Post #2721

Однажды, ему было восемьдесят шесть, нога не сгибалась, соседи утекли сквозь пальцы, никто его не знал, да и сам он плохо помнил звук своей фамилии, в дверь долго звонили, он разучился понимать звук звонка, потом ударили кулаком, он открыл. «Вы — он?» — спросила, как гвоздь забила и пришлось сознаться. Вышли в город, она цокала быстро, но его не обгоняла и вроде как двигались в шаг, она говорила и говорила и говорила, и вроде даже пробилась, он понял, что про него пишут книги, снимают кино, не у нас, там, и вот она тоже пишет. «А розовый сад все еще жив?» Откуда ему знать, он Сиф, Холуй, Говноротый — почему так разом обварило его народной нелюбовью, что он открыл, кого ударил? Вышли на берег. Вовремя. Экскаваторы подбирались к «Розовому саду». «Постойте! — закричала она. — Не смейте! Эй!» Он взял ее за руку, веско и окончательно, она рванулась, но осталась на месте. Экскаваторы врубились в композицию, враз смяли, потащили чугунные могилы, наматывая их на траки, в мелкую пыль лопнуло стекло, розы, алые во всю мощь в этом месяце, брызнули в воздух. Экскаваторы крутились на месте, затирая его последнее слово. Он не выпускал ее локтя, она сорвала голос, рыдала. Экскаваторы убрались, стрелка подползла к пяти вечера, на заводе прозвучал гудок, пришли в движение толпы муравьев, занимающих остановки общественного транспорта. Он стоял, не шелохнувшись. «Сейчас», — солнце нырнуло в пруд вниз головой и по сатиновому подолу неба растеклась жемчужная благодать кучевых облаков. Он развернул ее к себе и крепко, на поражение поцеловал в губы, она трепыхнулась, но с интересом ответила. Небо рассыпало перед свиньями бисер звезд. Он обнимал ее за талию. «Я расскажу тебе все. Я видел Великую страну. Я помню ее лучше всех». #инктобер#приниматьад#нетинебудет#retrosovietwave