вася чернышёв

открытка не дойдет до адресата, луна гуляет в чаще полосатой, заглохли в гаражах автомобили, когда-то мы друг друга полюбили. ничего не осталось, ничего и не надо, мои губы от ветра спасает помада, а глаза от греха защищают очки, я иду через лес, ветки чешут виски. потерялся фонарь, помутнели глаза, я тебе не успел ничего рассказать: ни про поле в тоске, ни про соль в колоске, про рубины в песке, про нью-йоркский чизкейк… поезд тронулся и перевез в Ереван, я бы дернул стоп-кран, но пошел в ресторан. миражи-зеркала, месяца-купола, еще два с половиной, наверно, ждала, но без малого три, как без свечки внутри, посиди взаперти, через щель посмотри, как пылает и ширится город Москва, как седеет семейства главы голова. эмиграция съела семью до костей, даже дети уже не зовут к нам гостей. мы проели машину, продаем барабан, кошелек похудел, как святой Иоанн. ибо я не надеюсь вернуться назад, но я столько всего не успел рассказать: ни про липы в ночи, ни про плащ из парчи, ни про то, про что ангелы шепчут молчи… в самый черный из списков внести имена, никогда, даже в мыслях, не упоминать, а не то зазвенят зеркала-купола и луна на тебя нападет, как пчела. только помни: в кармане, похожем на дом, те же руки помазаны тем же огнем, тем же холодом скованы те же глаза. я вернулся сюда, чтобы все рассказать.

и тут друзья, и здесь друзья, и там друзья, и сям. я мог бы целый год прожить по впискам и гостям. вот полотенце, простыня, вот кофе, вот кефир. сложи – получится гектар всех дружеских квартир. но нету дома у меня, шатаюсь как больной. вот полотенце, простыня, вот ключ, вот зверобой.

Ну или наоборот. Если кто-то по природе своей упитан и мясист, возможно, он связан с мясизмом

забавно, что слова на -ист могут читаться как краткие прилагательные. Поздний Сезанн достаточно кубист.

сатиновый голос вселенной из пропасти черной дыры рассказывал мне про Елену хозяйку тигриной горы а море плескалось о скалы еще оставалось вино моторную лодку мотало как будто бы ей все равно луна танцевала в заливе ей кто-то бренчал на гусле я не был, пожалуй, счастливей давно, никогда и нигде тигрица играла с сатурном ее перламутровый хвост над крепости каменной урной свисал, как веревочный мост захлопали первые ставни рычал браконьерский мотор под тигром, похожим на камень, я спал, завернувшись в пальто

Одиссей заорала кошка и заходила дверь кто там? может у меня температура и бред? нет, там человек, у него рюкзак придется впустить. говорит, не вор и не враг. в руках у него картонка на ней надпись тбилиси он ехал весь день автостопом мы поставили чай кипятиться я спросил сколько время гость сказал полвторого он оказался евреем это приятная новость попили, поговорили, потушил свет лег и бросил на стул штаны кошка гоняет по полу какой-то предмет наверное, хвостик сушеной хурмы

Едва ли кому-то за жизнь доведется собственными глазами увидеть черта, но от его проделок не защищен никто. И чем безобиднее они по своему виду, тем больший ужас вселяют в человека. Так даже иконка сербского святого, смотрящего за моей комнатой с полочки под кондиционером, не смогла меня уберечь: вчера вечером я обнаружил, что у меня пропали все пуговицы. Когда пуговица на моем старом пальто уже почти не держалась, я отрывал ее сам и убирал во внутренний карман на молнии – единственный карман без дыр, рассчитывая позже пришить ее на место. Вчера у меня выдался свободный вечер, и я взял у хозяев гостиницы иглу и нитки. Вернувшись в номер, я снял пальто с вешалки, но к моему удивлению, пуговиц в кармане я не нашел. Тогда я поискал в карманах ветровки, но кроме мятых салфеток и мелочи там тоже ничего не было. Встревоженный пропажей я начал перетряхивать рюкзак, затем сумку, распотрошил даже пакет грязной одежды, но пуговиц не было нигде. Не оказалось их ни в кошельке, ни под кроватью, я даже заглянул за шкаф – они пропали. В висках стучало, а в голове роились самые странные мысли: может быть я расплатился пуговицами в баре, где в темноте они сошли за монеты? Больше всего меня поразила пропажа трех пуговиц сразу, это уже попахивало чьим-то злым умыслом, поскольку потерять одну пуговицу я бы мог, но не заметить, как роняешь все три – просто невозможно. Вдобавок к этому, последние дни стояла хорошая погода, и мое пальто за ненадобностью висело на вешалке в запертой комнате. Утомленный я сел на кровать. В комнате царил страшный беспорядок, но у меня не было сил собрать вещи. Пуговицы пропали, они были украдены, украдены из закрытой на ключ комнаты. Бесплотный вор проник внутрь, но не тронул наличные, которые лежали на столике, не взял ноутбук, он знал, за чем пришел, и прочее его не интересовало. Уходя, вор цинично застегнул карман обратно, словно ничего не случилось: в заметании своих следов – подлости чуть ли не больше, чем в самом преступлении. Пальто теперь всегда нараспашку, но это волнует меня в последнюю очередь. Всю ночь я ворочался и не мог заснуть. Вы хоть представляете, что можно сделать с человеком, имея целых три его пуговицы!

воробьи вспорхнули с куста я не могу досчитать до ста

единицы и нули, зря мы вас изобрели. мы из глины, из земли: наследили – подмели.

“Я был рад, что перестал играть на скачках, но испытывал какую-то пустоту. В то время я уже знал, что, когда что-то кончается в жизни, будь то плохое или хорошее, остается пустота. Но пустота, оставшаяся после плохого, заполняется сама собой. Пустоту же после чего-то хорошего можно заполнить, только отыскав что-то лучшее. Я вложил деньги, предназначавшиеся для скачек, в общий фонд, и мне стало легко и хорошю.” Праздник, который всегда с тобой Эрнест Хемингуэй

сколько на взлете не слушай Земфиру, тебе не вернуться в родную квартиру. и сколько ты Сплина в ушах не мусоль, пилоту плевать, что ты хочешь домой. огни желтоваты, две тысячи первый: лежали под лавочкой Птюч и Паперный. и мчался безумно сквозь ночь и флажки печально известный Москва-Петушки. щипцы доставали меня из утробы, курил в коридоре отец чернобровый, врачи зашивали за мною живот, а я подсмотрел, как в окне снег идет. у папы был автомобиль и работа, они друг от друга хотели чего-то, и даже казалось, что все хорошо, когда снег в окне продолжительно шел. Земфира допела, а Сплин потолстел. сижу в самолете, сейчас сядет тел. последний разок запущу этот трек, пускай будет грустно, но это не грех. ах, как же на старте наклоном крыла волнует возможность вернуться туда! но вот в третий раз наступает февраль. попсовая песня, а выключить жаль.

как барракуда узнаёт свою жену? как отличить твое пальто от остальных, чтобы засунуть в пачку сигарет записку? как барракуда не идет ко дну? 2017