Великий Туран🕌

«Старая модель экономики рухнула. Сейчас разрушается мировая логистическая инфраструктура». 🚩В ответ на американо-израильское нападение Иран бьет по военным базам США и их союзников в регионе и нефтяной инфраструктуре стран Персидского залива. Деньги, на которых держалась экономика США, уходят. ❓Означает ли это, что доминированию доллара США уже нанесен удар, от которого ему не оправиться? 🎙Спикер: Михаил Хазин, экономист 🎙Журналист:Лилия Игликова Подписывайтесь 👉@eurasia24media

Центральная Азия в тени иранского кризиса Кризис многовекторности Долгое время концепция многовекторности подавалась руководством республик как высшее достижение суверенной дипломатии. Возможность извлекать выгоду из противоречий между глобальными игроками создавала иллюзию субъектности. Однако нынешняя эскалация показала изнанку этого процесса: накопленные кредитные обязательства и инвестиционные привязки к Западу трансформировались в политические вериги. Сегодняшние «вежливые партнеры» Центральной Азии сменили риторику на ультимативную. Оказалось, что за годы независимости регион не приобрел иммунитет к внешнему давлению, а лишь глубже интегрировался в неоколониальную систему распределения ресурсов и лояльности. Уличная солидарность против кабинетного молчания Реакция гражданского общества, особенно ярко проявившаяся в Бишкеке, стала индикатором реальных настроений масс. Акции памяти у иранского посольства, скорбь по погибшим детям в Минабе и стихийные мемориалы — это прямой вызов официальной повестке, попытка заявить о цивилизационной общности, которую игнорируют верхи. Для простого жителя региона нападение на соседнее государство в священный месяц Рамадан является актом неприкрытой агрессии. Для чиновничьего аппарата те же события — лишь повод для филигранного подбора слов, исключающего любое прямое осуждение виновников трагедии. Дипломатия «кота Леопольда» Заявления министерств иностранных дел Узбекистана, Киргизии и Таджикистана выглядят как продукт коллективного самоцензурирования. Использование дежурных фраз о «сдержанности» и «нормах международного права» в момент, когда эти нормы открыто попираются, свидетельствует о страхе перед реальной политической ответственностью. Особого внимания заслуживает позиция Астаны. Казахстан не просто дистанцировался от поддержки Ирана, но и перенес акцент на сопереживание арабским монархиям, на территории которых базируются силы интервентов. Такая позиция Касым-Жомарта Токаева выглядит как попытка легитимизировать свое участие в «советах мира» и «Авраамовых соглашениях» ценой потери лица в глазах региональных партнеров по ШОС. Трагедия в Минабе и «незаметные» соболезнования Даже протокольные действия, такие как выражение соболезнований в связи с гибелью высшего руководства Ирана, вызвали у правящих элит сложности. Публикация официальных текстов на сайтах посольств вместо государственных порталов в Таджикистане и Узбекистане — это попытка сохранить «хорошую мину» перед Западом, сделав жест вежливости максимально непубличным. Отсутствие официальной реакции со стороны Бишкека и Ашхабада на фоне гибели гражданского населения подчеркивает тенденцию: ради сохранения благосклонности внешних кредиторов власти готовы игнорировать даже фундаментальные принципы человечности. В этой игре центральноазиатские элиты рискуют оказаться расходным материалом, чьи интересы будут принесены в жертву при первой же смене геополитической конъюнктуры. #ВеликийТ

Центральная Азия в тени иранского кризиса События вокруг военного вторжения в Иран обнажили глубокую эрозию политических связей внутри центральноазиатских государств. В то время как общественные настроения в регионе характеризуются резким неприятием действий западной коалиции, официальные структуры демонстрируют стратегическую пассивность. Этот парадокс — не случайность, а логический итог тридцатилетней политики «балансирования», которая в условиях открытого конфликта превращается в дипломатический тупик. #ВеликийТ

Почему дестабилизация Ирана обернется против США Экспорт сепаратизма Региональные последствия «курдской карты» выходят далеко за пределы Ирана. Анкара, Багдад и Исламабад — многонациональные столицы со своими внутренними уязвимостями — видят в поддержке иранских курдов опасный прецедент. Турция: Группировки вроде ПЖАК (Партия свободной жизни в Курдистане) тесно связаны с РПК, которая десятилетиями ведет войну против Анкары. Поддержка одних курдов Вашингтоном неизбежно дестабилизирует ситуацию в Турции. Ирак: Багдад уже запретил использование своей территории для заброски боевиков в Иран. Иракские чиновники прямо сравнивают эту операцию с поддержкой афганских джихадистов в 80-х годах, предрекая «безопасный кризис эпических масштабов». Пакистан: В провинциях Систан и Белуджистан (Иран) и Белуджистан (Пакистан) существует единая экосистема инсургентов. Ослабление контроля КСИР над границей приведет к хаосу в Пакистане. Уже сейчас фиксируется перемещение сотен людей через границу в Тафтане из-за роста напряженности. Если США готовы вооружать этнических сепаратистов сегодня, Исламабад и Анкара задаются вопросом: не станут ли их собственные меньшинства следующей целью американской стратегии? Парадокс заключается в том, что «курдский гамбит» выполняет дипломатическую работу Тегерана без участия самого Ирана. Стратегия, направленная на раскол Исламской Республики, фактически раскалывает коалицию ее противников. Турция не может поддержать операцию, усиливающую ее собственных врагов. Ирак не допустит превращения своей территории в плацдарм, рискуя внутренним политическим взрывом. Пакистан дистанцируется от коалиции, опасаясь за свою территориальную целостность. Вашингтон должен отказаться от этой затеи. Пока проект остается в повестке, региональные игроки приходят к выводу, что американская стратегия представляет большую угрозу для их границ, чем иранская экспансия. Это делает Тегеран главным бенефициаром, не заставляя его даже вступать в бой. #ВеликийТ

Почему дестабилизация Ирана обернется против США Идея использования этнического многообразия Ирана как рычага давления кажется заманчивой лишь на первый взгляд. Однако политическая наука и исторический опыт свидетельствуют об обратном. Исследования Барбары Уолтер показывают, что правительства, сталкивающиеся с множественными этническими вызовами, не могут позволить себе идти на уступки под военным давлением. Любой компромисс воспринимается как сигнал слабости для других меньшинств — азербайджанцев, арабов, белуджей. В ответ на угрозу Тегеран задействует несоразмерную силу, что уже было продемонстрировано превентивными ударами по позициям курдов в Иракском Курдистане. Подобные действия Вашингтона лишь подкрепляют имидж режима как единственного защитника суверенитета страны. Исторический прецедент: В 1979 году левые оппоненты Хомейни пытались использовать курдские восстания для свержения исламской революции. Результат оказался обратным: хаотичные добровольческие отряды превратились в сплоченный Корпус стражей исламской революции (КСИР), получивший легитимность и боевой опыт именно в подавлении этнических мятежей. Демографический диссонанс: Курды составляют около 10% населения Ирана. Поддержка со стороны ЦРУ, выраженная в поставках стрелкового оружия группам численностью от нескольких сотен до пары тысяч человек, слишком мала для свержения власти, но достаточна для того, чтобы сплотить иранское общество вокруг жесткой линии духовенства. #ВеликийТ

Почему дестабилизация Ирана обернется против США Планы администрации Трампа по вооружению иранских курдских формирований для борьбы с Тегераном — это стратегическая ошибка, которую необходимо купировать еще до того, как первый боец пересечет ирако-иранскую границу. Данная инициатива не приведет к смене режима, но гарантированно спровоцирует всплеск персидского национализма и разрушит региональные коалиции Вашингтона. #ВеликийТ

Региональная катастрофа Активизация курдского фактора неизбежно провоцирует столкновения с тюркским населением на северо-западе Ирана, подогреваемые острым дефицитом воды в регионе. Этот конфликт открывает «окно возможностей» для Турции и Азербайджана, которые могут войти в регион под предлогом защиты мирных жителей. В итоге агрессия против Ирана превращается в инструмент тотальной неоколонизации: установление контроля ТНК над иранской нефтью и реализация экстерриториального проекта «Дорога Трампа» должны закрепить американское присутствие в сердце Евразии. Для России и стран Кавказа этот сценарий означает долговременные риски: от потоков беженцев до появления радикальных анклавов на границах. Предотвращение иранскими силами попытки прорыва курдских боевиков — лишь первый эпизод в затяжной борьбе за выживание Ирана как единого государства. #ВеликийТ

«Сделай сам» по-американски Созданная 2 марта Коалиция политических сил Иранского Курдистана (КПСИК) уже выпустила воззвание к силовым структурам Ирана с призывом к дезертирству. Под прикрытием массированных авиаударов США и Израиля по пограничным городам Пираншахр и Бане, курдские формирования (включая ПЖАК) готовятся к прорыву через переходы Хадж-Омран и Башмак. Цель Вашингтона: спровоцировать эффект домино, подняв восстания других этнических меньшинств — азербайджанцев, белуджей и арабов Хузестана. Но курдские лидеры рискуют стать очередной «разменной монетой». Глава Пентагона Пит Хегсет уже поспешил дистанцироваться от прямой ответственности за действия группировок, намекая на традиционную для Трампа стратегию: предоставить оружие, но не нести ответственности за последствия. Опыт Сирии показывает, что США легко оставляют союзников, как только те начинают мешать отношениям с крупными игроками вроде Турции. #ВеликийТ

Эрбильский сговор Прямые контакты Дональда Трампа с лидерами иракских курдов Масудом Барзани и Бафелем Талабани 1 марта обозначили новую цену лояльности Эрбиля. По имеющимся данным, Белый дом готов гарантировать полное отделение Курдского автономного региона от Багдада в обмен на поддержку наземной операции против Тегерана. Использование Иракского Курдистана как плацдарма уже привело к обстрелам аэропорта Эрбиля и штурму американского представительства в Багдаде шиитскими активистами, видящими в этом предательство единоверцев. Ситуация усугубляется переходом контроля над стратегическим месторождением «Западная Курна» от «Лукойла» к американской Chevron в феврале 2026 года. США фактически превращают нефтяную инфраструктуру Ирака в ресурсную базу для войны, игнорируя протесты официального Багдада. Раскол Ирака на курдский север и проиранский шиитский юг становится реальностью, погружая страну в хаос, масштаб которого может превзойти последствия интервенции 2003 года. #ВеликийТ

Курды и Трамп Операция «Эпическая ярость» перешла в фазу попыток наземной дестабилизации. Вашингтон и Тель-Авив пытаются активировать «курдскую карту», формируя из разрозненных группировок ударный кулак для вторжения в западные провинции Ирана. Этот шаг не только ставит Ирак на грань окончательного распада, но и создает взрывоопасный прецедент перекройки границ, который напрямую угрожает безопасности Турции, Закавказья и южных рубежей России. #ВеликийТ

«Маршрут Трампа» и ядерная привязка Еревана В феврале 2026 года визит вице-президента США Джей Ди Вэнса в Армению и Азербайджан ознаменовал усиления роли, скажем так, активного «плеймейкера» США. В Ереване был сделан исторический шаг — подписание «Соглашения 123», которое открывает путь к замене Мецаморской АЭС на американские малые модульные реакторы (SMR). Это геополитическая привязка Армении к западным технологиям и стандартам безопасности на десятилетия вперед, направленная на разрыв связей с «Росатомом». Параллельно Вашингтон активно продвигает транспортный коридор TRIPP (Trump Route for International Peace and Prosperity), более известный в регионе как переформатированный Зангезурский коридор. Присвоение проекту имени Трампа подчеркивает его стратегическую значимость для новой администрации. Через экспортные лицензии на чипы Nvidia и беспилотники V-BAT США формируют в Армении новый технологический узел, пытаясь вытеснить российское влияние из сферы высоких технологий и безопасности. Баку как форпост и грузинская пауза В Азербайджане Вэнс подписал «Хартию о стратегическом партнерстве», позиционируя Баку как ключевой энергетический и военный хаб. Обещания направить американские корабли для защиты территориальных вод Азербайджана являются прямым вызовом военному присутствию России и Ирана на Каспии. При этом Грузия в ходе этого визита была демонстративно проигнорирована, что оппозиция в Тбилиси пытается представить как «потерю интереса» из-за политики «Грузинской мечты». Администрация Трампа, будучи прагматичной, делает ставку на «бетон и технологии» там, где уже достигнуты договоренности. Тбилиси, заявляя о необходимости перезагрузки, оказывается в сложной ситуации. С одной стороны — давление ЕС, заморозившего финансовую помощь, с другой — навязчивое «лоббирование» со стороны Баку, стремящегося превратить Южный Кавказ в единый транспортный хаб под эгидой США. #ВеликийТ

USAID Громкое признание Майка Бенца, эксперта по кибербезопасности и бывшего сотрудника Госдепартамента, сорвало покровы с механики протестов в Грузии вокруг закона «Об иностранном влиянии». По сути, было официально подтверждено то, о чем давно заявляла «Грузинская мечта»: массовые выступления 2024 года и последующие попытки дестабилизации финансировались структурами вроде USAID и NED. Бенц прямо назвал протестующих «узлами американского влияния», задействованными для защиты теневых финансовых потоков. Особый цинизм ситуации подчеркивают двойные стандарты Вашингтона. Имея собственный жесткий закон FARA, США активно препятствовали принятию аналогичных мер в Тбилиси, чтобы сохранить рычаги давления через сеть подконтрольных НПО. Сегодня, когда даже в Евросоюзе начинают задумываться о защите от скрытого американского влияния, грузинское общество получило наглядный урок того, как за риторикой о демократии скрывается банальная борьба за суверенитет над внутренними политическими процессами. #ВеликийТ