вася чернышёв

Лукошко-лукошко, где яйца и хлеб, как ночью приятно лежать на земле! Запомни то место на карте земли, где мы на холме костёр развели. Железнодорожная насыпь и мост. собака полает и хвост подожмёт. Запомни собаку – собака важна, и сосны, и поезд, и длинный сигнал. И ветер над полем той ночью, и хвост состава, который въезжает на мост.

⠀⠀⠀⠀⠀трамвай по имени Рэйчел линии спутаны, город - пустыня луны застегни рубашку, надень ботинки отправляйся наощупь вдоль паутинки забыв на ключ запереть квартиру самолет нырнул в воду пятницы а сквозь трещины, поперечины и безлюдные станции ехал трамвай по имени Рэйчел призраки ночи, таксисты без паспортов: «я и сам когда-то ловил рыбу, в самом большом из всех на земле портов наш корабль был самый красивый и сильный» не на той сошел или просто ошибся веком обойдемся без сигарет, раз все ларьки закрыты обойдемся без слов, будь они все забыты, главное, дорогой, оставайся там человеком. быть пьяным и влюбленным, носить пальто, во сне целовать любимые плечи пока в жестяном уюте депо засыпает трамвай по имени Рэйчел

вася чернышёв pinned «садится солнце. улицы пусты, как здесь всегда бывает в воскресенье, и пьяница, опершись о костыль, нужду справляет у дверей кофейни. я кем-то был, но я уже забыл, уехал, переехал, попрощался. так Даль определяет слово быль: нельзя и невозможно возвращаться.…»

если богу угодно стихов, он напишет в моем телефоне пьяным пальцем в заметках в айфоне, как в берлине на Хауптбанхоф. я уеду в страну дураков, стану пить незнакомцами херес, в поле выйду, где лютик и вереск, и сломаю прохожему череп, если богу угодно стихов.

мы поселились в ящичках бюро порядок соблюдался как скрижали ухаживать за старыми ежами нам было с братией тогда не западло велосипед в гору потом залит глаз вот бы на нас бомбу вот бы не стало нас в то лето пиво не спасало от жары в пике отвесном заходились чайки я видел контуры твои сквозь хлопок майки но вечно оставался вне игры душно. тоска. выйти. найти где зимуют бляди. все это тебя ради. как же хочется выпить. нас разделяло несколько домов ты исчезала из садов Красинских страдала недостатком витаминов и пахла как младенцы после снов черные воды Волги перо из хвоста перепёлки неба ноябрьского синь тебя заклинаю: сгинь! я рву стоп-кран, ведь мы уже в раю. ключи в кармане. я тебя люблю.

джими джими джими ача ача ача

Баночка кока-колы, как хорошо и складно! Её чка – это звук поддетой жестяной петельки, шепот напитка. Ко-ка-ко-ла – четыре первых гулких и жадных глотка в жаркую минуту.

Сырое утро, я проснулся позже Моих соседей: их ботинок нет. А вот мои, из свежей черной кожи, На лестнице густой туманный свет. Париж похож на пепельницу с крышкой. Куда теперь? На пальцах синяки. Бездомный чуть поклянчил, но не вышло, И мы свернули в сторону реки. Возможно, Лувр. А потом Монмартр. Здесь нет друзей, а где они теперь? И вот я без особого азарта Четвертый день в Париже, пятый день. Грусть брякает, как мелочь, зло и гулко. Могила Моррисона, нету ни души. Звонит Никита, вечером прогулка: Хоть кто-то здесь еще остался жив. День до отъезда, десять до получки, И я один в Париже, в декабре. Бог равнодушно смотрит из-за тучки Как я жую холодный камамбер.

13,05

способность превращать временное в постоянное, а постоянное делать временным тождественна, по сути, способности забирать и давать надежду. я спал 4 часа.

главное – курить

устный счет пригодился в эмиграции: я вообще не записываю долгов