Байки от Stalinoff

Главная новость дня: выжил! Остальное потом.

<АКУНА МАТАТА - 1> #172 Я чуть не улетел в Найроби, хотя изначально планировал в Занзибар, но пилот решил свернуть в Килиманджаро. У него там оказались дела. - Жена зовёт, - говорит, - надо залететь. Вот из-за таких залётных и перенаселение в Африке. На моё интеллигентное восклицание - "оу манга кара", он бросил: - Всё будет акуна матата, - и закрылся в кабине. Впрочем, день начался подозрительно сюр-реалистично. Сперва нас покормили завтраком, чуть лучше, чем в итальянском ресторане в Баден-Баден, где в моё лазанье умудрились впихнуть целую свинину, хотя я на три четверти вегетарианец (именно столько хлеба в ташкентских молотых шашлыках). Затем в аэропорту нас посадили в самолет, который, мне казалось, стоял там, как музейный экспонат. У нас такой же стоял на пьедестале в ТАПОИЧ, пока "Корзинка" не вытеснила его. На мой вопрос взлетит ли он, пилот долго и эмоционально объяснил что-то на суахили, закончив свой монолог словом "Yes". Хотя с другой стороны у нас какой-никакой, но был пилот. Друг прилетел в Танзанию из Аддис-Абеба, так они вообще потеряли пилота, искали всеми пассажирами. В общем, стою я сейчас под Килиманджаро, разинув рот, и боюсь сделать шаг. 5895 метров страха и сомнений. Всё: здравый смысл, дети, оставшиеся дома, и даже рюкзак за спиной тянут назад, вопрошая: "Может не надо?". И только одно место, ища приключений, вторит мне: "Да не слушай ты их, забей. Это ж мы с тобой достигаторы, а они - нытики". Спуск через 6 дней. Спишемся, надеюсь, через неделю.

В общем, положа ногу на ногу, я вам так скажу: даже пролитый на свежевыглаженую рубашку кофе в понедельник утром может стать триггером плюнуть на всё и улететь... в Африку. Например, в Танзанию. Сказано, пролито, сделано. Пришлось разбить копилку под названием "Путешествие", наскребать на Танзанию, и вот уже с криком "Акуна Матата" я вступаю в африканский континент. Наверное буду усугублять и рвану дальше на Занзибар, сафари, Килиманджаро. Фоток будет мало, камера плохая, да и я никакой. Впрочем зачем мне фотоаппарат, у меня же есть слова. Хотя сложно писать так, чтоб читалось легко. Опять получится литература, лучше отпишитесь по-хорошему. Всем афропока!

<ПРО ГЕНЫ> #171 Есть у нас семейная традиция: ломать руку, а на следующее утро бежать марафон с невысохшим гипсом. В городском травматологическом центре мы с дочкой - суперзвёзды. Нас знают в лицо и принимают без очереди, как постоянных клиентов. - Интересно, кто же в этот раз? - вопрошает врач, завидя нас, шествующих по коридору. - Папа или дочка? Роксана вытаскивает из-за спины маленькую руку с тайсонским кулаком, ставит на стол: - Вот. Затем мы с врачом внимательно разглядываем рентгеновский снимок. - Скажите, коллега, - спрашиваю я врача, - как вы считаете, задеты ли дистальные фаланги? - Не думаю, - отвечает тот, указывая на черную полосу. - Пожалуй, в этот раз только проксимальные. - Только проксимальные? - сомневается Роксана. - У меня и шиловидный отросток тоже побаливает. За год каждый из нас, дважды переломав руку, стал вполне квалифицированным специалистом лучезапястного сустава. Поставив гипс, нас отпустили домой. Утром доча собралась бежать марафон в 3 км. Сперва мама на всякий случай спросила её: - Ты ненормальная? - Ок, - ответила Роксана, и стала надевать спортивку. - У тебя кости могут криво срастись. - Ок, - ответила Роксана, и стала надевать кроссовки. - У тебя рука распухнет. - Ок, - ответила Роксана и хлопнула дверью. - Это всё твои гены, - перешла она уже ко мне, - упёртые как бараны. - Ок, - ответили мои гены и хлопнули дверью.

<Les miserables> #170 - Вы наверно тоже Жан Вальжан? - спрашивает официант. - А то, - отвечаю я марсельским акцентом. - Уже третий, - усмехается тот. - Ну что ж, проходите-с. За столом, зарезервированный на имя Виктора Гюго, уже восседали парижане - две Наташи и три Азамата. В закрытом нараспашку книжном клубе обсуждался роман Гюго "Отверженные". Меня пригласили туда по блату и просили ничего не трогать, особенно жидкости на этикетках которых есть знак "%". - А можно я тоже интеллигентными мыслями выражу свою мысль о творчестве Гюго? - шепчу я Наташке. (Не той Наташке, а другой). Наташа там терминатордиктатор модератор и не потерпит бесчинства. - В прошлый раз, - шепчет она в ответ, - на встрече с американским писателем ты интеллигентными кулаками выражал свою мысль о работах Ноама Хомского. Я заказал лесной орех с двойным эспрессо и капелькой латте и слушал других ораторов: "А вот Пелевин насчёт этого говорил..." начинал каждую свою мысль Азамат. (Не тот Азамат, а другой) "Отверженных" я читал в 16-летнем возрасте. Слезно отвергал, но читал, под хмурый взгляд Отца, и запомнил лишь, что главный герой был то ли казах то ли узбек - Жон Валижон. Ещё помню, что меня два раза чуть не придавило этими красными кирпичами. "Только в "Отверженных" ты поймёшь как мог Наполеон пасть так низко: от генерала Бонапарта до императора Наполеона," - мотивировал меня папа. Но я ничего не понял: Гюго появился у меня слишком рано; я пришел к нему слишком поздно; а папа ушел слишком не вовремя.

<ХАНДРА> #169 Проснувшись утром захотелось всё бросить и улететь в Гренобль, где монахи картезианского ордена варят зеленый шартрёз. - Сперва детей в школу отвези, - говорит жена, - потом езжай в свой Чернобыль. - Гренобль. - Тем более. Только чтоб в 7 был дома, кошку надо искупать и ногти постричь. А сейчас поторопись-ка. В моём детстве за слово "поторопись-ка" могли дать в морду. Шпана у нас была с филологическим уклоном и проверочное слово у них было иное, пацанское. В ванной я долго и вдумчиво брил чужое измятое лицо в зеркале. Глаза у него были полны гиперемией и страхом скудного прозябания. "С такой-то мордой нетленку не написать", - думал я и сплёвывал зубную пасту и мысли со вкусом клубники. - Опоздаем, - торопит жена, - хватит хандрить. Сартр говорил, что хандра лечится литературой и алкоголем. Только он имел в виду не чтением литературы, а её созданием. И алкоголь он имел ввиду в малых дозах и в любом количестве (или это был не тот Сартр?), а не до 7 вечера, а после - тебя ждёт кошка с когтями. - Между прочим врач сказал, что моя хандра из-за недостатка алкоголя в крови, - отвечаю я. - Вообще то он сказал гемоглобина. - Ну и его тоже, хотя кто я такой, чтобы перечить Минздраву? Мы едем молча, уткнувшись в лобовое стекло. Каждый окутан в свою маленькую боль и наслаждается ею, словно посасывает ноющий зуб. Есть в этом что-то извращенное. Даже сын вот уже третий день думает почему нельзя обхитрить Люцифера и перепрыгнуть с одного круга в другой. Зря я ему открыл Данте. У школы доча пять раз целует меня в левую щечку. В правую обещает вечером, шесть раз. С этим ожиданием и проходит запнувшаяся жизнь.

- Ты как Жванецкий, ... - говорит мне Гуля. Я уже не стал слушать продолжение: может толстый, как Жванецкий, может лысый, а может старый. Меня пьянил сам факт, что между мной и Жванецким стоит только - "как". Эта интеллектуальная интимность тешила меня и ночами не давало уснуть. Я потом перезванивал ей и спрашивал: - А помнишь ты говорила, что я, как... не помню точно, Жванецкий кажется? Не могла бы повторить, пожалуйста? - Да, я имела ввиду, что ты как Жванецкий... - и тут я случайно клал трубку. С днем рождения и RIP, маэстро!

<ЦЮРИХ> #168 По определенным причинам я работаю онлайн. Потому что шеф у меня правильный мужик. Он разрешил работу из дома, но не уточнил вид из окна. Теоретически окна дома могут выходить как на мусорку в Куйлюке, так и на реку Лиммат, что в Цюрихе. Долго думая, я остановился на Цюрихе. С пяти утра, по нашему, по швейцарски, я вступаю на работу, потому что по "ихнему", то есть по вашему, - это начало рабочего дня. (Заметили как быстро в Европе наш человек превращается в надменного швейцарца в третьем поколении?) Флора, архитектура и манавият Цюриха стучатся ко мне в окно, отвлекают от работы. Но я держусь, чтобы не выбежать на улицу, как Сухоруков в фильме "Брат", с криками: "Я остаюсь! Я буду здесь жить!". Зато после изнурительного рабочего дня, я хожу по бутикам. Не шопинга ради, а зыринга для. Цены в Швейцарии подкрепляют теорию Поля Брэгга о пользе голодания. Впрочем, трудно утолить голод, когда еды много. И дело вовсе не в желудке. Хорошо, что удерживают средства, преимущественно своими отсутствиями. За границей я люблю приставать к местным, ведь это они - город, а не ржавые кирпичи ратуши. - Извините, - говорю, - скажите плиз, а правильно ли я ошибаюсь, что только у вас в Швейцарии настоящая демократия? - Демократия, молодой человек, это власть завистливых бедняков, - говорит пожилой бургер в шляпе Штирлица. - А вы видели сколько стоит у нас сыр "Эмменталь"? - Нет, не видел, но у нас дороже, - ответил я и пошел в магазин сравнивать цену на сыр. Хотя до сих пор думаю, как демократия связана с сыром? И действительно: сыр у нас оказался дороже, чем в Цюрихе! Ведь и уровень жизни у наших людей выше. У всех пятерых. Все мы знаем их имена. А вчера я попал на забастовку в центре города: бургеры возмущались, что у них в пруду вода (внимание!) сверхчистая, хоть пей из него. Рыбам, видите ли, душно в прозрачной воде. "Рыбы тоже люди! Рыбы тоже швейцарцы! Свободу рыбам!" - кричали вполголоса самые буйные. Я плохо знаю романшский язык, но кажется именно так они отстаивали права карповых и сельдевых. Я стоял, смотрел на этот сюр, и по моей широкой улыбке текли слёзы. Вспомнил один старый отзыв на мой текст: "Вчера прочитала ваш пост - долго смеялась. Сегодня перечитала - всплакнула." Странные у меня читатели.