Байки от Stalinoff

<Ну, Мише> 08.09.2024 В Википедии на слове "дураки" висят наши фотографии с Мишей. Это он предложил подняться на Большой Чимган как все ненормальные люди: повиснув на трёх пальцах над треснутым утёсом. Странно, что выжили. На Килиманджаро он одолжил мне фонарь, спальный мешок, перчатки, очки, рюкзак, палки, Сникерс и 400 долларов. А куртку я сам у него забрал. Странно, что он выжил. На сафари в Танзании, когда львиный прайд догнал наш джип, я надеялся, что первым станут есть его... а на меня лишь срыгнут. Странно, что не съели. Как оказалось мы оба непьющие... достигнув своей меры. Хотя я пью, чтобы стать самим собой, он - чтобы стать другим. Странно, что не спились. Прочитав мою книгу, он написал свою, потому что графоманство заразно. Впрочем, мы с ним ‌к‌р‌и‌м‌и‌н‌а‌л‌ь‌н‌о‌ кардинально разные, вплоть до причесок (извини, не удержался). Странно, что сработались. В общем, с днюхой тя, Друг, жаль, что уехал.

< 33 > 01.09.24 Здесь стыдно, но не скучно. Тут каждые внезапно разбогатевшие похожи друг на друга, а каждый обедневший - беден по своему. Тут могут залезть глубоко в твой карман и забрать последнее. Зато босоногий, как Иисус, нищий на Чорсу запросто отломит тебе кусок хлеба. В конце концов, Н2О тут не вода, а лепёшка: Н-О-Н. Её обычно любят по совокупности: там - грязь, тут - отвратно, а в целом - райское место. Это как война Наполеона с Александром: последний не выиграл ни одного боя с французами, а войну считается победил, по совокупности. Тут совесть может то, что не может религия, а вера может больше, чем совесть. На этом парадоксе тут и держится всё. Тут живут патриоты без печали и гнева, а оставшиеся вымогают справедливость у душевноглухих там наверху. Впрочем, и справедливость тут относительна, как первая бутылка водки. Тут толерантность и добродушие, хотя судя по итогам национального чемпионата по боксу, завершившегося недавно в Париже, - морды бить мы первые в мире. 33 - это возраст, когда ты по-прежнему чувствуешь себя хорошо и полон энергии. Хотя если верить врачам, в этом возрасте в организме происходят изменения, появляются легкая усталость и одышка. Зато в 33 мы уже точно знаем все свои недостатки и достоинства и адекватно воспринимаем себя, проходит наивность, накапливается опыт. За всем этим приходит уверенность в себе. Давайте же придерживаться этого диагноза. С праздником вас, господа Однострадальцы!

Однажды в Республиканской библиотеке...

Ухуру Пик, 5895 м. Совершить бомдод на самой высокой точке африканского континента - ради этого стоило перетерпеть всю боль и усталость. Хотя перетерпеть - это вряд ли о боли, а восхождение - это всегда путешествие в себя. С каждым метром по вертикали голова освобождается от хлама и остаются только то, что действительно имеет ценность и важно для тебя. А на вершине тебя вштыривает от жизни, как годовалого ребенка. На вершине мы открываем шампанское, машем флажками, селфимся и начинаем двухдневный спуск. Подниматься в гору всегда легко - потому что идешь к цели; сложно спускать - потому что опускаешься в будни.

День четвертый: "Kibo Hut". Кибо Хут - это штурмовой лагерь. Здесь главное "запереться" в спальном мешке, как куколка бабочки в коконе, и выспаться пару часов, чтобы в полночь начать штурм вершины и на самом потолке Африки - на пике Ухуру - встретить рассвет. Ровно в 12 нас будят, проверяют сатурацию и затем мы, как партизаны, уходим в ночь. Каждые 50 метров делаем остановку: кого-то тошнит, кого-то вырывает, кто-то видит галлюцинации. - Что продают в том ларьке? - спрашивает товарищ и указывает куда-то вверх. - Курт с лепешкой, — отвечаю я и самому тоже мерещится ларёк на 5700 метрах над уровнем Ташморя. Рядом плачет Алёна. Она уверена, что ей ампутируют ноги, потому что она их давно уже не чувствует от холода. В голову лезет главный герой романа "Снега Килиманджаро". Впервые книга не помогает, а мешает мне. У старика Хэма не бывает хэппи-энда. Предлагаю Алёне обменяться обувью, но её 38-й размер мне не лезет. Делать нечего, ползём дальше. Двое из группы всё же решают не рисковать здоровьем и свернуть назад. Баллоны с кислородом всё равно на всех не хватят. Алёна успевает снять с одного из них обувь и продолжает штурм. Вспоминаю самое пронзительное стихотворение о войне: Ты не плачь, не стони, ты не маленький, Ты не ранен, ты просто убит. Дай на память сниму с тебя валенки. Нам еще наступать предстоит. На пике Гильмана ещё два товарища решают остаться и, усевшись на краю кратера, вдыхая свежий кислород из баллона, встретить рассвет. Пик Гильмана - это уже вершина Килиманджаро, и официально вы покорили гору. Но это его не самая высокая точка. Пик Ухуру на 300 метров выше и до него еще 2 км идти по кратеру. Мы с Алёной молча и хмуро ползём дальше.

День второй: "Horombo Hut". До второго лагеря - Хоромбо хут - 11 км, с набором высоты 3300м. Утомленные цивилизацией, мы медленно идём к облакам, небу, богу. Вокруг степная местность с инмейт флорой и фауной. Над головой кружат белошеии вороны. "Не дождётесь!" - шепчу я им и ползу дальше. Моросящий дождь и ветер пробирают до костей. Не думал, что буду мёрзнуть в Африке. На втором лагере мы чувствуем себя пилотами, потому что облака и самолеты уже под нами, а над головой лишь млечный путь. День третий: Акклиматизация. На высоте более 5000 м начинаются галлюцинации и рвота. Это признаки - горняшки. Горная болезнь - это когда нет кислорода, кофе и вай-фай. Особо острая форма болезни - это когда ты уже не думаешь о кислороде и кофе. Отводим один день на акклиматизацию. Поднимаемся до "Зебра Рок", пьем гибискус чай, собираем каирны из камней и сразу спускаемся до лагеря, пока организм находится в хайране от перепадов.

<КИЛИМАНДЖАРО> #173 Сначала было водка вот как: Нам обещали джунгли, степь, пустыню и Арктику - если мы пойдем на вершину по маршруту "Маранга". Я - люд простой: мне обещают что-то (например, мирное небо над головой) - я верю и иду. Маршрут Маранга - это 34 км. Я столько пробегаю, каждый раз, когда в Ташкенте воздух газообразный, то есть дважды в год. Но это по горизонтали, а тут ещё 5895 метров по вертикали. День первый: "Mandara Hut". До первого лагеря - Мандара Хут - шагать 8 км, с набором высоты 1100 м. Семь часов мы пробираемся сквозь джунгли: водопады, тропы, пугающие звуки, непонятные флора и фауна. Листья, будто благословляя, касаются головы. Муравьи кусают в неожиданных местах, извращенцы. Чуть не наступаю на хамелеона. Испуганно беру его в руки. Он принимает цвет испуганного меня. Семья колобусов - черных обезьян с белыми хвостами - мирно висят на дереве. Нашу группу из шести человек ведут три местных гида. Решаю выучить у них суахили, так как всё равно идти вместе шесть дней. Радует, что слова на суахили не меняются и есть строгая очередность в предложении, как на английском. На ходу записываю новые слова прямо на руку, выучиваю и, как кирпичики, ставлю их в ряд. Обнаруживаю много схожих слов. Толи арабы наследили, толи турки, но такие слова как "томоша, ранг, тайёр, асаль, малика" у них означают то же самое, что и у нас.

Счастье не за горами, счастье в горах!