вася чернышёв

В свой день рождения ты можешь снова увидеть, какой была земля, когда ты только появился на свет. Это было первое, что тебе показали: снег на мокрых черешнях, металлическое небо. В те дни ты еще не знал, что времена года сменяются и приносят разнообразие фруктов, ты знал лишь ноябрь. В день своего рождения остановись, как останавливается посреди льда зверь, перебегающий ставшую воду. Это день, когда числа встают в ряд, ведущий одновременно вниз, сквозь лед, к чуду твоего рождения, и вверх, за металлические облака, к чуду твоей смерти, и дальше – во все иные ноябри, бесконечно богатые чужими праздниками.

С утра я слушал Гражданскую Оборону: "Не оставляю следов на снегу". По дороге в посольство я, шаркая ногами, раскидывал сухие листья. Когда я обернулся, то не увидел своих следов. Видимо, терракотовых листьев было слишком много. Моя мама провела юность в Чехословакии, жила в Москве, с войной уехала в Израиль. Я рассказал маме о безвременьи, и она меня поняла. Я вспомнил анекдот, который нравился мне в детстве: «Идет синий человек. Вокруг синяя улица, синие деревья, небо тоже синее, синие дома. Тут навстречу ему красный человек. Синий говорит: ты чего такой красный? А тот ему отвечает: а я из другого анекдота». Мама улыбнулась, я услышал ее улыбку. А потом сказала: – Я думала, что мне кажется. Я думала, что дело в солнце и морском воздухе. Что из-за вечного солнца и моря я не знаю, сколько прошло дней или лет. Но на самом деле все просто: когда ты оказываешься в чужом анекдоте, время останавливается.

Я плохо веду дневники, мне не хватает дисциплины. Вот запись из моего дневника от 19 января 2022-го года, за пять недель до начала войны. Откуда мне было знать? Откуда взялось это странное, теперь обретающее столь большое значение, глупое, слепое предчувствие, записанное мной. Верил ли я в то, что писал тогда? Я не знаю, я плохо запоминаю жизнь.

Мне будет приятно, если вы репостнете в свой канал то, что вам нравится из моего. Я хочу славы и бесконечность бесконестей миллиардов денег.

Еще я начал работу над первым своим романом. Это отрывок из него.

Мой новый рассказ

В одном подкасте говорилось, что две основные функции идентичности человека – это время и место. Я попробую сжато передать то, что имелось в виду. С местом проще: это то, где и с кем ты живешь. Разница между местами для нас очевидна: ты живешь в Москве, я живу в Варшаве. Удивительным мне кажется то, что время у каждого сообщества тоже – свое. Одна группа переживает свой расцвет, другая – упадок. И календарь с его две тысячи двадцать четвертым здесь – лишь условность, не имеющая значения. Я думаю про мое личное время, думаю про феномен «безвременья», в которое мы, эмигранты, попали. Наконец, я пытаюсь установить, что это было за время, где на оси находится моя жизнь, иными словами, коверкая: «когда я был?». Я увидел важную деталь, и начал писать этот текст. Для времени моего карасса (это понятие из боконизма, читай: моего племени) девяностые + ранние нулевые (которых мы толком не застали, иначе это, конечно, не стало бы мифом такой силы) принципиальны как точка самоотсчета. Летов, Лубнин, Усов и Арина, Янка, Стук бамбука в 11 часов... Я привожу в пример важное лично для меня, это не обязательно музыка, в конце концов, но фундамент один. Ужас моего положения до сих пор не был виден мне. Я чувствую место, но я не вижу здешнего времени, я просто не могу в него попасть, потому что это имманентная, привитая (как БЦЖ на плече) функция. Карта города, язык, документы – полбеды. Время же не впустит тебя, и ты навсегда здесь (сейчас) гость. Я нахожусь не в нигде, а в никогда, и потому мне так отчаянно плохо. В отрыве от родного времени ничто не имеет смысла, и становится в лучшем случае анахроничным.

Ах, куда вы уходите все так скоро – девочка, мальчик в коротких брюках. Кто вы были? Что это был за город? Я запомнил первые две-три буквы. И ешё немного – была аллея, что превращалась то в лес, то в море. И еще – как щеки ее алели, когда счастье переходило в горе. И еще какие-то люди были. Отражались звезды в глазах их влажных. Но не помню – добрые они или злые. Впрочем, совсем не важно. Снегопад в старой оконной раме. И кружатся белые хлопья, словно, В пальто укутавшись, на диване я курю. И уплываю снова в сладкий сон, что овладел землею. Чтоб еще раз их повидать при жизни. Человек, как медведь, должен спать зимою, колыбельную спойте ему, пружины. Борис Рыжий 1995

"Пламенеющий невус" Такое название им дал цвет, Напоминающий вино. Пламенеющий невус. Винное пятно У Михаила Сергеевича Горбачёва. Источник: фрагмент статьи о винных пятнах на портале «Википедия».