вася чернышёв

я сижу на крыльце больницы лето больше не прет как в семнадцать мы устали от эмиграции. здесь такое же, за границей. мимо катят тележки прохожие срут собаки в кустах смородины я уже не вернусь на садовое а том хэнкс не вернется в кракожию ночью пил у костела на площади и шептал: покажите, пожалуйста! и они показали, из жалости. только там ни хуя. там такое же.

Моя комната – плацкарт. Мой сосед, нигерийский химик, просит не удивляться, если ночью я увижу его за книгами. Коридор больничный, желтый. Японец в кедах хвалил нас, и смущался, оттого что ему приходится учить нас хирагане. Павел ел вафли с кремом и сказал, что у японцев кожа толще, поэтому у них нет морщин. Нашему японцу тридцать восемь, но выглядит он моложе Павла. Горам Японии два миллиона лет, это молодые горы. Их склоны скалисты, что значительно утрудняет путешествия вглубь острова, например, к водопадам.

как будто разложило уши и звуки стали четче. в голове произнес слово «москва», произнес несколько раз и не узнал. маковый кулич под белой цепкой глазурью, жук из азбуки, железнодорожный запах.

В полночь на бахче с треском лопнул переспелый арбуз

Сезон кончался, и цирк со скрипом вставал на колеса. Звери болели и кашляли в опустевшем павильоне. Вечером директор произнес речь. Этим летом от него убежали два тигра. Это были очень умные звери, и за два месяца их так и не нашли. А без тигров представления стали скучными. Вместо смертельного номера директор читал свои стихи, но зрители зевали и всё спрашивали, когда выйдут тигры. Афишу пришлось переделать. Теперь вместо тигров на ней был ученый пес в очках. Директор закончил речь. Поросята породы беркшир любили директора, и всегда слушали его внимательно. Перед уходом директор развернул обертку и бросил им последний кусочек их любимого лакомства — редкий подземный гриб трюфель.

Рекомендую вам на вечер крутое историко-психологическое шоу Оли и ее папы https://youtu.be/F9AHgOl_g5c?si=h6MA1DdqGrCZtwMs

вчера на вечеринке подошла чувиха, извинилась, за то что «странно» подошла и добавила: «ну да, я вообще очень странный человек»

Вступай в наш кружок слабаков!

Put your ray gun to my head

застрял на балконе на подножии Эльбруса, где я слушал Боуи за день до того как я выбил себе ключицу, и за две недели до войны.

Это был музей-заповедник, посвященный культуре семидесятых. Я заплатил тридцать злотых за вход и пошел по тропе вслед за какими-то бородачами, которые обсуждали космос и гармонию. Постепенно все заливалось зеленым светом, а из дороги начинали расти ветки и бить ключи. Потом по правую руку открылась поляна, на которой стояли дома на колесах, приросшие к траве. Поляну огибала холодная река, и по ней шли радостные люди в длинных халатах, они пели песню, в которой славили холодную, чистую воду. И я шел вместе с ними. А потом это исчезло, солнце ушло, и я понял, что экскурсия закончилась. Я стоял один на тропе посреди невиданных лишайников и хвощей, это был тупик, тропа кончалась прямо передо мной. Я развернулся и побежал назад. Это уже не был заповедник, а обычная обочина шестиполосной трассы. Я бежал и хотел отыскать, где продолжается тропа. Накрапывал дождь, от которого я спрятался на заправке. Там шла выставка военной техники, и какой-то человек накричал на меня на белорусском. Я сказал «прабачце» и проснулся.

мы не купили крайслер, потому что он жрет много топлива, теперь у нас серый ситроен. я сижу на кровати, у меня новый макбук, на котором нет русских букв, я пишу вслепую, приехала катя из америки, все будто становится ближе. я первый из всех увидел море, вчера вечером поехал в темноте через лес. сегодня утром весь дом разбудила сирена. мы подумали, что бомбардировка. но это просто пожарные включили на башне