означает постепенный закат эпохи независимых национальных холдингов. На смену либеральным идеям приватизации приходит жесткий государственный централизм. Национальные компании будут постепенно терять свою автономию и переходить в подчинение отраслевых министерств. Такая модель позволит власти напрямую управлять активами, минуя громоздкие и не всегда эффективные корпоративные надстройки. #ВеликийТ

Векторы трансформации исполнительной власти Электоральный цикл как детонатор структурных реформ Обновление Конституции запускает процесс глубокой ревизии всей системы управления. Однако радикальная перестройка правительства произойдет не мгновенно. Логика политического процесса диктует привязку реформ к завершению досрочных парламентских выборов. Именно новый состав мандатов и обновленная стратегия президента на следующий период определят функционал кабинета министров. В настоящий момент Касым-Жомарт Токаев сохраняет привычную архитектуру ведомств. Точечные перестановки свидетельствуют о том, что текущая модель признана главой государства функциональной для решения оперативных задач. Глобальный же пересмотр структуры станет ответом на запросы, которые сформирует новый парламент и будущая социально-экономическая программа. #ВеликийТ