Брошка Наебуллиной

Кредитный пузырь: кто на самом деле живет в долг Российский кредитный рынок растет быстрее доходов. По данным ЦБ, в 2024 году портфель необеспеченных кредитов увеличился более чем на 20% г/г, а в 2025 темпы также оставались повышенными. По состоянию на начало 2026 года общий долг россиян превысил 45 трлн рублей, увеличившись только за январь примерно на 1 трлн (+2,2%). Структура долга показательная: почти половина – ипотека (≈21,7 трлн или 48%), ещё около 30% – потребкредиты (~13,4 трлн) и примерно 7% – автокредиты (~3 трлн). При этом реальные доходы населения растут слабо и во многом съедаются инфляцией. Разрыв закрывается за счет долга. Но ключевой сдвиг – в структуре новых заемщиков. По данным НБКИ и ОКБ, именно группа до 30 лет становится одним из главных драйверов новых выдач в кредитных картах, POS-кредитах и рассрочках. У молодых минимальные накопления, но высокая склонность к потреблению и быстрый доступ к цифровым финансовым сервисам. И здесь появляется второй слой – BNPL и сплиты («Долями», «Сплит», «Подели»). Формально это не всегда кредит, поэтому не полностью попадает в показатели долговой нагрузки. Но по сути это является тем же долгом, просто распределенным во времени. В результате формируется скрытая нагрузка: один и тот же человек может одновременно обслуживать кредитную карту, потребкредит и несколько рассрочек. Дополнительный сигнал – поведение банков. Средний лимит по новым кредитным картам снизился примерно до ~98–100 тыс. рублей, что указывает на рост осторожности и ухудшение качества заемщика. ЦБ уже фиксирует рост доли клиентов с высокой долговой нагрузкой и ужесточает макропруденциальные лимиты. Но часть спроса при этом уходит в финтех и ритейл, где регулирование мягче. В итоге формируется многослойная конструкция: Население: наращивает долг, включая «размазанный» через BNPL; Банки: ужесточают условия, но продолжают кредитовать; Финтех и ритейл: масштабируют квазикредитование; Государство: поддерживает спрос, но регулирует не всю систему. Главный сдвиг – поколенческий. Если раньше кредит был инструментом зрелого потребления, то теперь для группы 18–30 лет он становится базовой моделью входа в экономику. Проблема в том, что такая модель устойчива только при стабильном росте занятости и доходов. Как только этот баланс нарушается – долговая нагрузка перестает быть «размазанной» и быстро становится системной. @naebrosh

История о том, как либертарианцы из Кремниевой долины попытались построить «город будущего» на острове Роатан в Гондурасе — и почему это обернулось иском на $10,8 млрд и обвинениями в неоколониализме. 🌴Что произошло: В 2017 году венчурные капиталисты (среди инвесторов Питер Тиль, Марк Андриссен, Сэм Альтман) создали автономный город Próspera с собственными законами, налогами и регулированием. Компании могли выбирать, по законам какой страны работать, или предлагать собственные регуляторные фреймворки. Здесь проводили экспериментальную генную терапию, запрещенную FDA, и биохакинг-эксперименты, расплачивались биткоинами и строили небоскребы выше, чем позволяют местные нормы. 🌴Что пошло не так: Президент, создавший законодательную базу для проекта, получил 45 лет тюрьмы за наркоторговлю. Новая власть отменила закон о спецзонах, назвав это «распродажей территории международному капиталу». Местные жители обвинили проект в захвате земель и неоколониализме. Próspera в ответ подала иск на $10,8 млрд. 🌴Что было дальше: В январе 2026 к власти вернулась Национальная партия, создавшая Próspera. Дональд Трамп публично поддержал нового президента и помиловал того самого президента-наркобарона. Эксперимент продолжается... 🌴В статье разбираем: • как устроена модель частных городов • кто финансирует проект • может ли подобная схема появиться в других странах • и способен ли свободный рынок создать институты, превосходящие государство 📖 Читайте полную статью на сайте: Próspera на райском острове Роатан

Процентный капкан и НДС‑шок: когда ставка душит, а касса уже пустеет В прошлом году Центробанк превратился в настоящего «монстра», гоняя ставку до21% и заставляя бизнес дрожать. В феврале регулятор все же дал слабину — ключевая ставка снизилась до15,5%. Глава ЦБ Эльвира Набиуллина даже пообещала, что в будущем возможны новые снижения, хотя оговорилась: «Либо большими шагами, либо паузами». Средняя ставка в 2026 г. , по расчетам ЦБ, должна упасть до13,5–14,5%. Казалось бы, надо радоваться? Не всё так просто. Чтобы хоть как‑то наполнить бюджет, правительство с 1 января подняло НДС с 20% до 22%. В результате цены в первые недели года выросли на 2,1% – в годовом выражении это уже 6,5%. Сами власти уверяют: «Это разовый всплеск, связанный с налогом». Но население ощущает другое: в январе цены подскочили на 1,7% всего за 19 дней, а годовая инфляция достигла 6,47%. Домохозяйства пока «сдерживают» инфляционные ожидания (13,1% против 13,7% в январе), но на полках магазина уже знаменитые огурцы подорожали быстрее статистики. Высокая ставка не только бьет по потребителю, но и душит бизнес. По данным Российского союза промышленников и предпринимателей, 42% компаний жалуются на неплатежи контрагентов. Каждую четвертую организацию беспокоит нехватка оборотных средств; стоимость кредита делает привычные бизнес‑проекты нерентабельными. Даже гиганты вроде «Самолета» идут в правительство просить субсидированные займы, а «РЖД» продает свои небоскребы, чтобы покрыть долги. Снижение ставки должно оживлять экономику, но один неправильный шаг — и инфляция рванет вверх. ЦБ уже повысил прогноз по инфляции до 4,5–5,5%. Причина — не только налог, но и будущий бюджет: если дефицит вырастет, снижения ставки не будет. С другой стороны, высокие проценты тормозят и без того слабый рост: экономика едва тянет 1% в год, а граждане урезают потребление, потому что доходы не успевают за ценами. Происходит парадокс. Чтобы избежать обвала бюджета, государство повышает налоги и удерживает высокую ставку. Но эти меры же загоняют экономику в стагфляцию и усиливают неплатежи в бизнесе. Как подсчитал ЦБ, цены вырастут на 6,5% только из‑за январского скачка, а новый дефицит бюджета может достигнуть 4,4% ВВП. В таких условиях регулятор метафорически держит в одной руке резиновую брошку (ставку), а в другой — тяжелый молот (инфляцию). Ослабишь хватку — металл попадет в лоб потребителям; удержишь — бизнес задохнётся. Итог печален: пока инфляция разгоняется налогами, а предприятия тонут в кредитном болоте, ставка останется как минимум двузначной. На глазах вырисовывается странная картина: страна вроде бы богата, но люди предпочитают покупать меньше, а компании перестают расширять производство. «Процентный капкан» ловит всех — от бизнес‑гигантов до хозяйки в деревне, которая теперь считая копейки, смотрит на ценник и надувает губы: а могла бы ведь купить пару брошек. @naebrosh

FSB об итогах 2025 г. Так ли стабильны стейблкоины? Совет по финансовой стабильности (FSB) опубликовал отчет за прошедший 2025 г., в котором поделились крайне интересными наблюдениями: глобальная финансовая система формально устойчива, но внутри нее накапливаются новые уязвимости. В отчете FSB фиксирует, что крипторынок остается волатильным, однако стейблкоины продолжают расти – как по капитализации, так и по объему транзакций. При этом ключевая деталь – они по-прежнему почти не используются в реальной экономике, оставаясь в контуре криптоторговли и DeFi. На этом фоне растет масштаб среды, в которой они обращаются. Небанковский финансовый сектор (NBFI) уже контролирует ~51% глобальных активов и вырос на 9,4% за 2024 г. – вдвое быстрее банковского сегмента. Это означает, что даже относительно небольшой сегмент вроде стейблкоинов может быстро масштабировать риски на всю систему через взаимосвязи с рынками и институтами. ФСБ отдельно подчеркивает: проблема не в текущем размере рынка, а в качестве регулирования. Проверка внедрения глобальных правил 2023 г. Показала существенные разрывы и несогласованность между юрисдикциями, что создает классический эффект регуляторного арбитража. Иными словами, рынок уже глобальный, а надзор – фрагментирован. Ключевая зона риска – трансграничные стейблкоины. Они одновременно функционируют в нескольких странах и управляют резервами через разные юрисдикции, что создает набор уязвимостей: от ликвидности и структуры резервов до операционных сбоев и цепных эффектов через инфраструктуру. При росте связей с традиционными финансами это превращается в потенциальный канал передачи кризисов. Но основной удар приходится не по развитым экономикам. ФСБ прямо указывает: для развивающихся стран стейблкоины – это риск макрофинансовой дестабилизации. Речь о вытеснении национальных валют, снижении эффективности денежно-кредитной политики, давлении на бюджеты и обходе контроля за движением капитала. Фактически – частичная утрата денежного суверенитета. Вывод отчета предельно прагматичный: стейблкоины пока не стали системообразующими, но растут быстрее, чем формируется надзор. Для развитых рынков – это риск волатильности, для развивающихся – риск потери контроля над финансовыми потоками. @naebrosh

Прекрасное далеко... что происходит с рынком акций? Помните мы ещё в 2024 писали про цель по капитализации? Капитализация компаний в РФ должна вырасти минимум до 66% ВВП к 2030 г. и до 75% ВВП к 2036 г. Минфин под эту цель собирал федеральный проект «Развитие финансового рынка» и закладывал ориентир в 20 IPO в год с общей капитализацией около 4,5 трлн руб., из которых примерно 1 трлн руб. должны были дать госкомпании. Что же теперь? Спойлер: в 2025 году на IPO вышло только 4 компании. На конец 2025 г. капитализация рынка акций составляла чуть меньше 53 трлн руб., или 23% ВВП при том, что в 2023 г. она составляла 25% ВВП. Она мало того, что не выросла, но еще больше отдалилась от цели. Что происходит? Немного ретроспективы: За последние 10 лет прошло 76 IPO, DPO и SPO российских компаний на Московской бирже, 36 из них (47%) пришлись на 2023-2026 гг. Суммарно с 2016 г. рынок привлек $15,9 млрд, но средний размер размещения упал почти в 3 раза: с $312 млн в 2016-2023 гг. до $111 млн 2024-2026 гг. Аналогичную ситуацию можно увидеть и в структуре: по числу сделок лидируют финансовые услуги (13 размещений в $3,5 млрд), далее технологии и телеком (12 размещений в $0,4 млрд), хотя больше всего денег принесли компании ритейла - 11 размещений в $4,5 млрд. Вся проблема в самой конструкции рынка - высокая концентрация. 20% размещений дают около 70% всех привлеченных средств, а крупных размещений становится все меньше. Малые компании составили половину всех сделок, хотя по деньгам на них пришлось около 10%. В результате число IPO растет, а капитализация нет. Еще тогда же в 2024 Мосбиржа говорила, что для достижения цели фондовому рынку понадобится 30 Сбербанков, Роснефтей и Лукойлов. И вот забавно: представьте что вы купили по 1 акции в каждом IPO на Московской бирже, которые прошли в 2024 г. и забыли о них. Тогда вы бы потратили в среднем 9,8 тыс. руб. Но на 30 декабря 2025 г. рыночная стоимость тех же акций составила бы уже 5,1 тыс. руб. (-48,5%). А капитализация этих компаний упала на 32,3%, хотя капитализация МосБиржи за весь 2025 г. выросла на 16,2%. Биржа, конечно, тоже не сидит на голом энтузиазме: за включение акций в листинг она берет от 50 до 260 тыс. руб. плюс ежегодную плату за поддержание листинга, зависящую от капитализации. В отдельных режимах сделок со стороны эмитента действует и оборотная комиссия до 0,15%. Ну и вишенка на торте: по программе Минэкономразвития и ЦБ для МСП субсидируются затраты по договору об организации размещения, рейтингу, аудиту и юридическим услугам до 5% от объема привлеченных средств. Причем в данном случае субсидируются затраты не только на IPO, но и в случае выпуска облигаций необходимо "документально зафиксированное намерение провести первичное публичное размещение акций на бирже в будущем" (напомним, что условием для IPO на Мосбирже является выручка >1 млрд руб.). @naebrosh

Новый любопытный актив: не успели рынки переварить CBDC, как на горизонте появилось цифровое золото Золото всегда жило по логике дефицита: в мире накоплено около 220 тыс. тонн надземного металла, а ежегодная добыча добавляет к этому запасу лишь примерно 1,8%. На этом фоне золото остается активом на более чем $30 трлн – слишком большим, чтобы его игнорировать, и слишком редким, чтобы его легко заменить. Но теперь рынок пытается упаковать этот старый актив в новый формат. В 2025 году биржевые фонды на золото обеспечили 16% годового спроса, привлекли $89 млрд притока, подняли суммарный объем активов под управлением до $559 млрд, а общий объем золота в них – до 4 025 тонн. Параллельно рынок токенизированного золота превысил капитализацию $4 млрд. То есть интерес к золоту никуда не исчез – он просто начал уходить в цифровую оболочку. И вот здесь начинается самое интересное. Цифровое золото выглядит как удобная идея, но за красивой оболочкой стоит очень тяжелая механика: хранение, логистика, страховка, аудит, комплаенс, выкуп, сверка запасов и цифровых записей. На практике это уже не один продукт, а целая цепочка из десятков участников, где каждый добавляет стоимость, трение и задержку. Проблема в том, что доверие к таким инструментам пока не стало автоматическим. У разных решений разные правила выкупа, разные сроки, разные условия хранения и разная прозрачность подтверждения резервов. В результате цифровое золото пока больше похоже на набор отдельных продуктов, чем на единый рынок с понятными стандартами и общей ликвидностью. Именно поэтому идея Gold as a Service выглядит не как очередной маркетинговый ярлык, а как попытка собрать инфраструктуру заново. Модель строится на трех слоях: физический слой хранит и двигает металл, цифровой слой выпускает продукт, а связующий слой синхронизирует металл и записи так, чтобы банк или финтех мог запускать цифровое золото без строительства всей системы с нуля. Если эта модель приживется, золото перестанет быть только защитным активом на случай кризиса. Оно может стать инструментом для переводов, залога, расчетов и краткосрочной ликвидности – то есть получить новую жизнь уже не как слиток в хранилище, а как цифровой финансовый слой. Особенно на фоне того, что молодая аудитория давно живет в цифровой логике: 86% представителей поколения Z узнают об инвестициях еще до выхода на рынок труда, а 66% инвесторов в возрасте 18–40 лет принимают инвестиционное решение менее чем за 24 часа. Так что история здесь не про «еще один токен». История про попытку превратить золото в инфраструктурный актив нового поколения. Рынок уже показал спрос: $89 млрд притока в биржевые фонды на золото, более $4 млрд в токенизированном золоте, более $30 трлн в базовом объеме самого металла. Осталось только понять, кто первым соберет для этого нормальные правила игры. @naebrosh

OCSiAl: возврат технологии, 9,366 млрд и новая реальность для deeptech В продолжении темы РОСНАНО фактически возвращается к одному из самых заметных российских технологических проектов - активам, связанным с OCSiAl в Новосибирске. История, которая еще недавно воспринималась как классический кейс успеха deeptech из Академгородка, сейчас превращается в показательный пример пересборки отношений между наукой, бизнесом и государством. Советский районный суд Новосибирска удовлетворил иск прокуратуры в интересах Минобрнауки и взыскал 9,4 млрд руб. неосновательного обогащения. Ответчиками выступили академик РАН Михаил Предтеченский, а также компании «Плазмокатализ», «Универсальные добавки» и люксембургская Long Life Technologies S.A. По версии прокуратуры, технология синтеза одностенных углеродных нанотрубок, разработанная в Институте теплофизики СО РАН, была фактически выведена из государственного научного контура и положена в основу коммерческой группы, позволившей извлечь более 9 млрд. Судебное решение носит не только финансовый, но и структурный характер. В доход государства обращены ключевые корпоративные связки: 100% долей «Плазмокатализа» в «Универсальных добавках», 99,97% долей Long Life Technologies в «Плазмокатализе» и оставшиеся 0,02% «Универсальных добавок». То есть речь идет о полной консолидации контроля над активом. На этом фоне ключевой поворот практический: РОСНАНО уже вышло на площадки, проводит аудит активов, производственной базы и технологического контура и готовит предложения по восстановлению производства. Фактически госкорпорация выступает не как инвестор роста, а как оператор по восстановлению технологического актива после правового конфликта. Важно понимать масштаб: OCSiAl - это не нишевая история. Компания выросла из проекта в новосибирском Академгородке при участии РОСНАНО и к 2019 году оценивалась примерно в $1 млрд. Это один из редких российских deeptech-проектов, сумевших выйти на глобальный рынок с продуктом в категории advanced materials. С точки зрения аналитики, происходящее формирует сразу несколько долгосрочных эффектов. Во-первых, появляется прецедент ретроспективного возврата научных разработок, если доказано их неправомерное отчуждение из государственного сектора. Во-вторых, государство в лице РОСНАНО де-факто занимает роль «кризисного инвестора последней инстанции», способного не только финансировать, но и перезапускать сложные технологические цепочки. В-третьих, резко возрастает значимость справедливого владения правами на интеллектуальную собственность: сама по себе международная корпоративная обвязка, включая юрисдикции вроде Люксембурга, больше не воспринимается как гарант защиты подобной кражи технологий. При этом ключевая интрига остается технологической. Одностенные углеродные нанотрубки - это стратегический материал для аккумуляторов, композитов и электроники, и в случае успешного восстановления производства актив принесет крайне высокую ценность для страны. @naebrosh

Китай и Россия: торговля больше не растет по инерции В 2025 году товарооборот России и Китая впервые за пять лет снизился – до $228,1 млрд, или на 6,9% год к году. Китайский экспорт в Россию уменьшился на 10,4% до $103,3 млрд, импорт из России – на 3,9% до $124,8 млрд. При этом у России сохранился профицит торговли с Китаем в $21,5 млрд, а сам двусторонний оборот уже третий год подряд остается выше отметки $200 млрд. Просадка была заметна еще в течение года. За январь–сентябрь 2025 года торговля уже сократилась на 9,4% и составляла $163,6 млрд. За тот же период экспорт Китая в Россию снизился на 11,3% до $73,6 млрд, а поставки из России в Китай – на 7,7% до $90 млрд. Охлаждение шло не как разовый сбой, а как постепенное ослабление прежнего импульса. Самое заметное замедление пришлось на сырьевой блок. В 2025 году Китай купил 100,7 млн тонн российской нефти – на 7,1% меньше, чем годом ранее, а стоимость этих поставок снизилась на 20,4% до $49,8 млрд. Одновременно китайские закупки российского СПГ выросли на 18,2% до 9,8 млн тонн, а их стоимость составила почти $5 млрд. То есть газовый поток частично поддержал общий баланс, но нефтяной сегмент заметно ослаб. В результате торговля не рухнула, но стала уже и более зависимой от нескольких крупных потоков. Когда нефть проседает в стоимостном выражении, а газ и отдельные энергетические маршруты удерживаются лучше, общая цифра остается крупной, но ее устойчивость снижается. Такая структура больше похожа на рынок с пределом роста, чем на канал, который может бесконечно расширяться по инерции. Для России это означает, что Китай по-прежнему остается ключевым торговым партнером, но уже не выглядит безлимитным источником расширения внешней торговли. Для Китая российское направление остается важным, однако и оно все сильнее упирается в цены, состав поставок и собственную структуру спроса. @naebrosh

Алгоритм против индустрии: как Google обрушил рынок памяти за один день Еще в прошлом году весь мир обсуждал дефицит оперативной и графической памяти. AI бум поднял цены на DRAM и HBM до небес: Micron, Samsung, SK Hynix стояли в очереди за субсидиями и поднимающимися котировками. Но на этой неделе рынок потрясла новость: Google объявила об алгоритме TurboQuant, который обещает стать новым витком эволюции ИИ-вычислений. Первый эффект – не в дата центрах, а на бирже: бумаги SanDisk упали на 11,02%, Micron потеряли 6,97%, SK hynix – 6,23%, Samsung Electronics – 4,71%, Nvidia – около 4,2%. Список далеко не полный, но отчетливо демонстрирует – финансовый рынок решил, что "кризис памяти" закончился. Что за TurboQuant? Без углубления в математику: это метод, который сокращает объем кэш-памяти в языковых моделях – решение Google позволяет хранить те же объемы данных в трех битах вместо шестнадцати, не теряя точности "старших" моделей. В тестах новинка показала восьмикратное ускорение вычислений и шестикратную экономию памяти. Понятно, почему инвесторы нервничают: если модели перестанут "жрать" VRAM, может, и чипы никому не нужны? Биржа среагировала моментально – торговцы увидели в новинке от Google угрозу спросу на физическую память и нажали кнопку "продать". При этом пока компании теряли капитализацию, Nasdaq 100 в тот день вырос. Такой дисбаланс говорит о панике: за последние два года производители памяти росли на ожиданиях "AI суперцикла". Любая новость о снижении потребности в хранилищах заставляет спекулянтов фиксировать прибыль. При этом Аналитики Wells Fargo напоминают: TurboQuant действительно бьет по кривой себестоимости, но освоить его массово – вопрос не пары дней. Лабораторные алгоритмы не мгновенно превращаются в промышленные стандарты, а компании с многомиллиардными бюджетами на дата центры все еще строят комплексы, где память занимает одну из ключевых строк в смете. И даже если кеш можно ужать в 6 раз, сэкономив на памяти, CAPEX на процессоры, сети и охлаждение никуда не денется. А главное, как подсказывает опыт – когда ресурс становится дешевле и доступнее, потребление растет. Снижение стоимости хранения данных ведет к тому, что бизнес активнее "забивает" имеющиеся ресурсы, после чего докупает новые и хранит еще больше контента. Экономическая составляющая указывает, что этот рыночный откат может оказаться краткосрочным. Так, Lynx Equity считает, что даже при компрессии спрос на DRAM и флеш память останется высоким: новые модели используют освобожденный объем для удлинения контекстов, запуска мультимодальных систем и работы на устройствах с меньшим объемом памяти. А Wells Fargo отмечает, что TurboQuant пока уникален для Google, и неизвестно, когда конкуренты смогут повторить технологию. Пока же AI инфраструктура растет двузначными темпами, и метаналогии вроде парадокса Джевонса вновь напоминают: повышение эффективности почти всегда рождает новыйи даже больший спрос. Так что история TurboQuant показывает не столько завершение "памятного кризиса", сколько начало новой гонки за эффективность – Micron и SK Hynix уже делают ставку на высокоскоростную память HBM3e и 3D Stack, которую потребует любая серьезная AI система. А Google, Microsoft и Amazon только в ближайшие два года планируют потратить сотни миллиардов долларов на развитие дата центров. Рынок пережил эмоциональную реакцию, но фундаментальные тренды – рост числа моделей, расширение контекстов, переход к новым, лучшим версиям AI – остаются. Для инвестора это повод внимательно следить не только за новыми чипами, но и за тем, как софт влияет на стоимость железа. А для производителей – напоминание: выигрывают те, кто умеет переключаться на новые стандарты раньше других. @naebrosh

Рупии на паузе: почему российские деньги в Индии не превращаются в товарооборот Индия обсуждает с Россией возобновление экспорта сжиженного природного газа на фоне перебоев с поставками из стран Персидского залива. Кроме того, Нью-Дели намерен удвоить закупки российской сырой нефти – уже в ближайший месяц они могут достичь не менее 40% от всего индийского импорта нефти. В начале марта США даже разрешили Индии закупать российскую нефть в танкерах. Но за этим внешне выгодным потоком стоит куда более неприятная для России история. Товарооборот России и Индии в 2024/25 финансовом году вырос до $68,7 млрд, но структура этого оборота осталась крайне перекошенной: Индия экспортировала в Россию лишь $4,9 млрд, тогда как импорт из России составил $63,8 млрд. Иначе говоря, на каждый доллар индийского экспортаприходилосьбольше $13 российского импорта. Основу этого потока по-прежнему составляла сырая нефть: только на нее пришлось $56,8 млрд индийского импорта из России. Именно такой перекос и создает проблему с рупиями. Чтобы торговля в национальных валютах вообще работала, Резервный банк Индии (RBI) в 2022 году разрешил механизм международных расчетов в рупиях через специальные рупиевые корреспондентские счета SRVA. Через них иностранные банки могут держать рупиевые остатки, возникшие из торговых расчетов. Но главный вопрос никуда не делся: куда именно тратить эти рупии? По оценке еще в 2023 году на счетах российских компаний в Индии могло скопиться около $39 млрд. С тех пор проблема вывода или конвертации этих средств так и не была решена, а значит, сумма могла вырасти еще сильнее. При этом ранее Индия уже упрощала работу механизма SRVA: банки получили право открывать такие счета без предварительного согласования с регулятором, а владельцам счетов разрешили инвестировать рупиевый излишек в индийские государственные бумаги. Но даже расширение финансового механизма не решает главного вопроса – во что именно эти рупии превращать. В той же структуре торговли Индия в 2024/25 финансовом году продала в Россию в основном инженерные товары $1,3 млрд, электронику $862,5 млн, лекарственные препараты $577,2 млн и химическую продукцию $545 млн. На другой стороне – десятки миллиардов долларов поставок сырья из России. Пока экспорт Индии в Россию измеряется несколькими миллиардами, а импорт – десятками миллиардов, рупии в индийской системе будут накапливаться быстрее, чем превращаться в полноценный торговый оборот. Смысл этой схемы особенно хорошо виден, если посмотреть на логику SRVA. По официальным разъяснениям RBI, это дополнительный способ расчетов, который снижает зависимость от твердых валют и должен облегчать двустороннюю торговлю. Но сам по себе он не создает новых товаров для покупки и не расширяет российский экспорт в Индию. Финансовая инфраструктура здесь уже опережает товарную. Поэтому история с рупиями в Индии – это не столько про валюту, сколько про пределы самой торговли. Если одна сторона продает на $63,8 млрд, а покупает всего на $4,9 млрд, никакие технические улучшения расчетной схемы не убирают главный дисбаланс. Рупии можно аккумулировать, инвестировать и переформатировать в расчеты. Но пока товарный обмен остается таким перекошенным, проблема будет возвращаться снова и снова. @naebrosh

Роснано: цифры Давайте честно — не так часто видим кейсы, где крупная технологическая компания показывает не просто рост, а кратный рост. Но у Роснано в 2025 году именно такая история. Чистая прибыль — 4,96 млрд рублей. Годом ранее было 2,08 млрд. То есть рост в 2,4 раза. Плюс 138% за год. Согласитесь, звучит уже не как «осторожное восстановление», а как вполне уверенное ускорение. Добавим к этому рост активов на 28% год к году и рентабельность активов на уровне 18%. Это уже не просто про «заработали больше», а про то, что компания стала эффективнее работать с тем, что у нее есть. И здесь важно — это не эффект одной сделки или случайного фактора. Внутри — довольно приземленная, но работающая логика: операционная дисциплина, оптимизация затрат и точечные корпоративные решения. Без магии, но с результатом. Как отмечает Дмитрий Тарасов, прибыль растет уже второй год подряд. А это уже сигнал: речь не про разовый всплеск, а про формирующийся тренд. Что это значит на практике? У компании появляется больше пространства для маневра — можно активнее заходить в технологические проекты, доводить разработки до промышленного применения, а не останавливаться на стадии идеи. Если коротко: цифры показывают, что модель начинает работать так, как задумывалось. И теперь главный вопрос — получится ли удержать темп. Как думаете, это уже устойчивый разворот или пока рано делать выводы? @naebrosh

Образование как инвестиция, которая дорожает Высшее образование в России в 2026 году все меньше похоже на «разумную инвестицию» и все больше – на дорогой входной билет. По данным Минобрнауки, в 2025 году стоимость обучения в российских вузах предварительно выросла на 12%, в Москве – на 15,7%; в Санкт-Петербурге рост составил 11,1%. Ведомство также указывало, что плата за бакалавриат в среднем по стране 2,4 среднемесячных зарплат по региону – то есть даже базовый уровень образования стал заметной статьей семейного бюджета. Но средняя цифра здесь скрывает более жесткую динамику в сильных вузах. РБК сообщал, что в 2025–2026 учебном году МФТИ поднял стоимость отдельных программ до 60%, МГУ и СПбГУ – примерно на 40%, а в 7 из 10 топовых вузов стоимость отдельных направлений выросла минимум на 25%. На практике это означает, что дорожает не просто диплом, а именно тот диплом, который покупают как социальный лифт. В 2026 году давление усиливается еще и со стороны правил приема. Минобрнауки уже сообщало о сокращении примерно 47 тыс. платных мест, что составляет около 13% от их общего числа. Регулирование затронет 40 направлений, включая экономику, менеджмент, юриспруденцию и ряд гуманитарных специальностей. Иначе говоря, образование дорожает не только в цене, но и по доступности. При этом сама структура приема сильно различается по регионам. В бакалавриате и специалитете доля бюджетных мест в Москве составляет лишь около 26–57%, тогда как в регионах она может достигать примерно 70%. Это означает, что доступ к бесплатному образованию в крупнейших образовательных центрах заметно ниже, а значит, именно там финансовый барьер становится ключевым фактором отбора. Это хорошо видно и по поведению семей. РБК писал, что россияне в среднем готовы платить за обучение в вузе около 293 тыс. руб. в год, и эта сумма за год выросла на 25%. Когда ожидания за абитуриента и реальная стоимость обучения расходятся настолько быстро, образование перестает быть нейтральным выбором и превращается в финансовое решение с длинным горизонтом. На этом фоне высшее образование все больше напоминает актив с растущим входным порогом. Цена входа повышается, платных мест становится меньше, а конкуренция за сильные программы только жестче. В такой конструкции вопрос уже не в том, нужно ли образование, а в том, кто вообще сможет его оплатить без заметного удара по семейному бюджету. @naebrosh