dk cine

Делаю шаг к вам навстречу, вдруг кому-то важно понимать, кто именно ведёт канал. Говоря о той самой «лепке» из предыдущего поста – про себя тяжелее всего. Надеюсь, не налепил. Тёма Тихонов вышел на меня, представился, предложил участвовать в студенческой работе. Мне стало интересно какой взгляд на вещи у молодого студента СПбГУ. Согласился. Вылилось в крутое путешествие. Когда увидел итоговую работу, спросил у Тёмы напрямую, о чём для него фильм. Он сказал: Для меня в работе затронута тема одинокой человеческой души, которая тянется к другим и находит в этом радость. О человеке, который может одинаково относиться и к футболистке, и к гопнику. Когда прочитал, поверил ему. Из того, что вошло в финальную версию, такой вывод сделать можно. Не знаю, насколько это относится ко мне в действительности, но получилось складно – и это главное. Когда мы обсуждали задумки в киношколе, вопрос «О чём это?» был главной ловушкой. Я не всегда справлялся с ответом, а Артём справился. Хороший знак. За кадром осталось много о литературе и кино, конечно же. Обращение к разным темам тут часто по касательной, но пусть этого будет достаточно. За более глубокими беседами не стесняйтесь писать и звать на фотопрогулки. Артёму спасибо! И отдельно — за название. Мы с ребятами взяли эту фразу на вооружение

Я теперь не бываю ни счастлив, ни несчастен. Все просто проходит мимо. В так называемом "человеческом обществе", где я жил до сих пор, как в преисподней, если и есть бесспорная истина, то только одна: все проходит. Осаму Дадзай, «Человек недостойный»

Время подводить итоги 2025. Он был для меня целиком и полностью про социальный статус. Так что словом года будет глагол «лепить», на уголовном сленге. Вышло так, что я лепил собственный образ, работал над имиджем, хотя не ставил такой задачи. Про меня сняли сюжет, им поделюсь позднее. Всё это происходило как-то по наитию, поэтому к концу года имею на руках такой вывод. Очень рад, что появился крен в социальную сторону, а не куда-то ещё, в том числе обошлось без погружений в светскую жизнь. В этом году каждое непонимание или разлука, каждая перемена в общении была связана с тем, что у человека было в голове одно представление о моём положении в обществе, в том числе из-за содержания моих снимков, но как только я распознавал заблуждение, то сразу спешил его рассеять. Расколдовывал сам себя в чужих глазах. Как правило, это был конец общения, или сведение его к минимуму. От подобного чувствуешь себя по меньшей мере странно. Спрашиваешь себя: «А другие в моей жизни из-за того, кто ты есть, или из-за того, как ты называешься?». Понятно, что есть и те, и другие, но мне казалось, что первых сильно больше. Поэтому в 2026 хочется пожелать поменьше лепить. Мы сами про себя выдумываем, и это создаёт много проблем. Можно же хотя бы про окружающих не фантазировать, а спрашивать напрямую. И всё же есть люди которые годами принимали меня любым — злым, противным, циничным, эгоистичным, депрессивным, раздражительным. Несобранным, невнимательным, тупым и заторможенным. Надменным и высокомерным. Им тихо выражаю благодарность. В остальном, было много света. Классных встреч с замечательными людьми. Самый сильный луч — интервью с Палычем. Палыч, старина, примите от меня низкий поклон ещё раз! Если бы я знал наперёд, какими тернистыми окажутся предстоящие работы, и как много ваших усилий для выхода интервью остаётся вне поля моего зрения, я бы выразил свою благодарность чуть яснее. Но у меня ещё будет возможность. В 2025 был затяжной кризисный отрезок, когда не мог трезво оценивать качество снимков. Не случилось таких работ, от которых был бы доволен так, как доволен от прошлогодней, вот этой. Всё это от спешки, распылённости и неспособности грамотно оценить собственные силы. Так что давайте в 2026 будем беречь себя и друг друга. Я надеюсь продолжить наше с вами совместное путешествие, в котором мы вместе сможем обретать смыслы на стыке визуала и литературы. Спасибо что смотрите и читаете. Обнимаю! Прикрепляю 10 случайных снимков из тех, что попали в папку лучших за 2025. Остальные 99 можно посмотреть здесь. Увидимся в 2026!

Вот этой малышке было по боку на погоду и на то, что её окружают люди без рук, без ног, ещё и на странных колясках. Ей в тот день было вообще всё интересно, и к каждому она подбегала, здоровалась, с кем-то сдружилась. Одну девушку она вообще стала катать в какой-то момент и на награждение выбегала вместе с ней. Единственный лучик света в этот день, зато хватило, уверен, на всех. Она крутышка.

Пусть жестокие изображения преследуют нас. Даже если они только символы и не могут охватить всю реальность, на которую указывают, всё равно они выполняют важную функцию. Изображения говорят: вот что способны делать люди — даже добровольно, с энтузиазмом, с сознанием своей правоты. Не забывай. «Смотрим на чужие страдания», Сьюзен Сонтаг

Для родителя ничего не делать — значит постоянно бороться со всепоглощающим желанием вступить в бой с опасностью, которая грозит ребенку, защитить его, вынести из огня, убить его дракона. Даже в самом безнадежном случае ждать сложа руки неизмеримо тяжелее, чем делать хоть что-нибудь, пусть и абсолютно бесполезное. Марти Леймбах, «Дэниэл молчит» По сюжету книги сыну Мелани ставят диагноз «аутизм». Мелани пытается помочь своему мальчику, действуя вопреки медицинским рекомендациям, светским условностям и советам ближних.

Сегодня возможность запечатлеть происходящее находится в руках каждого зрителя, а не только нанятого фотографа-профессионала. В результате разрушаются иерархии распространения. Отсюда меняется динамика самого взгляда на искусство и особенно на перформанс: произведения становятся менее самоценными, менее тотальными; они дают нам пространство для мобильности и общения, для реакций, разговоров, публикаций и архивирования в процессе просмотра. Как после Солнца и моря, так и после Звуков утра мне было интересно заглянуть в соцсети и узнать, схож ли опыт других зрителей с моим собственным. Возможно, я даже мелькну в чьем-то кадре. Сегодня много пишут о влиянии — преимущественно негативном — интернета, смартфонов и соцсетей на устойчивость нашего внимания. Но эти дискуссии, как правило, обходят стороной новые условия зрительского восприятия, характерные для современной культуры. Как именно перестроилось внимание? Как на это реагируют художники? Учитывают ли изменения или предпочитают их игнорировать — и как эти сдвиги следует понимать нам самим? Клэр Бишоп, «Рассеянное внимание. Как мы смотрим на искусство и перформанс сегодня»

Мне бы хотелось, чтобы снимок оказывался таким, как бы срывающим первый и второй эмоциональный слои. Ввергающим зрителя в состояние абсолютного обездвиживания, погружающем в ощущение давно забытой, но вечно пульсирующей боли. Чтобы глядя на эти кадры, человек со временем утрачивал связь с цветом, пикселями и нарративом, избавлялся от нарисованного высказывания и внезапно оказывался перед самим собой, сумевшем сорвать с себя оковы ожиданий, надежд, мечтаний. И сумел бы остаться наедине с этой болью, почувствовать её без страха и подумать о ней. Это я пишу, наверное, про смелость и честность. В реалиях, когда ты репортажник, делать такие снимки затруднительно. Можно жёстче выбирать и реже выставлять, но если ты не ведёшь блог. У Маши получается в эти состояния вводить за счёт музыки, без требования каких-либо усилий со стороны слушателя. Мне думается, это не только потому что свойство музыки — быстрее доходить до душевной плоскости, а потому что Маша сама по себе такая. У неё уже есть англоязычная группа, но каждый, кто слушает её уже давно хоть раз думал об её присутствии в русскоязычном сегменте. Всё ярче сияет проект ИЩУ. Честный, смелый. Больно, но нежно и тепло. Самое главное, что доверительно. На сегодня это лучшее из последнего, чем хотел бы поделиться. Не отнимет у вас много времени. Вот и с меня ещё вчера слои посрывало. Хочется подойти к каждому и попросить обнять ближнего и долго с ним простоять в обнимку. Подходить к людям на улице, конечно, не буду, а вам написать могу. Обнимаю.

Мне не нужно принижать работу современной фотографии. Я часто вижу то, что мне нравится, и чем восхищаюсь. Я сам занимаюсь цифровой фотографией. Некоторые люди моего поколения решили, что прошлое лучше настоящего. Сомневаюсь, что это правда. Не хочу я быть одним из тех людей, которые говорят, что миру конец. Сол Лейтер Работы Сола Лейтера, которого называли «нью-йоркским Наби», сочетали в себе черты французского импрессионизма и японского дзэн-буддизма. Будучи художником, он коллекционировал картины известных французских мастеров, в том числе Пьера Боннара и Яна Вермеера, хорошо разбирался в истории искусства. В годы становления работы фотографа Юджина Смита и художника Ричарда Пузетт-Дарта вдохновили Сола Лейтера на занятия фотографией.

Детский дом №2. Закрытие 7 сезона «Лиги добряков». Я только раз делал сюжет про детский дом, но был там как видеограф. Как подступиться к этому вопросу — не знал. Вот подступаюсь. Снова, кстати, ребята из «Контакта» были. Узнали. Супер приятно. И снова встреча с очень добрыми людьми, которые не выставляют на показ свои действия. Пара историй: Матвиенко как-то придумала купить сиротам автобус. Купила. Не инновационный, конечно, но автобус. И там было прям написано на корпусе «Дети сироты». И ещё где-то было налеплено, что автобус купила Матвиенко. Анекдот же? Парню, который это рассказывал, было прям тошно. Мол, идёт в этот автобус с утра, — и не по себе. Ну а действительно, вы этими беспонтовыми наклейками только подчёркиваете, что ребёнок сирота. В первую очередь напоминаете ему. А что думать остальным про то, что мимо них проезжает автобус с сиротами? Жалко. Матвиенко купила? Круто, молодец. Снова пришлось вспомнить времена в школе-интернате. У нас тоже был автобус — обычный кубический бобик, как из русских сериалов. Нигде не было обозначено, что мы инвалиды, или ещё что. Я стоял и всегда предвосхищал приключение. Мечтал ещё, что однажды за нами приедет жёлтый школьный автобус, как в американском кино. Сейчас как подумал о том, что мне нужно было бы лезть в сарай, на котором написано «Автобус с инвалидами. Купил школе-интернату Сергей Пупкин», так темнотой веет на сердце. При таких раскладах я бы зашёл в салон, попросил бы водилу включить Slipknot и отвезти нас прямиком на радугу, в один конец. Зато проходил футбол в спортивном комплексе, который построил Беглов. Вот нигде не было написано, что это Беглов сделал. Только на входе пара фотографий с ним, но там же висела и Матвиенко, с микрофоном канала «Санкт-Петербург» около рта. Страшно подумать, что там был за сюжет. После турнира шёл с тренером одной из команд, пытался сформулировать, что хотелось бы сделать сюжет, но говорить о правде показать изнанку и тд. Какую я там правду собрался показывать пока неясно, но точно не врать. Он то мне и сказал, что если каналы приходят, то они рисуют, что всё хорошо. Оно-то, может и хорошо, но о том, где плохо и в чём — не говорят. Ясное дело, денег недостаточно. Но это ключевая, сквозная проблема. И госфинансирование тоже вроде есть, но небольшое. И формулировка «сейчас деньги нужны на более важные дела» тоже есть. «Более важные дела» закончатся и себя исчерпают, а сироты будут всегда, и помощь им тоже нужна будет всегда. И всегда будут те, кто на их горе обеляет собственное имя. И раз говорят сейчас, что есть «более важные дела», то и потом найдут более важные дела, обязательно.

В восприятии одиночества всегда присутствует двойственность. Часто будучи в мудрых настроениях человек говорит себе, что в одиночестве много плюсов, что будучи одиноким он может уделять больше времени созиданию и собственному внутреннему миру… Но время проходит, и тяга к другому человеку вновь набирает силу; Человек подпускает другого ближе и ближе, в заблуждении, будто его понимают и слышат. Чуть ли не в страхе отвернувшись от той холодной пустыни, в которой пребывал он раннее, человек начинает пытаться понять внутренний мир другого, пока не начинает тонуть в пучине собственных заблуждений и иллюзий, получая в спину всё новые удары ножами разочарования. Наконец, в момент полного отсутствия сил, возвращение в холодную безветренную пустыню одиночества кажется даром небес, тишина, по началу оглушающая, становится успокаивающей колыбельной, и то, что огонь, горящий внутри, не сдуло ветром ненастий сродни чуду. На расстоянии человеческие страсти, горести и ошибки начинают казаться чем-то очень естественным и даже трогательным. Страх вновь начинает подступать в груди, тоска закрадывается куда-то под сердце, но теперь человеку предельно ясно, что можно давать лучшее и на расстоянии. Ведь в сближении и физическом, и духовном, есть что-то отталкивающее, не способное уместиться в сознании. Тогда остаётся лишь слабая надежда, что однажды в эту пустыню кто-то придёт, но не станет подходить, обнимать, говорить, а просто сядет поодаль и разделит с тобой восприятие тех явлений, которые являет эта пустыня, прекрасная сама по себе.