Масонская ложечка

Наша воскресная рубрика А давайте поиграем? Известная советско-российская писательница и сценарист в одной из своих работ однажды высказалась: «Мы можем сколько угодно делать вид, что ОНА отсутствует в машине, но ОНА все же там есть. ОНА наполовину состоит из мягкого, хотя является очень даже твердой...» О чем идёт речь? 😉

Лишние грешники «Всего за 2 пенса вы увидите, что стало с этими грешниками. Прежде чем совершить грех, задумайтесь, хотите ли вы оказаться на их месте» , — эта надпись красовалась на рекламной листовке самой страшной психиатрической лечебницы Англии конца XVII века. Словно в зоопарке, зрителям, купившим билет, демонстрировали пациентов клиники, а за отдельную плату разрешали над ними издеваться. Эта история начинается в XIII веке вполне гуманно и с добрыми намерениями. Лондонский шериф распоряжается построить госпиталь святой Марии Вифлеемской для содержания одиноких стариков, душевнобольных и бездомных. За несчастными присматривали монахи: мыли, лечили раны, кормили, приучали к молитвам и всячески заботились о своих подопечных. Так продолжалось более сотни лет, но в 1370 году запускается маховик бюрократии — пациентов переводят под контроль чиновников. Персонал становится наёмным, а жизнь постояльцев лечебницы, получившей в народе название «Бедлам», постепенно превращается в ад. Пока сердобольные жители английской столицы жертвовали в клинику утварь, вещи и деньги, кураторы заведения были озабочены, как на всём этом хорошенько заработать. Добрая часть вещей тут же продавалась скупщикам, деньги делились согласно иерархии, а пациентов кормили буквально помоями. Спустя ещё триста лет госпиталь разрастается до внушительных размеров: появляется множество пристроек и корпусов, рассчитанных на несколько сотен пациентов. Разумеется, среди них были люди с психическими расстройствами, но по большей части в застенках оказывались неугодные: «лишние» родственники, с кем члены семьи не хотели делить наследство; «лишние» жёны, чьи мужья использовали покупку диагноза как способ легитимного развода; и прочие несчастные, на которых хорошо зарабатывал коррумпированный персонал. Жажда наживы в конечном итоге толкает сотрудников Бедлама на превращение клиники в человеческий зоопарк. Они запускают мощную рекламную кампанию и начинают продажу билетов. Деньги потекли рекой. При этом подопечные жили в чудовищных условиях: сырость, плесень, отсутствие одежды, истощение и инфекции приводили к быстрой смерти больных, обеспечивая тем самым текучку пациентов. Войдя во вкус, врачи и санитары за отдельную плату разрешали посетителям издеваться над беззащитными людьми: тыкать их палками, дразнить, обливать водой и даже бить. В 1790 году продажа билетов в «человеческий зоопарк» прекращается, но далеко не из-за приступа гуманности, а совершенно по другой причине: главным врачом лечебницы назначают хирурга Брайана Краутера — человека жестокого и циничного. Краутер занимался изучением головного мозга, и ему были необходимы подопытные, умершие разной смертью. По приказу доктора сотрудники убивали пациентов способами, прописанными хирургом в специальном сценарии. Шли годы. Один садист сменял другого. На несчастных больных ставили опыты, практиковали карательную психиатрию, использовали как материал для препарирования, и казалось, что всему этому ужасу не будет конца и края. Всё изменится в 1814 году, когда известный общественный деятель подробно опишет происходящее в Бедламе и поднимет шум в мировой прессе. Набегут комиссии, начнётся расследование, показательно "накажут" виновных во всём этом безобразии, а пациенты клиники наконец-то перестанут умирать. Лечебницу закроют лишь в первой половине XX века, но те тысячи "лишних грешников", которые сгинули в стенах Бедлама за более чем пять веков её существования, так и остались позорной печатью на скрижалях английской истории.

Ценой памяти «Милостью Аллаха моим доблестным армиям дарована победа, не имеющая себе равных» , — этими словами султан Сулейман чествовал своих воинов после битвы при Мохаче в августе 1526 года. Тем летом Венгерское королевство под натиском турок потеряло свою независимость, а молодой янычар по имени Мехмед, отмеченный почестями как доблестный воин, окончательно стёр из памяти своё прошлое. В минуты триумфа юноша поймал себя на мысли, что забыл голос отца и запах испечённого матерью хлеба. Сербского мальчика по имени Баица больше нет, есть верный слуга султана Мехмед. Он родился в многодетной сербской семье в 1505 году, а в семилетнем возрасте вместе с братьями был отправлен в монастырь для получения образования. Сербия под властью турок, и кроме военного, подушного и земельного налога, местное население вынуждено платить девширме — дань кровью. Раз в семь лет, на каждые 40 дворов забирают по одному мальчику-подростку. Исключением становились единственные сыновья, хилые здоровьем и дети ремесленников, обладающих редкой профессией. Остальных отрывают от семей и превращают в воинов. Так Баица оказывается в Эдирне. Его сразу подвергли процедуре обрезания, обратили в ислам и отправили на воспитание в турецкую семью. Задача таких приёмных семей — обучить призывника исламу, турецкому языку и прокачать его выносливость через тяжёлый труд. Спустя 6 лет юношу переводят в войсковые бараки. Там его ждут месяцы изнурительных тренировок, а затем зачисление в основной состав войска, где начинается служба длиной в 20 лет. Если он выживет в бесконечных военных походах — получит достойную пенсию, которой хватит на безбедную старость, и даже сможет завести семью. А пока ему запрещено вспоминать о близких, влюбляться, заводить детей и быть кем-либо, кроме верного слуги султана. Мехмед выживет и в мясорубке при Мохаче, и в битве с австрийцами при осаде Вены. Будучи везучим и сообразительным, уже в 36 лет станет начальником придворной стражи Сулеймана I, а в шестьдесят получит должность великого визиря. Пройдя путь от военного раба до правой руки султана, бывший серб женится на внучке правителя, станет вторым человеком в государстве, будет иметь власть и богатства, но заплатит за это ценой своей памяти. Умирая от болезни почек в возрасте 74 лет, Мехмед сожалел только об одном: что он так и не смог вспомнить голос отца и запах домашнего сербского хлеба.

Наша воскресная рубрика А давайте поиграем? Перед вами фото, сделанное в трамвайном салоне. Вполне обычная картинка, если не ехать в час пик. Интересно другое - похожий снимок использовал один физик, когда объяснял своим студентам некий физический принцип. Вспомните школьные познания в физике и назовите этот принцип.🙃

Дорогие подписчики! Хочу пригласить вас на свою лекцию "Эволюция профессий и их трансформация". 📍Встреча состоится в Петербурге 26 апреля (воскресенье). В этом канале, мы часто обсуждаем ремесла и профессии прошлого. Ведь когда не было офисов и заводов, а конкуренция на рынке труда определялась продолжительностью жизни, вместе с цивилизацией рождались профессии. Профессии не просто кормили своих обладателей, они изменили конструкцию социальных лифтов, структуру экономики, становились причинами войн и поводом их останавливать. То, что охотник становился скотоводом, а собиратель — земледельцем, мы знаем с детства. Но что же было дальше, как трансформировалось разделение труда и какие факторы на это влияли? На лекции мы обсудим: 🔹Что эйчары сегодня — это путешественники раннего средневековья. 🔹Как жрецы стали врачами, знахари — фармацевтами, а парикмахеры — хирургами? 🔹Почему сотрудники банков могут смело носить плащи тамплиеров? 🔹Откуда взялись риелторы и при чём тут свахи? 🔹Проникнем в секреты маркетологов древней Месопотамии, масонов-строителей, юристов времён фараонов и многое другое. 👉Билеты тут До встречи!

Люди второго сорта "Скорее верблюд пройдёт через игольные уши, чем торговец в ворота рая" , — этой цитатой из Евангелия от Матфея богословы Средневековья объясняли своё отношение к христианским купцам. Вплоть до XIII века те, на ком держалась и без того едва живая европейская экономика, были людьми второго сорта. Мировоззрение той поры строилось вокруг Святого Писания, и богословы Римской церкви радостно поделили общество на три разряда: на тех, кто молится — духовенство; тех, кто сражается — рыцарство; и тех, кто трудится — крестьяне и ремесленники. В этом списке "богоугодных" людей отсутствуют горожане, которые по большей части были купцами и торговцами. Пренебрежение объяснялось просто: торговля связана с накоплением богатства и продажей продуктов чужого труда, а значит, купцами движет алчность, которая является одним из смертных грехов. Предприниматели Средневековья облагались повышенными церковными налогами, строили за свой счёт монастыри в портовых городах, спонсировали христианские миссии и платили товарную дань ордену Тамплиеров, который благодаря поборам с торговли перешёл на полное самообеспечение и не обременял собой папскую казну. К тому же, у европейских купцов была крайне низкая маржинальность: всю самую выгодную средиземноморскую торговлю поделили между собой генуэзцы, венецианцы, арабы и рахданиты, а европейцам доставался тяжёлый и объёмный товар, перевозимый на крупногабаритных кораблях по холодным северным морям. Выжить в таких условиях — квест не для слабых, и уже к началу сороковых годов XIII века купцы двух городов, Любека и Гамбурга, заключают между собой соглашение о защите торгового пути через Северное и Балтийское море. Так появляется торговая гильдия под названием Ганзейский союз. По сути, купцы образовали искусственную монополию на торговлю в прибалтийском регионе, прописали общие правила и начали действовать сообща, единым фронтом. Очень быстро к городам-пионерам присоединились соседи. Гильдия разрасталась, и в скором времени города, не вошедшие в неё, столкнулись с ограничениями на экспорт и импорт товаров, на доступ к торговым рынкам и маршрутам, и в конечном итоге с торговцами на переговоры были вынуждены выходить монархи. И вот тут появились условия, да ещё и какие! Ганза требовала в обмен на доступ к рынкам огромные привилегии: снижение пошлин, эксклюзивные права на торговлю, обеспечение охраны торговых судов от пиратов и т. д. Кроме того, обретя независимость, купцы создали собственный фонд для содержания наемной армии, и теперь силовым путем справиться с ними стало задачей не из легких. Были, конечно, "отважные" монархи, такие, как, например, король Дании Вальдемар IV, который посмел захватить остров в Балтийском море, являющийся важным центром ганзейской торговли. Гильдия отреагировала отправкой войск, и развязался вполне серьезный военный конфликт, из которого Ганза вышла абсолютным победителем. Мирный договор поставил датского короля в полную зависимость от торговцев: кроме выплаты репараций, ему пришлось наделить купцов привилегиями и дать обязательство согласовать с гильдией кандидатуру своего преемника на престоле. Во второй половине XVII века Ганзейский союз исчезнет как объединение по ряду объективных причин: рост мануфактур, открытие новых торговых путей и укрепление централизованных монархий в Европе. Тем не менее, более чем на три века торговцы защитили себя от унижений благодаря способности к единству и заставили церковь пересмотреть отношение к тем, кто является фундаментом национальной экономики.

Жизнь в трёх домовых книгах На часах 3:30 утра, а она уже на ногах, умыта и причёсана. Пока петухи не разбудили деревню, нужно многое успеть: проследить, чтобы кузнец заточил косы; отдать распоряжения в конюшни; распределить крепостных по работам; выдать обеды в поле и поднять остальных дворовых. Когда утренняя смена уже пашет, бегом на ферму, там тоже дел невпроворот: отправить обоз с молоком и маслом в город, выдать зерна на птичник и проверить сыроварню. Потом она может позавтракать, но главное — быстро, ведь до возвращения первой смены с работ надо успеть выполнить заявки по вчерашнему потребному списку. На первый взгляд кажется, что перед нами описание трудового дня рабыни, но это всего лишь привычные будни мелкопоместной дворянки Курской губернии середины XIX века. Александра Флавицкая — типичная помещица, чья жизнь умещается в трёх домовых книгах: учётная — для ведения бухгалтерии, потребная — для записи нужд крепостных и жалобная — со списком претензий крестьян и дворовых. Мужики, пришедшие с поля, выстраиваются в очередь к помещице с жалобами и просьбами. Расчерченные листы книг начинают заполняться чернильными буквами: у Степана на днях рожает жена — нужна повитуха; Прохор требует кузнеца для починки инструмента; Семён переживает за корову — третий день не может отелиться, и кажется, что потоку всего этого нет конца и края. Уже к полуночи, когда крестьяне будут видеть десятый сон, она, сведя всю бухгалтерию за день, сможет наконец вытянуть ноги и вздремнуть. Чтобы представить себе типичного крепостного той поры, достаточно вообразить великовозрастного ребёнка без всякой инициативы, выполняющего механическую работу. Он не способен к самостоятельности, ведь помещик не только его владелец, он и нянька, и маменька, которая скажет, куда идти и что делать. Недаром после отмены крепостного права многие крестьяне и не думали уходить от своих владельцев, ведь свобода приравнивается к ответственности за себя и близких, а за долгие столетия подневольной жизни крестьяне попросту от этого отвыкли. Реальность 50-х годов Николаевской эпохи была такова: ряд принятых законов по улучшению условий жизни крестьян превратил помещиков в их опекунов. Специально созданные комиссии строго следили за соблюдением установленных правил, а бюрократический аппарат работал безукоризненно, особенно в отношении тех помещиков, кто не приносил казне ощутимых доходов. После ликвидации крепостного права адаптационной мерой в "приучении" крестьян к самостоятельности станет община, но и она не сможет быстро интегрировать людей в самостоятельную жизнь. Этому помешают сначала контрреформы, а затем череда военных конфликтов. Но до глобальных перемен ещё почти десять лет, а потому такие, как Александра, прикованы к домовым книгам и озабочены покупкой зачётных квитанций — документа, освобождающего помещика от обязанности поставлять крепостных в рекруты. Квитанция давалась за отправку людей на работы по требованию государства, но с 1839 года появился закон, по которому документ можно было просто купить, по сути заплатив выкуп и сохранив количество мужчин в своём поместье. Такой откуп стоил дорого — целых 540 рублей, но помещики платили, чтобы не лишиться рабочих рук. Пройдут годы, в 1861 году проведут крестьянскую реформу, правда, всеобщее счастье так и не наступит. Об этом красочно напишет Некрасов в своей поэме "Кому на Руси жить хорошо". Кому-то, наверное, было хорошо, и даже очень, но у большинства дворян домовые книги попросту превратятся в долговые расписки, но это уже совсем другая история.🤫

Наша воскресная рубрика А давайте поиграем? Уильям Бернстайн, американский финансовый аналитик, написал замечательную книгу «Великолепный обмен», посвященную истории торговли. На протяжении нескольких лет Уильям упорно исследовал ее эволюцию и выдвинул гипотезу, что развитию восточных торговых путей, а также продвижению новых товаров способствовал некий религиозный обычай. Как вы думаете, какой и главное почему?

Османский корсар «Обжигать горшки — твой выбор, мой выбор — наполнять их золотом» , — так скажет своему отцу шестнадцатилетний Арудж перед тем, как уйти добровольцем на пиратское судно. Он родился в 1473 году в семье гречанки и албанского гончара, некогда принявшего ислам и успевшего послужить в армии султана. Все попытки отца приобщить Аруджа к ремеслу были тщетны: эксцентричного от природы юношу тянуло на приключения, и чем выше был риск, тем больше в нём поднимался градус азарта. Набравшись опыта на пиратском судне, юноша решает перебраться в Стамбул и попытать счастья в военной службе. Достаточно быстро устраивается надзирателем за рабами на одну из галер, и, возможно, Арудж так и прожил бы ничем не примечательную жизнь, но вмешался случай. Во время очередного рейса на галеру нападает корабль рыцарей-госпитальеров. После непродолжительного боя христиане берут османское судно на абордаж, и вся команда оказывается в плену. Прежде чем Аруджа выкупят, он проведёт в рабстве более пяти лет. По иронии судьбы надсмотрщик за рабами в одночасье сам превратился в невольника. Годы, проведённые в плену, ожесточили Аруджа. Вернувшись домой, он начинает грабить христианские корабли с особым цинизмом и в скором времени накапливает внушительное богатство. В его распоряжении целый флот из захваченных галер и парусников, а слава об отважном пирате гремит на всё Средиземноморье. Но золото уже не приносит османскому корсару радости, он хочет большего и решается на захват власти в Алжире. Для начала, собственными руками убивает алжирского султана Селима, а затем объявляет себя правителем и превращает покорённую территорию в настоящее государство пиратов. Перспектива такого соседства совершенно не устраивала испанскую корону, и начинается целая серия военных столкновений испанцев с армией новоиспечённого султана Аруджа. Бои шли и на суше, и на море в течение двух лет. Но в этот раз удача отвернулась от легендарного пирата: весной 1518 года он со своим отрядом попадёт в окружение и погибнет. Смерть Аруджа станет для испанцев настоящим триумфом. Они отрежут ему голову и отправят в качестве трофея испанскому королю Карлу V из династии Габсбургов. А спустя 500 лет в городе Айн-Темушан (Алжир) легендарному османскому пирату будет установлен пятиметровый памятник.

Королевская дочка «Это будет очень тихий брак, вряд ли его обременят дети» , — с нескрываемым удовольствием произнес король Франции Людовик XI на свадьбе своей дочери Жанны и маркиза Луи. За праздничным столом все, кроме короля Франции, транслировали целую палитру эмоций: гости — растерянность, жених — отчаяние, а отец жениха, герцог Орлеанский, пребывал в настоящем трауре. Виной всему внешность юной невесты: она была откровенно уродлива в глазах всей присутствующей публики. Девушка, потупив глаза, молчала весь вечер. Она всё понимала и, глотая обиду, старалась не уронить достоинства. Жанна родилась болезненным ребенком: порок сердца, искривление тазовых костей, сколиоз, рахит, псориаз — и это далеко не весь список недугов, которыми страдала малышка. Ещё в грудном возрасте её отец, король Франции, сосватал дочь за новорожденного маркиза Орлеанского по имени Луи. Шли годы: у Жанны деформировалась грудная клетка, вырос горб, одна нога стала значительно короче другой, а кожа на руках походила на красный, шелушащийся пергамент. При этом девочку природа наградила абсолютным музыкальным слухом, способностью запоминать сложные тексты, она свободно говорила на трёх языках и, главное, обладала чутким и кротким нравом. Добрая, умная, отзывчивая, — осознавая своё природное уродство, она являла собой образец духовной красоты и искренности. Глядя на отчаяние жениха, уныние всех присутствующих и триумф своего папеньки, Жанна прекрасно понимала, что стала инструментом интриг для венценосного отца. Опасаясь того, что боковая ветвь Орлеанских герцогов будет претендовать на престол, Людовик XI выдал дочь-дурнушку, не способную к продолжению рода, замуж за Орлеанского наследника. Луи стыдился своей жены: держался в стороне на приёмах, большую часть времени проводил в другой части замка и в обществе доступных женщин. Жанна терпела, она любила мужа, всячески его оправдывала и бесконечно прикрывала. Когда Луи поднял мятеж против её отца, короля Франции, — она вымолила у папеньки прощение для мужа; когда тот заболел оспой — была рядом, а если творил глупости — исправляла его ошибки тихо и незаметно. Она была его безответно любящей тенью — ежедневно и ежечасно. Так прошло 22 года. Людовик XI скончался; его бездетный сын тоже отошёл в мир иной, не успев привыкнуть к короне, и престол, за неимением других претендентов, достаётся Луи Орлеанскому, которого коронуют под именем Людовика XII. Первое, что делает ноиспечённый король, — затевает развод. В церковном суде он поливает грязью ту женщину, которая посвятила ему свою жизнь: прилюдно клянётся на Библии, что за все годы брака так и не смог выполнить супружеский долг — настолько она ему была противна; обвиняет Жанну в интригах и порочном поведении. Она пыталась оправдаться, доказать, что брак был фактическим, что хранила верность и является истинной католичкой. Но её доводы никто не услышал. Луи получает развод, а убитая горем и предательством Жанна — богатые отступные, на которые открывает монашеский орден и посвящает себя благотворительности. До конца своих дней она будет молиться за здоровье и долголетие того, кто её предал, вымаливать наследников для своего бывшего мужа, меняющего жён словно перчатки с интервалом в несколько лет. Жанна умрёт в 1505 году, в возрасте сорока лет, во сне, от остановки больного сердца. Справедливости ради стоит отметить, что Луи недолго будет щеголять в золоте французской короны — через десять лет его убьёт цирроз печени. Но это уже совсем другая история.🤫

Наша воскресная рубрика А давайте поиграем? В своей заметке из зала суда российский журналист, работавший в XIX веке, писал: "Вот затихли зрители под строгим взглядом судьи. Напряжены лица адвокатов. В зал входят присяжные и занимают свои места. Многие присяжные мне знакомы: полковник в отставке Воронин, коллежский секретарь Виктор Афанасьевич Апухтин, его превосходительство действительный тайный советник граф Доливо-Добровольский. Вижу знакомую физиономию Якова Моисеевича Розенштейна и смущенное лицо купеческой дочки Агафьи Прянишниковой." Безусловно, после реформы Александра II суды присяжных были вполне распространённым явлением, но кое-что в рассказе журналиста не могло соответствовать действительности, так как в самом тексте есть два исключения. Какие это исключения? Чего не могло быть?

Слуга Сварога Завтра на рассвете ему придется лечить, а значит, горн гасить нельзя. Он станет руками Бога Сварога, которые "перекуют" тело молодой беременной женщины, перевернут дитя в утробе и дадут ему родиться. Креслав уже потерял счет этим ритуалам. Волхвы не скупились на советы и "прописывали" лечение кузницей всем хромым, горбатым и немощным. На дворе середина IX века, и язычники верят в способность кузнецов «приковывать» людей друг к другу (привораживать) и лечить физические недуги, ведь если мастер способен изменить форму твердого металла, то уж с мягким телом человека справится однозначно. Креслав — почетный член общины, уважаемый и состоятельный человек племени кривичей, но он изгой. Люди боятся тех, кто изменяет форму вещества, и неважно, кузнец это или гончар. Дома таких ремесленников всегда на отшибе поселений, обычно на берегу водоемов. Они живут вдали от своих соплеменников, но живут по-разному: гончар скромно — на кувшинах и посуде сильно не разбогатеешь, а вот кузнец — с размахом, ведь изготовление оружия, домашней утвари, упряжи, замков и капканов приносит стабильный достаток. А вот ритуалы, по настоянию волхвов, — обязанность Креслава. Разумеется, они не приносят чудесного исцеления, и тут нет вины исполнителя: кузнец лишь проводник воли Сварога, он посредник, и вся вина ложится на исцеляемого — именно он разгневал бога небесного огня, потому и не получил от него милости. Такие, как Креслав, — неприкосновенны. В случае межплеменной войны его семью не угонят в рабство, и тем более не убьют. Никто не посмеет разгневать Сварога, чьим слугой считается кузнец, он — белая кость языческого общества. С установлением централизованной княжеской власти и ростом городов кузнечное дело начинает делиться на специализации. Уже к XIII веку универсальные кузнецы остаются только в деревнях. А вот в городах появляются оружейники, бронники, щитники, стрелники, гвоздочники, замочники, оградники и т.д. В общей сложности 16 специализаций, которые в дальнейшем будут только расширяться. В начале XVIII столетия, с введением рекрутской повинности, жизнь кузнецов-универсалов, на которых держалась хозяйственная жизнь деревень, качественно меняется не в лучшую сторону. Армия нуждается в штатных кузнецах, они должны быть в каждом передовом полку, а это значит, что в рекруты "подчищали" всех, кто в полной мере владел ремеслом. А вот городские узкопрофильные специалисты, хоть и трудились на казенных заказах, но призыву не подлежали — слишком уж нуждалась в них экономика Петровской поры. Казалось бы, с приходом промышленного переворота и века индустриализации профессия кузнеца должна была превратиться в общественный рудимент, но выяснилось, что именно кузнецы могут выковать нужную деталь станка на замену, починить гусеницу танка прямо в поле и подковывать лошадей в батареях на конной тяге. Благодаря фронтовым кузнецам летом 1943 года в битву под Прохоровкой вышли все танки, которые имелись в распоряжении Воронежской линии фронта, что позволило измотать основные силы противника. Но это уже совсем другая история.🤫