Страхи мужика

1000 и 1 день Одноглазый говорит, знамений было более чем достаточно А что мы? Почему сразу мы? Мы привыкли, под снегом, под мхом, у корней, в придонном иле, в чужой стране, у экранов, хорошо, не в могиле, в своей стране, под одеялом, за сеточкой морщин, за картой мира, в подкладке, в тайном кармане, за пазухой у мамми Мы забили, отчаялись, ждем, обозлились, снаглели, смолчали Мы выходим на улицы, за ленточку, кричим, стоим за своих, гуманитарка, вывернутые карманы У души ни гроша, но умелые руки продолжают чинить, снаряжать, клепать, крутить винты, отправлять, заказывать Те, кто чувствуют иначе, продолжают терпеть и себя наказывать Так надо — говорят одни — быть до конца с ними Так надо — говорят другие — быть до конца со своими Такая малость А на весах ум, честь и достоинство Сколько вешать в граммах? С кем ты? За что ты? Что для тебя скрипят пословицы? По ком злословят половицы? Спим днем Молимся ночью, чтобы не по нам, не к нам, не рядом Не спим совсем Душа заскорузла, в кровавых цыпках, обгадилась, зовет маму 1000 и 1 день Шахрезада говорит Шахрияру: «Ты придешь?», говорит: «Помнишь, нам было хорошо вместе», говорит: «Когда-то ты был моим хотя бы ночью». У них уже дети, квартира в Крыму, есть что терять, Шахрияр обнимает Шахрезаду, уходит молча Шахрияр молчит, не зная верных слов Шахрияр не отмахивается, Шахрияр к бою готов Шахрияр занят вычислениями высшего порядка У Шахрияра в голове семь толстых, исписанных мудреной вязью, тетрадок Шахрияр выполняет свою работу на отлично: отдает приказы, нажимает на кнопки, сеет сеет сеет смерть, бросает горсть железных зерен, и те летят, обращаясь в птиц Безмозглые птицы Точные птицы По ту и эту сторону границы Похожие, в ночи неотличимые Придуманные для перевозок, геологоразведки, раздачи интернета Теперь с другими личинами Шахрияр молчит в рацию Шахрияр устал молить о духовной эвакуации Шахрияр молится, давно уже не знает, кому Шахрияр спит вполглаза, есть в полрта, ходит в полноги, верит в полдуши У Шахрияра есть рот, но он ссыт кричать Потому что еще не черные воронки, но настучат Потому что еще не очереди на допрос, но сидят за слова Потому что еще не десять лет без права переписки, а шесть общего режима, люди из дыма и песка А что там? Там мертвые и калеки, живые человеки, дети, мечты, озлобление, вечное на других озеленение в чужих президентах, со всех сторон нажива на горе, снарядах и обмундировании Шахрияр говорит: «Заткнись» — это слово уже тянет на признание И Родина-мать молчит: «Хватит», но Родина-отец считает иначе, у отца холодные стальные руки, Родина-отец четко знает, какие издавать звуки, подавать сигналы, чтобы линия фронта двигалась мало-помалу Дай, Боже, всем нам сил — дождаться мирных сигналов Чтобы старость брала своё — и ладно Чтобы все дети росли бурно, но мирно, от любви и тепла никому не горестно, не обидно Чтобы слова складывались в книги, а не проклятья Чтобы те самые стены медленно осыпались и падали Чтобы всех пацанов дождались дома Целыми, живыми, в уме и без злобы Пусть сказка, нереально, но я пишу, чтобы заколдовывать мир словом Шахризада творит шторами ночь Полный блэкаут 1000 и 1 день Всё еще всё не так #приниматьад#писатьбольшенекому#нетинебудет#doomdays#caratimes

Триста В нашем лесу у каждого свое триста Триста стягов Триста космических варягов Триста комических порядков Триста конченых упырей Триста заколоченных дверей Триста тысяч пацанов под присягой Триста тысяч новостей, приправленных позицией, туфтой и шнягой Триста пропагандистов из бронзы Триста тостов, как кто мог бы Триста с восьмеркой на боку (точное число неизвестно) лежащих под дерном Триста — (вставьте свое) — полное дерьмо Триста сороков несчастных Триста счастливцев опасных Давно зимовал без горячих батарей? Триста — держи хвост бодрей Эта сакральная водяная ориентация Триста — кто сосал у тракториста А кто только думал А кто в кино смотрел А кто всех этих трактористов в книгах на шампуре вертел Возвращение святой надежности Всех этих под шконку Всех тех — на ладанки и иконки Триста законов для трехсот норм и правильно В нашем лесу что не запрет, то правило Или правИло? Объяснишь на ЕГЭ Заветы и заповеди — святая народная истина и тэдэ Скоро всё везде введут, как священное кредо Триста — от ново-старых земель до правды освободителя-деда Что ты ел восемь лет Верный ответ: триста Боль земли от зимнего баталиста Триста — виза для программиста Триста — тараканья реконкиста Триста — вскрикиваешь скорей по привычке Упряжь не давит, сам впрягся — твой дом В трехсотый раз думаю, а вдруг дурной сон Трехсотый — считай, повезло, семитский Гад в своем городе Ваал-Гад кивнул: этот не хочет, этого отпустить Кости судьбы брошены Вроде уже триста раз отомстили Нет, будем еще триста по триста раз бить Триста раундов, у обоих глубокий грогги Нет Без нокаута мы не омоем успокоением ноги Чем там их положено мыть Слёзы, кровь, нефть — в этом океане ни да какой земли не доплыть Не вижу ни берега, ни края Над гнилью могил Упаковка святая Трехсотый, сумеешь к своим хотя бы выползти Похрен веники, родим новых, из Ада своих не выскрести Еще 65 дней и целый год, да что год, я каждый день говорю себе: нуивот Овертон меня триста раз об колено сломал В окно туда-сюда высовывал и таскал Триста — с нами наш, а с ними — их народ Разделение не в границе или цифре Разделение исторгает больной рот Триста — нам здесь жить Триста — петь, думать и выть Триста — ликовать, восхищаться, цвести Боже, дай нам сил все это вынести И простить Прощение еще нужно заслужить #нетинебудет#madnessandfear#приниматьад#писатьбольшенекому#caratimes#doomdays

Который я навесил на свою дверь и рот, и буквы, и даже мысли, пусть молчат, твари, хором притворимся, что не с нами, не здесь, не сейчас, никогда Право слово, потерпите, война — там, а здесь — все ерунда Между нет и да, выбор — только да Война идёт — и это ответ Между да и нет, выбор — только нет Не забывать Не отпускать Не называть другими именами Все, что происходит, здесь и сейчас, с тобой, со мной, со всеми нами Это история, идёт война, пылает пламя #caratimes#неумеюностихи#писатьбольшенекому#нетинебудет#doomdays

Сто дней За сто дней не зачать и не выносить даже одного ребенка, сколько женщин ни ставь в строй За сто дней не обойти сто домов, наверняка, заленишься, но в каждом доме кого-то любят и ждут, и ты люби и жди Сто дней стреляли, значит, были патроны, и черт побери, еще есть, еще будут Сто дней — красивая, круглая, полная дата, может, хватит, а нет, показалось За сто дней можно десять тысяч раз сказать: «Я тебя люблю», «Как ты?», «У вас стреляли или пронесло?», а если не пронесло, то пусть мимо, отвела Судьба, прицел сбит, сорвался палец Сто дней — и привычка села на тебя, как плотная водолазка, может, ты упорный и только вошел во вкус, но какая это привычка: каждые пять минут жать F5, читать, задержав дыхание, что пишут Они, и сравнивать с теми, что кричат Наши? Не вмешиваться? Верить, что Они — все равно Наши, потому что в прошлом вы были как кулак, а теперь как пальцы? Сто дней — это больше одного квартала, больше сезона, больше четверти в школе, и все равно, в масштабе жизни, кроха, жизни краюха, а в масштабе цинковых гробов с окошком, чтобы родня увидела восковое лицо — и вовсе ничто Сто — число с ровным отрезом, а то, что в нем сутки, 24 часа — итого две тысячи четыреста часов ада, массаркаш, земля вверх дном и обнуленные города — так кто их считает, эти часы За сто дней можно вспомнить, кого ты любил и ненавидел, и еще останется время, чтобы написать их имена мелом, тушью и простым карандашом, главное — не стирать, главное — не забывать, как их звали Сто раз поблагодарить Бога, что проснулся, и столько же раз смежить веки, радуясь, что не там, не под обстрелами, ты жив, твои ноги и руки на месте, если не потерял их в другой какой-то раз и по другой причине, но эти сто дней — все острей, все больней Сто раз сказать себе: «Нет, я не виноват. Нет, мне нечего стыдиться» Сто дней любить Родину, потому Родина — мать Сто писем ста людям — не такая уж большая сложность, по письму на день, но ты не писал, сквозь слезы не умеют писать даже в спецназе Сто новых знакомых, если постараться, хотя бы пять приятных людей сможет отыскаться в этой сотне, ведь каждый двадцатый — точно хороший, теплый, твой человек, а главное — живой. Живой Сто раз увидеть солнце или знать, что оно там — за облаками Сто раз задерживать дыхание, какой там, тысячу, три тысячи раз, дыхание давно уже живет отдельной жизнью, сто раз, не меньше, ты заставлял себя дышать, говорил: «Ну, вдохни, надо» Сто глав ненаписанной книги Сто прочитанных постов, полных крика Сто неснятых долларов — как обещание, я поеду за границу, пригодятся Сто смятых рублей, которые еще чего-то стоят Сто подписей в неживых петициях, бесполезных, но утешительных Сто носков, трусов и футболок — тем или этим, кто бежал или воет в окопах, потому что им нужно, нужнее, чем прочим Сто тысяч лье комментариев, которые выжигают глаза Сто попыток нащупать дно под ногами, но рано, еще не дно, еще далеко не дно Сто причин верить в людей Сто поводов в них разочароваться Сто дней Ты живешь в этом уже сто дней Сто дней Тебе не вырваться и не скрыться Сто дней Это твое настоящее, ешь его и дыши Сто дней Под своей или чужой крышей Сто дней Это будет идти, ползти и продолжаться Сто дней Ты не даешь себе привыкнуть или спрятался Сто дней Я, как и многие, люблю круглые даты Сто дней Этой я не ждал и не хотел, но отмечаю отдельно — зарубкой на сердце Первые сто дней #нетинебудет#думаймолча#caratimes#какэтосвязано#doomdays