mi3ch

Питер Брейгель Старший. Война сундуков с копилками Немного про политику на Ближнем Востоке. Стороннему наблюдателю может показаться, что Иран помогает Хамас потому, что он сочувствует палестинцам и желает помочь им. Дескать, это такая арабская или мусульманская солидарность. На самом же деле нет ничего более далекого от реальности. Это не про арабскую солидарность: Иран не арабская страна. Это не про мусульманскую солидарность: Иран — шиитский, а Хамас — суннитский. Это не про помощь беженцам — палестинских лагерей на территории Ирана практически нет. Более того, любая сторона, которая сочувствовала бы несчастным палестинцам, хотела бы мира и помогала бы восстанавливать гражданскую инфраструктуру. Иран же вкладывается исключительно в войну. Ирану нужна война и только война. Собственно в регионе есть несколько видов самых разных идентичностей. Есть идентичность мусульманская — мы все исповедуем ислам. И здесь тоже все непросто — кроме суннитов и шиитов есть еще зейдиты, алавиты, ибадиты, салафиты (ваххабиты). Есть идентичность арабская — мы все арабы. Относительно недавно появилась идентичность национальная — мы все сирийцы, иорданцы, египтяне и пр. А множество людей на Ближнем Востоке живут еще в донациональных формированиях — в хамулах (кланах). В них вообще все решает местный шейх. Иран же сделал ставку на другую идентичность: мы все вместе боремся с Мировым Сатаной — США и его приспешником Израилем. Иран, как и путинская Россия мечтает стать региональной сверхдержавой. И поддержка им вооруженных групп (Хамас в Газе, Хезболла в Ливане, шиитские милиции в Ираке, хуситы в Йемене) — это способ влиять на политику всех соседних стран. Поставьте себя, например, на место Ливана и попробуйте не считаться с Ираном, когда у него есть тысячи вооруженных боевиков в вашей стране. Трагедия 7 октября не случайно произошла перед подписанием Израилем договора с Саудовской Аравией. И война сорвала нормализацию отношений израильтян с саудитами. Иран торгует нестабильностью ради своих претензий на роль региональной сверхдержавы. И ему с высокого минарета плевать на палестинцев. Для Ирана палестинский конфликт идеален как инструмент: он очень застарелый, он раскалывает Запад, он радикализует улицу и он всегда на первых полосах. Это настоящая Игра престолов — Ирану не нужно, чтобы конфликт решился. Ему нужно, чтобы он никогда не заканчивался. Для аятолл мир — это потеря рычага влияния. Палестинцы для Ирана — не цель, а средство. Поэтому не спешите обвинять в войне Израиль. Это последняя страна на Ближнем Востоке, которая хочет войны. Израильтяне слишком любят своих детей, чтобы рисковать их жизнью. И торговать евреи умеют ничуть не хуже, чем воевать. p.s. Наверное даже политика Ирана ближе к политике СССР, которому было абсолютно наплевать на «братские народы» в Африке или в Азии. Коммунисты поддерживали «антиколониальные движения» прежде всего потому, что восстания и революции в них ослабляли Запад. СССР не был заинтересован в том, чтобы Вьетнам, Ангола, Мозамбик, Эфиопия, Афганистан, Куба, Никарагуа, Йемен и другие страны стали богатыми, свободными и стабильными. И коммунисты и исламисты действуют одинаково — они создают зоны напряжения.

И то же самое происходит и в рекламе. Когда вы видите рекламу со знаменитостью (этос), эмоциональным сюжетом (пафос) и данными об эффективности продукта (логос) — это чистый Аристотель, спустя 2400 лет. Бренды строят этос так же, как люди. Покупка айфона — это акт доверия покупателя Apple. Используя пафос реклама почти никогда не продает продукт. Она продает состояние. Не машину, а свободу. Не кофе — а утро, в котором у тебя все получается. Логос в рекламе в основном идет в довесок. Это минимальное оправдание рациональности: «9 из 10 рекомендуют», «быстрее на 30%», «выгоднее». Эти цифры никто никогда не проверяет. Они нужны, чтобы покупатель сказал себе: «я же умный и покупаю не только из-за эмоций». p.s. Добавлю, что ИИ продает вам себя точно также. Этос — доверие к ИИ строится через спокойный тон, признание ограничений, кажущуюся логичность и отсутствие самоуверенности. Когда ИИ в конце добавляет «я могу ошибаться» — это чистый этос. И чем МЕНЕЕ всезнающим кажется ИИ, тем БОЛЬШЕ ему доверяют. Пафос — хороший ИИ чувствует эмоциональное состояние пользователя и подстраивает под него длину ответа, степень уверенности и стиль речи. Это даже не манипуляция, а эмоциональная синхронизация — ровно то, что Аристотель считал необходимым условием убеждения. Так опытные переговорщики зеркалят своего оппонента, принимая похожую позу и говоря в комфортном для собеседника темпе. Логос — ИИ почти всегда использует энтимемы. Он не доказывает вам все с нуля, он опирается на общие допущения и подстраивает аргументы под контекст пользователя. Так появляется новый вид логоса — контекстуальный, а не универсальный. И самый тонкий момент: чем лучше работает убеждение, тем меньше мы замечаем, что нас в чем-то убеждают.

Одна из самых актуальных книг Аристотеля сегодня — его «Риторика». Как искусство находить возможные способы убеждения в каждой конкретной ситуации. Аристотель сразу честно признает, людей убеждают не только факты, но и характер говорящего и эмоции слушателей. И именно это он систематизирует. Три важнейших столпа риторики: этос, пафос и логос Этос — это доверие к оратору. Люди склонны верить тем, кто кажется им разумным, порядочным и благонамеренным. Этос не равен репутации до выступления, он создается во время речи — тоном, выбором аргументов, признанием ограничений, даже паузами. И если тебе не доверяют, твои аргументы не услышат. Важнейшие элементы этоса: демонстрация практического разума (phronesis) — вы знаете, о чем говорите, добродетель (arete) — вы искренни и честны, доброжелательность (eunoia) — вы желаете блага слушателям, а не только своей выгоды. Пафос — это то, в каком состоянии находится слушатель. Это не пафосность, а эмоциональное состояние аудитории. Люди думают по-разному, когда они злятся, боятся, надеются или чувствуют благодарность. Аристотель не призывает «играть на чувствах». Он пишет, что игнорировать эмоции слушателей — значит говорить в пустоту. Эмоции должны соответствовать теме. Логос — что именно доказывается. Это структура аргумента. Но Аристотель понимает, что в реальной жизни редко есть такие же строгие доказательства, как в математике. Поэтому он вводит ключевое понятие: энтимема — «укороченный силлогизм». Это аргумент, где часть выводов подразумевается, потому что аудитория и так их знает. Например: «Он украл — значит, ему нельзя доверять». Этос, пафос и логос — важнейшие составляющие. Но есть еще — кайрос (правильно выбранное время), гипофора (вопросы и ответы) — управляет разговором, задавая вопрос и немедленно предлагая «лучший» ответ. Есть анафора — повторение в начале, которая создает ритм и динамику и делает ключевые моменты запоминающимися и выразительными («I have a dream» Мартина Лютера Кинга). Есть эпифора — повторение в конце («Карфаген должен быть разрушен» Катона Старшего) и пр. Аристотель первым сказал то, с чем и сегодня многие не могут согласиться: люди принимают решения не как логические машины, а как социальные и эмоциональные существа. И еще более неприятная истина: хорошая речь — это не победа истины над ложью, а победа лучше поданной позиции. Добавлю, что сегодня многие ошибаются считая, что задача суда — установление истины. Хотя настоящая задача судопроизводства — предоставление обеим сторонам равных возможностей защищать свою позицию в суде. А присяжные не определяют истину, а решают, аргументы какой из сторон были убедительнее. И сегодня «Риторика» Аристотеля актуальна в политике. Этос важнее программы. И люди в большинстве голосуют не за программу, а за свои ощущения: «видный, серьезный, солидный мужчина», «свой парень», «он говорит понятным мне языком» и т.д. Пафос в политике — управление коллективными эмоциями. Президентская кампания давно работает не с аргументами, а с эмоциональными циклами: сначала напугать, потом предложить решение, затем закрепить лояльность. Фактически политики управляют всего тремя коллективными эмоциями: страх (запрос на порядок), обида (поиск врага) и надежда (все у нас получится). Факты здесь вторичны — они служат оправданием эмоции, а не ее источником. Логос в политике сегодня — это правдоподобие, а не доказательство. Фразы вроде: «все понимают», «очевидно, что» или «эксперты говорят» — это классические энтимемы: логика, где половина аргументов сидит в головах аудитории.

Производство всех компьютерных чипов в мире зависит от работы голландской компании ASML, которая владеет одной из самых невероятных технологией в мире. ASML делает литографические машины, без которых невозможно выпускать современные процессоры (5 нм, 3 нм и пр). Изначально производители полупроводников использовали естественный свет для фотолитографии — процесса травления микроскопических схем на кремниевых пластинах. Однако по мере роста спроса на транзисторы меньшего размера оказалось, что обычный свет для этого слишком «толстый». И классическая оптика уперлась в физический предел. Чтобы рисовать элементы размером в несколько нанометров, нужен свет с длиной волны около 13,5 нанометра — это экстремальный ультрафиолет (EUV). Но все дело в том, что экстремальный ультрафиолет не проходит через воздух, не отражается обычными зеркалами и не может быть получен никаким классическим источником света. И тут начинается безумие. В вакуумной камере с частотой около 50 000 раз в секунду летят капли олова, размером примерно 20–30 микрон (тоньше человеческого волоса). В каждую каплю сначала попадает подготовительный лазер, расплющивая ее в тонкий блин. Потом по этому блину бьет главный лазер мощностью десятки киловатт. В результате олово мгновенно превращается в плазму с температурой 200 000–300 000 градусов (температура на поверхности Солнца — всего около 5500 градусов). Испаряющееся олово загрязняет оптику, поэтому есть невероятно сложная система защиты и очистки. Получившаяся раскаленная плазма испускает излучение, включая и нужную длину волны 13,5 нм. Но хотя все происходит в сверхглубоком вакууме, 99,999% этого света теряется. Фактически, чтобы получить несколько ватт полезного EUV, система потребляет мегаватты энергии. Этот свет нельзя сфокусировать линзами (EUV поглощается стеклом). Его собирают используя многослойные зеркала из молибдена и кремния. Если зеркало отклонится на толщину нескольких атомов — рисунок плывет. EUV свет отражается от маски с рисунком схемы, затем — от набора сверхточных зеркал. Затем он попадает на кремниевую пластину с фоторезистом, на котором происходит экспонирование слоя. Дальше — травление и напыление. Снова, снова и снова. Для одного чипа нужны десятки проходов, сотни операций, месяцы производственного цикла и годы настройки машины. В одной машине ASML EUV более 700 000 деталей и компонентов от десятков поставщиков — от Zeiss (оптика) до Trumpf (лазеры). Цена одной такой машины доходит до 250 млн долларов за штуку. Дороже нового Боинга. Вся эта космическая технология существует ради одной цели: нарисовать линии толщиной в несколько атомов на пластине кремния размером с тарелку. И все это — 24/7, с запредельной надежностью и точностью. Вся цивилизация держится на вещах, о существовании которых большинство людей даже не подозревает. Ни Китай, ни Россия никогда не смогут повторить этой технологии. EUV — это одновременно: физика плазмы, ультраточная оптика, лазеры мегаваттного класса, сверхглубокий вакуум, материалы с атомной чистотой, мехатроника с нанометровой стабильностью. Провал в одном звене рушит всю систему. Поэтому весь мир покупает эти машины — они идут на Тайвань, в Южную Корею, в Китай. 90% всех литографических машин, проданных компанией за последние 30 лет, все еще работают. Только одна компания в мире Carl Zeiss SMT умеет делать такие зеркала, которые состоят из 100 чередующихся слоев молибдена и кремния, которые шлифуются годами с точностью до нескольких атомов. EUV — это тысячи датчиков, предсказание износа, коррекция в реальном времени, машинное обучение задолго до моды на ИИ. Этот софт создавался 20 лет и он связан с конкретным железом, которое никто другой делать не умеет. Копировать код бессмысленно без понимания контекста. EUV нельзя украсть. Эту технологию невозможно «быстро повторить». Ее можно только медленно десятилетиями выращивать. И никакие «цап-царап» тут невозможны в принципе.

Идея вставить узурпатора в советский мультфильм, в принципе, не такая уж и плохая. Это действительно довольно примитивно рисованный персонаж советского времени. Только вместо «Каникул в Простоквашино» точнее было бы выбрать «Приключения капитана Врунгеля». И название подходит точнее и антураж лучше соответствует. Как вам кажется, какому мультфильму этот тип подошел бы лучше?

Все обращают внимание на те события, которые происходят после нападения России на Украину. Но не менее важно и то, какие события НЕ ПРОИСХОДЯТ, хотя вполне могли бы произойти. Россия не отключена от глобального Интернета, хотя это совсем несложно сделать — весь трафик проходит всего через несколько точек. Война не вышла в космос — продолжает работать российский Глонасс. Не атакованы российские спутники-шпионы. Нет массированных и успешных кибератак, которые вывели бы из строя целые отрасли российской экономики (прежде всего — всю нефтехимию и энергетику) Помню множество разговоров о «закладках» в западных компьютерах, которые в день «Д» превратят всю вычислительную технику в груду железа. Ничего похожего не произошло. Некоторые компании могут обнулить всю их технику на территории России хоть завтра. Например, Apple может сделать так, что все айфоны в России перестанут работать. Но они работают. Нет перекрытия поставок в Россию многих видов оборудования. С импортом через Казахстан или Армению тоже никто серьезно не борется. НАТО фактически проглотило множество актов необъявленной войны, которую уже давно ведет Россия — от взрывов складов боеприпасов и атак дронов до диверсий на военных заводах и уничтожения подводных кабелей. Хотя легко можно было бы перекрыть проливы и одним этим поставить Путина на колени. Европа так и не запустила свою оборонную промышленность на полную мощность. Хотя совершенно очевидно, что за Украиной последует атака на страны Балтии. А вот резкое военное усиление НАТО сразу поставило бы крест на этих планах. Список того, что могло случиться, но не случилось, можно продолжать очень долго. Добавлю только, что если начнется война за Тайвань, то многое из этого списка будет приведено в действие.

Ян Матвеев задает логичный вопрос: Путин: В зоне СВО находится 700 000 бойцов. 400 000 набрали в 2025 году 450 000 набрали в 2024 году 350 000 набрали в 2023 году 300 000 мобилизованных 200 000 воевало изначально 50 000 (примерно) мобилизованные на захваченных территориях, добровольцы и вагнеровцы Вопрос. Куда делся еще 1 000 000 солдат, если контракты бессрочные?

Трамп пришел к власти во многом благодаря тому, что обещал избирателям опубликовать архивы Джеффри Эпштейна. Осушим, дескать, вашингтонское болото. Выведем педофилов на чистую воду — я сразу все опубликую. Потом Трамп очень долго тянул с публикацией, но когда стало ясно, что Конгресс находится на грани бунта — требует все опубликовать и сопротивляться бесполезно, решил уступить. Человек слова: пацан сказал, пацан сделал. The Guardian показывает, в каком виде вчера началась публикация: закрашено черным практически все. p.s. Нужно ли кому-то напомнить про его обещание закончить агрессию России против Украины за один день?

Семь студентов-журналистов из Axel Springer Academy занялась делом, которое больше похоже на сюжет шпионского триллера, чем на обычную студенческую работу. Они заметили, что в 2025 году в Германии и Нидерландах участились случаи таинственных роев беспилотников — над военными базами, аэропортами и стратегическими объектами, но официальные органы мало что могли (или хотели) объяснить. В документах федеральной полиции Германии зафиксировано более тысячи инцидентов с почти двумя тысячами дронов, что говорит об участии каких-то мощных иностранных спецслужб. Кто бы это мог быть? Студенты заметили закономерность: три грузовых судна с российскими экипажами вели себя необычно у побережья Германии и Нидерландов в те же периоды, когда фиксировались полеты дронов. Одно судно, HAV Dolphin, много дней кружилось у залива Киль рядом с военно-оборонными объектами. Другое, HAV Snapper, заняло позицию в Северном море за несколько часов до того, как над третьим кораблем Lauga (бывший «Иван Щепетов») — появились семь дронов. Эти «круги» на морской карте, анализ AIS-данных (системы автоматического отслеживания судов) и связи с российскими военно-промышленными объектами (например, причал в Калининграде и порт Тартус в Сирии) заставили студентов копать глубже. Пять недель расследования включали утекшие секретные отчеты, анализ десятков тысяч координат судов и даже 2500-километровую автомобильную погоню по трем странам, чтобы заснять одно из судов собственным дроном. Студенты зафиксировали, что российские корабли находились в пределах дальности, на которую способны дроны. 19 совпадений по времени и местоположению между поведением кораблей и появлением дронов выглядят слишком системными, чтобы быть случайностью. Студенты продемонстрировали мощь открытых данных (OSINT): как публичные морские треки могут стать ключом к разгадке международных загадок, даже если официальные структуры предпочитают молчать. https://www.digitaldigging.org/p/they-droned-back p.s. От себя добавлю, что уже студенты все поняли, а европейские политики предпочитают делать вид, что не знают, чьи дроны летают над их военными базами и аэропортами.

Немного о том, почему исламофобия — это совершенно нормально. Каждый раз, когда происходит очередной исламистский теракт, обязательно десятки пропагандистов начинают повторять, что «Ислам — религия мира», что не все же мусульмане — террористы (а только 0,00…1%) и что неправильно по поведению нескольких преступников судить о всей религии. Что с этими объяснениями не так? Слова хорошие, только за хорошими словами обязательно должны следовать дела. Я бы первый выступал против исламофобии, если после очередного теракта произошли бы три очевидных и логичных действия: 1. Все исламские страны мира выступают с резким осуждением теракта. Осуждают не на словах, а на деле — недостаточно поцокать языком и с приторной улыбкой лицемерно сказать «ай-ай-ай», а на деле раздавать на улицах детям сладости с подмигиванием: «ну вы же понимаете». Любой муфтий, который в мечети призывает верующих к джихаду объявляется преступником против ислама и идет в тюрьму. 2. Прекращается финансирование любой организации, устроившей теракт. Ислам — религия мира, а не войны. Никаких «это произошло не в вакууме». На ваши деньги убивают людей, а вы продолжаете это спонсировать? 3. Происходит реформа ислама. Мусульманские богословы официально отказываются и от концепции «джихада» и от концепции «дар аль-харб» (территория войны‎). Исламисты соглашаются с тем, что люди, не верующие в Аллаха имеют право жить так, как они считают правильным и что жители исламских стран имеют полное право перестать быть мусульманами и за это не последует никакого наказания (это относится и к любой другой религии). Люди не являются собственностью религии. А пока этого не происходит, исламофобия — это совершенно правильное и нормальное поведение. Это же относится и к русофобии — пока Россия является угрозой и для соседних стран и для своих собственных граждан, быть русофобом — единственно правильное решение. Это я вам как русский говорю. p.s. Добавлю, что ислам окреп и стал представлять серьезную угрозу для всего мира только из-за наличия большого количества углеводородов. И возможно сегодня какой-то ученый, работающий над термоядерным синтезом, солнечными батареями или новыми источниками энергии, даже не понимает, что этим он нанесет исламу страшный удар и отбросит нефтяные монархии обратно в XIX век.

Зинаида Гиппиус с кратким пересказом сегодняшней пресс-конференции упыря. От себя добавлю, что самое страшное — это не стекающий ботокс и не сбивчивый поток лжи, замешанный на кхе-кхе и желании понравиться электорату, а зал. Как эти люди тянут свои ручки, как берут в рот такие подобострастные и угодливые слова, как аплодируют и смеются шуткам упыря. Это — непереносимо чудовищно. Вы же люди.

«Ведомости» сообщают: «Правоохранительные органы пришли в книжные магазины сетей «Азбука» и «Читай-город» в Нальчике, Чите и Ульяновске с требованием снять с продажи роман Урсулы Ле Гуин «Левая рука тьмы». Основанием для изъятия стали материалы ФСБ, включая экспертные заключения, которые не были предоставлены сотрудникам магазинов». Нужно сказать, что роман «Левая рука Тьмы» был удостоен обеих высших наград в жанре фантастики — премии Небьюла (1969) и Хьюго (1970). Скорее всего дело в том, что в романе жители другой планеты — двуполые гермафродиты, принимающие ту или иную половую роль раз в месяц во время особого периода. А смена пола может погнуть российские скрепы. Но получилось очень символично: правая рука тьмы пришла за «Левой рукой тьмы»