Кинуар

Накануне лета внезапно вспомнился фильм, который мне очень захотелось пересмотреть. Мой первый отзыв после кинотеатра. Вдруг и вам захочется освежиться! Птица/ The Bird (2024, Андреа Арнольд) Сотканное из трущобного быта, захламлённого пустыми бутылками, окурками и грубой небрежностью английских окраин, ностальгическое полотно, где трип-хоповые плёночные движения звука (легендарный электронщик Burial) сплетаются с чарующими фрагментами живой природы. На изрисованных граффити и матом стенах, на которые юная Бэйли (Никия Адамс) транслирует через камеру и проектор внутренний мир, можно увидеть полёт чайки, жужжание шмеля, смешную рожицу лошади и причудливого человека-птицу с крыльями, как у Икара. Благодаря чему нет-нет да прорывается через тесноту вещей душа, проливая на свет обыденности магический реализм и оставляет ей и нам способность дышать дыхание. #птица_2024#магическое_кино

Ждём¿

Вчера посмотрел, наконец таки, байопик Бэнни Сэфди Smashing Machine про легенду бойца ММА Майка Керра, невольно вспоминая там же, при просмотре, фильм Валерии Германики про Емельяненко. У обоих героев не только говорящие прозвища («Крушащая машина» у Керра и «Терминатор» у Александра), выдающиеся спортивные достижения, но и рифмующая судьбы зависимости и психологические срывы, надломившие карьеры спортсменов в зените и закате их славы. У Сэфди – Роккиподобное, потом и анаболиками к звёздам и принятию, у Германики – фокусным расстоянием Достоевского – к терниям и рубежам души. Рекомендую оба, тем более, что и оба теперь можно увидеть онлайн.

Naked Lunch / Обед нагишом (1991, Дэвид Кроненберг) Реальность как ненадёжная шутка, рассказанная печатным машиножуком агенту, или психотропный сон о чужих, приснившийся постояльцу бара под названием «Касабланка», где-то в далекой-далекой галактике... #обед_нагишом#киноклуб

Джедайствую на первых съёмках по приглашению в помрежи бромистера Джеки. Будут и руки по локоть в крови, но это уже другая история. До августа предстоит ещё работа над буквами, сценами, площадками, ролями. Растём, пока есть над чем и куда. Стей тьюнд и не расходимся, кинодушечки 🙌 За фото: @westponchas

Два фильма как зеркало современного российского общества. Емельяненко (2023, Валерия Гайя Германика) Фильм, который ласково назвали “аттракционом по засовыванию головы в пасть льва”. Хотя лично мне при взгляде на эту трагикомическую фигуру на экране, скорее приходит на ум сравнение с медведем из франшизы Особенностей национальных охот, рыбалок, секса и тп. Этакий повзрослевший и повидавший виды медвед и enfant terrible русских единоборств в одном лице, брат знаменитого чемпиона Фёдора – Александр Емельяненко, которому до крайности так полюбилась огненная вода, что ради неё готов променять карьеру и близких в угаре собственной удали и безнаказанности. И, вероятно, просто так совпало, что последние строчки перечитываемого романа Юрия Мамлеева «Шатуны» закончились там, где началась эта повесть о ненастоящем спортсмене. Где под увеличительным стеклом, через близкий и пристальный, прямой и безжалостный взгляд камеры, необъятная хтонь земли русской живёт, дышит и дебошит на дне своей непознаваемой души. Спортсмен – это единый сплав духа и тела, который через физическое и волевое воздействие пытается ответить на вызов собственной «незавершённости». А в сражениях преодолевает и побеждает не только других, но и себя, являясь примером для восхищения и подражания. На экране же скорее показан обратный ход, деконструкция образа: Александр не выдерживает давления славы старшего брата, неудач на ринге и в личной жизни. Германике удается заглянуть в такое закулисье, которое вряд ли кто ожидал увидеть: оплывшее не от битв лицо, матерящее всех вокруг, выбивающее головой двери бара и плачущее над судьбой, как над внезапно поломанной игрушкой. Загнанный не только на арену для боя, но и на внутреннюю, главную битву, где звериное, увы, одерживает верх. Вместо второго шанса – на закате карьеры вернуться достойно на ринг – полуторачасовой акт саморазрушения и почти что трэша, который благодаря бесстрашной подачи режиссёра превращается в поразительную метафору той части русского существования, что соткана из комплексов, самомнений, дури и... водки. Кино, которое без этой малины оказалось бы, вероятно, скучным и похожим на очередного Рокки, а также вряд ли вызвало бы общественный резонанс, выйдя сразу после завершения съёмок, каким-то чудом добравшись всё же ограниченным прокатом до российских кинотеатров. Захватывающее и патологически физиологическое – это яркое и броское, как силовой захват, путешествие по ту сторону пугает, смешит, душит, отвращает и вызывает сочувствие. Совмещая несовместимое, рисуя портрет печальный и противоречивый, известный не только по наслышке и скандальным новостям, но всё таки тем узнаванием, возможно кроющимся в каждом из нас. Картины дружеских связей (2025, Соня Райзман) В другом углу ринга – ностальгирующий по настоящему, в обрывочной чёрно-белой гамме уютный мамблкор, собранный из разговоров в прокуренных квартирах, из голосовых сообщений и пауз, наполненных смыслом. Кино, оглушающее своей тишиной и уязвимостью (особенно после Емельяненко), наполненное воздушностью светлого времени - лёгкого дыхания, которое играет и танцует, радуется и печалится на удивительных контрастах: абсурдной стороне жизни и тоске настоящих чувств. Трогательный и живой портрет поколения, эпохи, что уже уходит в темнеющие дали двадцатых, но остаются «дружеские связи», как чёрно-белые фотоснимки в альбоме, рассматриваемые на старых сиденьях кинотеатра. #емельяненко#германика#картины_дружеских_связей #соня_райзман#вкино

Кинуар pinned a photo

Есть фильмы, которые смотрит зритель, а есть, наоборот, фильмы, которые смотрят самого зрителя. «Внутренняя империя» Дэвида Линча один из таких, и, вероятно, один из самых пронзительно и безжалостно всматривающихся в человека, если открыть ему, как главная героиня Никки в начале фильма, дверь. За которой бесконечное блуждание по закоулкам души, где рождающиеся вне рамок единства пространства и времени (сценарий писался режиссером во время съемок спонтанно, игра актёров рождалась из ускользающих импровизаций) миры, вложенные друг в друга, словно матрешки, захватывают и погружают в онейроидное состояние сознания. Сюжетная линия Никки Грейс, которая получает роль в фильме с «проклятием», — лишь первая нить. С неё начинается падение в кроличью нору, где сон перетекает в явь и личность рассыпается на множество «я». Линч выстраивает повествование по логике сновидения: персонажи меняются, время зацикливается, а пространство искажается. Зритель бродит по лабиринту из повторяющихся символов: проститутки с улицы Вязов, загадочная соседка-предсказательница, ситком с гигантскими кроликами и зловещие польские мотивы. Главная героиня, Никки Грейс, — это Минотавр лабиринта Линча. Она проходит путь от голливудской звезды до «женщины в беде», потерянной в коридорах собственной души. Границы её личности размываются: она больше не просто Никки или её героиня Сьюзи — она становится архетипической женщиной, проживающей бесконечный цикл насилия, вины и отчаяния. Лабиринт, в котором она блуждает, — это экстракт её подсознания: концентрированный коктейль из страхов, подавленных желаний и травм. Каждая дверь ведёт к новому кошмару, каждая встреча — к очередному отражению в кривом зеркале. Как и любой подлинный лабиринт, «Внутренняя империя» не предлагает чёткого выхода. Она обрывается, оставляя зрителя наедине с ворохом вопросов, дезоринтированным в холодном поту и в состоянии глубокого шока. Но именно в этом её гипнотическая сила. Как заметил сам Линч, цитируя Упанишады: «Мы подобны пауку. Мы плетём свою жизнь, а затем движемся внутри неё. Мы подобны сновидцу, который видит сон, а затем живёт в этом сне». Это и есть «Внутренняя империя» — лабиринт снов, который мы сами себе создаём, чтобы понять — или навсегда потерять себя. Если вы готовы заблудиться и не ждёте лёгких ответов, возможно, этот фильм станет одним из самых сильных кинопереживаний в вашем зрительском опыте. Ведь что может подарить любовь?

Когда думаешь о новых рецухах и продолжаешь прокрастинировать.

Ку-кууу! Если кто-то проспал, как я в делах житейских, главную новость вчерашнего дня про спин-офф Собирателя (Longlegs) душ о главном обаяшке фильмеца. Даём козла, ставим козу и ждём премьеру!

Объявили участников "Двухнедельника режиссёров" Каннского кинофестиваля, которые в этом году решили бойко и задорно перещеголять основную программу. Открывает, к радости многих наших соотечественников, это представление, спустя долгий перерыв в карьере -- Кантемир Балагов с его третьей полнометражной картиной "Варенье из бабочек". Ням-ням. Далее примеряет режиссёрское кресло на себе давний ассистент тайского киносказителя Апичатпонга Вирасетакула (если вы не видели "Таинственный полуденный объект" - вы не видели ничевошечки) человек с такой же труднопроизносимой фамилией Сомпот Чидгасорнпонгсе. Горячо любимый автором этих строк Лисандро Алонсо даёт двойную дозу "Свободы" авторемейком своей первой картины. А расколбасный Раду Жуде приготовит намс новую -- будоражущую умы современников провокацию вместе с документальными лентами энтузиастов. Мистер Дюпье возьмётся таки за анимацию, чтобы передать весь поток неудержимой фантазии (берегитесь шин и рояля сверху) в "Головокружении" (Хичкок подвинется). А вы приготовьте ваши вкусовые сосочки -- будет страшно интересно и незабываемо весело!

То чувство, когда начинаешь проходить курс творческого письма... #вечерний_постерье