Најди сличен содржај

Знать своих героев в лицо: о «недоразвитой» банковской культуре поздней Российской империи, которой якобы не было В продолжение постов о важности знаний, о которой написал Ув. Дмитрий Прокофьев, хочу подчеркнуть одну особенность современных исследований по экономической истории, которая сейчас доминирует. Как справедливо указал в комментариях Л.И. Бородкин, наши западные коллеги не проработали всю литературу отечественных историков, в частности Софьи Саломатиной, которая на данный момент является лучшим специалистом по банковской истории конца XIX - начала XX века. Я специально просмотрела список литературы в статье Сьюссе и Григориадиса и не увидела её последних работ. Так что восполняю этот пробел, по крайней мере мои подписчики должны знать своих героев в лицо, а точнее через статьи. Вот одна из её последних работ: "Business Culture, Bank Credit, and Corporations in the Russian Empire: Deconstruction of a Russian Banking History Discourse" (The Russian Review, 2022). Саломатина разбирает один из самых устойчивых историографических мифов: представление о «недоразвитой» банковской культуре Российской империи. Этот нарратив утверждает, что российские банки отличались от стандартных представлений западноевропейской банковской теории, что якобы подрывало их устойчивость и ограничивало способность финансировать индустриализацию. Проблема в том, что этот консенсус сложился не на основе изучения реальной практики, а из-за некритичного следования устаревшей теории. Саломатина показывает, как формировался этот дискурс. В 1890-е годы российские аналитики пытались объяснить банковский кризис и депрессию 1870/80х годов через призму западной банковской теории XIX века. К 1910-м годам эта интерпретация почти исчезла из российской литературы, но неожиданно возродилась в середине XX века в СССР в работах Иосифа Гиндина (в рамках теории финансового капитала), а за рубежом у Александра Гершенкрона. Этот взгляд до сих пор встречается в исследованиях, игнорирующих эволюцию банковской теории. Российские аналитики слишком буквально следовали банковской теории XIX, которая во второй трети XX в. была дискредитирована и отвергнута во всём мире. Они уделяли больше внимания теории, чем практике, что систематически искажало реальность в их текстах. На основе архивных данных Саломатина демонстрирует, что российские акционерные коммерческие банки сформировали надёжную систему кредитования, адаптированную к потребностям торговли, промышленности и сельского хозяйства. Да, эта система была элитарной и исключала значительную часть экономики из банковских услуг, но по мере развития она постепенно демократизировалась. Российские банки работали как универсальные банки, доминировавшие в мире в тот период. Акционерные компании составляли первый круг банковских клиентов благодаря своим размерам, публичности. Средние и мелкие предприятия имели меньший доступ к кредиту, но это было характерно не только для России, а для всех стран, ориентированных на догоняющее развитие. Главный вывод: российская банковская культура в целом соответствовала тенденциям своей эпохи. Представление о её «недоразвитости» - это результат некритичного воспроизводства устаревшей теории. Это важное напоминание для всех, кто занимается экономической историей: нужно смотреть на практику, а не на то, как современники пытались её объяснить через призму теорий своего времени.#literature

Знать своих героев в лицо: о «недоразвитой» банковской культуре поздней Российской империи, которой якобы не было В продолжение постов о важности знаний, о которой написал Ув. Дмитрий Прокофьев, хочу подчеркнуть одну особенность современных исследований по экономической истории, которая сейчас доминирует. Как справедливо указал в комментариях Л.И. Бородкин, наши западные коллеги не проработали всю литературу отечественных историков, в частности Софьи Саломатиной, которая на данный момент является лучшим специалистом по банковской истории конца XIX - начала XX века. Я специально просмотрела список литературы в статье Сьюссе и Григориадиса и не увидела её последних работ. Так что восполняю этот пробел, по крайней мере мои подписчики должны знать своих героев в лицо, а точнее через статьи. Вот одна из её последних работ: "Business Culture, Bank Credit, and Corporations in the Russian Empire: Deconstruction of a Russian Banking History Discourse" (The Russian Review, 2022). Саломатина разбирает один из самых устойчивых историографических мифов: представление о «недоразвитой» банковской культуре Российской империи. Этот нарратив утверждает, что российские банки отличались от стандартных представлений западноевропейской банковской теории, что якобы подрывало их устойчивость и ограничивало способность финансировать индустриализацию. Проблема в том, что этот консенсус сложился не на основе изучения реальной практики, а из-за некритичного следования устаревшей теории. Саломатина показывает, как формировался этот дискурс. В 1890-е годы российские аналитики пытались объяснить банковский кризис и депрессию 1870/80х годов через призму западной банковской теории XIX века. К 1910-м годам эта интерпретация почти исчезла из российской литературы, но неожиданно возродилась в середине XX века в СССР в работах Иосифа Гиндина (в рамках теории финансового капитала), а за рубежом у Александра Гершенкрона. Этот взгляд до сих пор встречается в исследованиях, игнорирующих эволюцию банковской теории. Российские аналитики слишком буквально следовали банковской теории XIX, которая во второй трети XX в. была дискредитирована и отвергнута во всём мире. Они уделяли больше внимания теории, чем практике, что систематически искажало реальность в их текстах. На основе архивных данных Саломатина демонстрирует, что российские акционерные коммерческие банки сформировали надёжную систему кредитования, адаптированную к потребностям торговли, промышленности и сельского хозяйства. Да, эта система была элитарной и исключала значительную часть экономики из банковских услуг, но по мере развития она постепенно демократизировалась. Российские банки работали как универсальные банки, доминировавшие в мире в тот период. Акционерные компании составляли первый круг банковских клиентов благодаря своим размерам, публичности. Средние и мелкие предприятия имели меньший доступ к кредиту, но это было характерно не только для России, а для всех стран, ориентированных на догоняющее развитие. Главный вывод: российская банковская культура в целом соответствовала тенденциям своей эпохи. Представление о её «недоразвитости» - это результат некритичного воспроизводства устаревшей теории. Это важное напоминание для всех, кто занимается экономической историей: нужно смотреть на практику, а не на то, как современники пытались её объяснить через призму теорий своего времени.#literature

— ... невероятно разносторонняя натура, — затараторила красноволосая женщина. — Знаете, офис у Жоры находился на улице Курской битвы. Не знаю, по этой причине или нет, но он уже долго работал над экспериментальным романом о крупнейшем танковом сражении Второй мировой. Его мыслью было увидеть великие дни нашей истории глазами Достоевскоro… — Да-да, — перебил морячок. — Роман назывался «Приказание и наступление». Он рассказывал, что ему помогают два текст-билдера, но на какой стадии проект, не уточнял... — Кроме того, — неприязненно покосившись на морячка, продолжала красноволосая, — он рисовал картины и писал музыку. Короче, обеспечивал работой человек пятнадцать. Помните его любимую поговорку? «Красота спасет мир и доверит его крупному бизнесу!» Если бы все наши банкиры были такими, мы бы жили при втором Возрождении! Виктор Пелевин. Числа #Literature

УИздательства ПЛАНЖ(это линк на Телегу: подписывайтесь!)все книги хороши(это линк на магазин: закупайтесь!), но, почему-то, несколько конкретных книг вызывают особенную гордость. Как-то особенно они радуют, особенно сложной судьбой живут, особенно сильное впечатление оставляют. Среди таких ➺ «Ирисы Негева» Михаила Лидогостера. Плотное, но ажурное повествование, в котором каждая сцена запускает следующую и расцвечивает предыдущую. Психологическая проза с глубокими острыми смыслами от личного роста до мистицизма. Сложный, даже сложнейший, сюжет. Точные герои и события. Пробирает. Когда я в первый раз прочитал «Ирисы», сразу сказал, что это как Мураками, только лучше. Автор услышал про это моё мнение и возразил: мягко, неконкретно, но определённо. Похоже, ему не понравилось сравнение. Я не стал спорить, предположив, что любой творец отвергает вторичность. Через полгода перечитал «Ирисы» подробно (что говорит о высоком качестве текста) и снова всплыл Мураками. В темах, в языке, в ткани повествования. Любовь менее плотская, чем в Токио, террористы более конкретные, чем на Хоккайдо — в остальном ровно те же вкус и послевкусие, только чётче и ярче. Обижаю ли я автора, сравнивая его творчество с мэтром? Думаю, нет. Мураками задал стиль, который раскрутили британские издатели на вторичных текстах. Если автор встал на раскрученную платформу, которая мила массе читателей, и поднялся выше, плохо ли это? По мне, так отлично. Сначала «Ирисы Негева», как и канонический ранний Мураками, вводит нас в плотный компактный мир горожанина, затопленного рутиной и неврозами современной цивилизации. Текст полон тонкими ироничными зарисовками и лирическими отступлениями. Потом появляется мистическая загадка (практически, овца). Конечно же, не обойдётся без джаза и Токио. Мистическая любовь неумолимо затмевает обыденную. Обыденная любовь приговаривается к смерти. Где-то на этих темах Мураками обычно иссякает. Горожанин разрывается между мистикой и обыденностью, покидает город, погружается в сюр и на этом сутевая часть текста заканчивается – остаётся только великолепно прописанный гимн мистике. А вот в «Ирисах Негева» на фоне гимна происходит ещё много чего. И эмиграция, и отлично прописанные отношения с друзьями, и религиозные отступления. Несколько эпизодов — дельный научпоп с подтекстом и нон-фикшн на модные темы практической психологии: Конечно, не обошлось без Борхеса. Cпойлерить, куда конкретно роман «Ирисы Негева» Михаила Лидогостера приводит читателя, я не буду. Обещаю, что приводит в хорошее правильное состояние. В завершение хочется обильно цитировать (что снова говорит о высоком качестве текста), но знаки, отведённые небесами этому посту, уже почти закончились. Поэтому вот вам комбинированная цитата из «Ирисов Негева». Рекомендую читать полную книгу, если вас торкнет и потащит. ➺➺➺➺➺➺➺➺➺ В центре Израиля в тот год стояла необычайная жара. Мозги плавились от зноя. Меня к тому времени уже выгнали с общаги (цена за пьяную езду на мотоцикле и случайно помятую машину директора нашей программы), и я снимал полуподвальную конуру на окраине Тель-Авива. В городе, как назло, расцвел какой-то кустарник, от которого у меня началась чудовищная аллергия. Слово «чудовищная», пожалуй, даже чересчур мягкое. Оно не передает всей той гаммы страданий, которых я испытывал. Ночью пошел дождь. Небо заволокло рваными тучами, из-за которых проглядывала огромная, налитая серебром луна. Тонны воды изливались на землю, словно где-то наверху сорвало кран. Вместо того чтобы поехать домой я продолжил работать, как будто ничего не случилось. И теперь меня мучал вопрос – почему? Ведь дома меня ждет самый близкий человек. - Иногда случаются плохие вещи. Но в них нет ничьей вины. Понимаешь? - мальчишка чуть сдвигает брови. – Никто не виноват, что так происходит. Ты не виноват. К горлу подкатывает комок. Я, наконец, понимаю, с кем говорю. Я оперся на стену и молча прислушался к тому, как кошка лакает молоко. От этого звука веяло защищенностью. И каким-то деревенским уютом. Забытое чувство… Не помню, когда последний раз испытывал его. #literature

В 1942-м году крупнейшая голливудская студия получила социальный заказ из Вашингтона создать военно-политическую драму, изображающую простого американца, не генерала и даже не героя, в обыденной борьбе с мировым злом нацизма, не пафосной и не геройской. Эдакий Антон Палыч Чехов в контексте Второй Мировой войны. Студия поручила работу своему лучшему режиссёру, всемирно известному фильмами про ковбоев. Тот отвертелся от задания, перекинув его на своего коллегу, который исторически ненавидел немцев и оттого всё-таки согласился поработать над агитационным материалом. Коллега спустил разнарядку лучшему артисту студии, всемирно известному своими ролями лос-анжелесcких частных детективов, который тоже сначала было наотрез отказался, но был образумлен весомыми доводами. Тогда артисты ещё работали на студиях по трудовой книжке и им трудно было спорить с руководителями. С женщинами, как всегда, получилось сложнее: на лучшую звезду студии не подействовали никакие доводы, вплоть до самых весомых (меня всегда поражала способность женщин не прислушиваться к весомым доводам), поэтому на женскую роль пришлось брать молодую девочку откуда-то из Тмутаракани (то есть, из Швеции). Она и по-английски то ещё говорить не выучилась - её пришлось дублировать, причём по иронии судьбы делать это заставили ту самую звезду, которая от роли изначально отказалась… Снимали на минимальном бюджете, без единого выезда из павильона, в спешке, за два месяца, и почти «на коленке». Историки кино уже догадываются, что я пересказываю эпос создания фильма «Касабланка», который многими считается лучшим фильмом всех времён и народов. Как же так получилось? В ответе на этот вопрос кроется не только восхитительная история, но и урок для любого стартапа. Главный секрет успеха «Касабланки» — в кросс-культурности и кросс-функциональности. Сейчас в это совершенно невозможно поверить, но в Голливуде середины XX века было немыслимо обсуждать вопросы адюльтера, а уж тем более полигамии. А в «Касабланке» вдруг красивая молодая женщина на протяжении всего фильма выбирает между мужем и любовником, причём зрителю, к его изумлению, абсолютно очевидно, что любовник выигрывает по всем статьям. Как известно, самые красивые дети рождаются в смешанных браках. Так получилось и тут, а уж крепкие профессионалы довели эффект до сногсшибательного. Хэмфри Богарт играл сильного духом и телом мужика в непростой жизненной ситуации – играл как всегда блистательно и было уже неважно, в Лос-Анжелесе он или в жо...е мира. Ингрид Бергман даже и не играла, а просто искренне изображала именно то, что на её месте делала бы любая молодая красивая девушка в реальной жизни – пыталась выбрать между двумя перспективными самцами, не отпуская ни одного из них чересчур далеко. Не будучи искушённой в голливудских делах, она совершенно не догадывалась, что показывать эту правду на экране простым людям строжайше запрещено! А режиссёр просто строгал свой двадцатый с хвостиком фильм, не задумываясь о деталях (лишь пытаясь соблюсти календарь и бюджет), и потому не уследил за молодой шведкой. Хэмфри, режиссёр, и шведка, вероятно, только лет через пять поняли, что произошло… А произошло вот что: ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ #literature

Только что узнал, что большой друг Сколково и Сколтеха Игорь Попков - чемпион СССР среди юниоров 1982 по пинг-понгу и тренер ельцинско-тарпищевской команды по лаун-теннису. Почему-то меня такие вещи впечатляют. Я знал про Игоря, что это суперсерьёзный чел с большими очевидными достижениями: был директором яркого отраслевого НИИ, потом стал фаундером-гендиректором инфраструктурного сколковского стартапа, потом сделал яркий сильный экзит и сейчас успешно консультирует-менторит как бизнес-ангелов, так и наших студентов. Почему же чемпионство восхищает меня больше, чем директороство? Потому что директорство - это забег на длинную дистанцию, на которой зачастую удача оказывается важнее скиллов, да и скиллы зачастую важнее мягкие (типа византийского царедворства и шимпанзиного расчёсывания шерсти), чем твёрдые. А чемпионство СССР - это спурт, в котором надо собрать всё, что ты можешь и максимально выложиться здесь и сейчас, доказав, что по каждому навыку ты превосходишь конкурентов. Причём надо не только ракеткой махать и по мячику попадать, но параллельно заниматься селф-менеджментом, тим-менеджметом, стресс-менеджментом, тайм-менеджментом и ещё массой всяких хард-скиллов, которые не имеют никакого отношения к пинг-понгу, но абсолютно необходимы для любой успешной карьеры - от директора института до окешившегося стартапера. Чего я всем нам и вам и им желаю. Я вот не только не был чемпионом СССР ни по одной дисциплине, но даже не пытался. Об этом сейчас жалею. Ну не то, чтобы жалею, но иногда думаю, что это было бы классно... Хотя, конечно,итак всё норм, но всё равно было бы классно... #literature

— Танцуй, — сказал Человек-Овца. — Какой в этом смысл — не задумывайся. Смысла все равно нет и не было никогда. #literature Я тут недавно написал про Кадзуо Исигуро. От читателей пришёл вопрос, есть ли у меня, что сказать за Мураками. Конечно, оно есть у меня! Однажды я с удивлением узнал, что в библиографиях и антологиях Мураками «Охота на овец» не считается важным произведением. В Википедии вообще не входит в список значимых произведений автора. Объяснить этот абсурдный факт я могу только заговором издателей. Дело в том, что «Овца» дистрибутировалась японскими издателями, а «Норвежский лес» — уже британскими, которые составляют антологии. Вот они и хвалят то, на чём у них выше норма прибыли. По мне, так, наоборот, всего Мураками, кроме «Охоты на овец» и её сиквела «Дэнс-Дэнс-Дэнс», можно смело сдавать в утиль. «Норвежский лес» — мутный автофикшн. «Заводная Птица» — неубедительный путь к себе. «Кафка» — странный постиндустриальный фэнтези, который пытается стать магическим реализмом и совершенно не справляется. А вот «Овца» — это всё вышеперечисленное в одном бокале, убедительном и великолепном. Так получилось, что «Охота на овец» явилась моим первых окном в модернистский жанр, который можно определить как «мистическое путешествие бухгалтера». Каждый из нас видел много таких книг и фильмов: живёт себе скучный бухгалтер, недовольный ни собой, ни миром, а тут приходит к нему важное послание, которое уводит в мистические приключения, после которых бухгалтер уже никогда не станет прежним. Самым ярким произведением в этом жанре, конечно же, является фильм «Мертвец» Джармуша, но «Охота на овец», на мой вкус, лучше проработана и сильнее вставляет, что и неудивительно для книги по сравнению с фильмом. Сначала хорошо прорисована скучная жизнь протагониста в Токио, потом сильно появляется овца со звездой, а потом герой проваливается в сугробы Хоккайдо и пропадает там навсегда, даже после того, как ему позволили оттуда выбраться. Я помню магическое оцепенение, в которое впал, когда впервые прочитал эту историю. Если бы я сразу попал на Джармуша с его техасским бухгалтером, растворяющемся в тайге, то эффект мог бы быть слабее. Дочитав «Овцу» я стал пытаться понять, что, например, лично я буду делать, когда окажусь в магических сугробах Хоккайдо. В сиквеле "Дэнс-Дэнс-Дэнс" тут же был дан прямой позитивный совет, который великолепно лёг и на моё ощущение от книги и на мой жизненный опыт: "Танцуй!". Цитата – в заглавии и на приложенной картинке. Вот с тех пор, так сказать, и танцую.... А ведь у Джармуша нет рецепта, как выжить в тайге! Поэтому «Охота» + «Дэнс» — лучшие. Ничего кроме этих двух книг у Мураками читать не нужно. Всё остальное – это либо наброски к магнум опусу, недобирающие ни по реалистичности, ни по безумности, либо окешивание (монетизация) славы магнум опуса прагматичными британскими издателями. Недавно доброжелательные комментаторы сообщили, что если я прочитаю «К югу от границы, на запад от солнца», то мнение своё изменю, ибо это и есть шедевр, компактный как бриллиант и тонкий как шёлк. А всё остальное, как раз – натужные перепевы оного шёлкового бриллианта. Штош, прочитал. Критиковать не буду. Мураками молодец. Как обычно, начинает с реализма и уходит в безумие. Но, господа, разве может этот реализм сравниться с сумрачным Токио в «Овцах», а это безумие – с неземным и неотпускающим Хоккайдо в «Дэнсе»!? Камон. Рядом не стояли эти реализмы и безумия с магнум опусом. А та сюжетная линию, где главный герой переживает, как он обидел свою первую любовь, вообще рассматриваю за примитивный популизм, недостойный великого мастера. Мы тоже не любим, когда мужчины обижают женщин, но зачем же вот прямо так в лоб и так упрощённо рисовать этот лубок? В общем, исходную рекомендацию оставляю в первозданном виде и даже усиливаю. Читайте только «Овец» и «Дэнс» и больше ничего. Хотя, надо отметить, что «К югу от границы» раз в пять короче и проще, , а значит вполне сойдёт на разогрев. Если разогрев вам понравился, то можно переходить к магнум опусу. А если не понравился, значит Мураками - это не ваше. Читайте Фаулза.

ТРИ АНЕКДОТА ПРО 100 ДЕТЕЙ ПАВЛА ДУРОВА #literature 🅐🅗🅔🅚🅓🅞🅣 №❶: В мире существует 1️⃣0️⃣0️⃣ типов людей: тип 0️⃣0️⃣1️⃣: Люди этого типа знают двоичное исчисление и настолько его любят, что только им и пользуются. Это люди серьёзные, умные, прилежные и спортивные. тип 0️⃣1️⃣0️⃣: знают двоичное исчисление, но не любят. тип 0️⃣1️⃣1️⃣: не знают двоичное исчисление и не парятся. тип 1️⃣0️⃣0️⃣: не могут разобраться в двоичном исчислении и ужасно по этому поводу переживают. 🅐🅗🅔🅚🅓🅞🅣 №❷: На холме над приморским посёлком сидят два мужика. Один эмоционально рассказывает другому, указывая вниз с холма в направлении посёлка: — Ты видишь корабли внизу в бухте? Я построил все эти корабли своими руками! И ты думаешь деревенские называют меня «Джонни-корабел»? — Ты видишь дома в посёлке? Я построил все эти дома своими руками! и ты думаешь деревенские называют меня «Джонни-строитель»? — Ты видишь детей на улицах? Я сделал их всех своими руками! И что ты думаешь, как деревенские меня после этого называют? 🅐🅗🅔🅚🅓🅞🅣 №❸: — Папа, папа, а можно я проверю не является ли Павел Дуров моим биологическим отцом? Может быть мне тогда дадут денег? — Конечно можно, сынок. Может быть, тогда тебя, наконец, заставят делать по утрам зарядку и учить уроки.

Завершая тему иноагента ДЛБ, начатую восхищением стихамии продолженную возмущением прозой, читатели попросили таки процитировать ту самую «Индиру Ганди». Цитирую с удовольствием (хотя мог бы послать в Яндекс). Культовое нетленное произведение. Кстати, мы с женой сейчас гуляем вдоль Невы на параде ВМФ и выходит неожиданная параллель... Ясный день. Полжизни. Шестой десятк. * * * Ясный день. Полжизни. Девятый класс. Тротуары с тенью рябою. Мне еще четырнадцать (ВХУТЕМАС Так и просится сам собою). Мы встречаем Ганди. Звучат смешки. «Хинди-руси!» — несутся крики. Нам раздали радужные флажки И непахнущие гвоздики. Бабье лето. Солнце. Нескучный сад С проступающей желтизною, Десять классов, выстроившихся в ряд С подкупающей кривизною. Наконец стремительный, словно «вжик», Показавшись на миг единый И в глазах размазавшись через миг, Пролетает кортеж с Индирой. Я стою с друзьями и всех люблю. Что мне Брежнев и что Индира! Мы купили, сбросившись по рублю, Три «Тархуна» и три пломбира. Вслед кортежу выкрикнув «Хинди-бхай» И еще по полтине вынув, Мы пошли к реке, на речной трамвай, И доехали до трамплинов. Я не помню счастья острей, ясней, Чем на мусорной водной глади, В сентябре, в присутствии двух друзей, После встречи Индиры Ганди. В этот день в компании трех гуляк, От тепла разомлевших малость, Отчего-то делалось то и так, Что желалось и как желалось. В равновесье дивном сходились лень, Дружба, осень, теплынь, свобода… Я пытался вычислить тот же день Девяносто шестого года: Повтори все это хоть раз, хотя, Вероятно, забудешь дату! Отзовись четырнадцать лет спустя Вполовину младшему брату! …Мы себе позволили высший шик: Соглядатай, оставь насмешки. О, как счастлив был я, сырой шашлык Поедая в летней кафешке! Утверждаю это наперекор Всей прозападной пропаганде. Боже мой, полжизни прошло с тех пор! Пронеслось, как Индира Ганди. Что ответить, милый, на твой призыв? В мире пусто, в Отчизне худо. Первый друг мой спился и еле жив, А второй умотал отсюда. Потускнели блики на глади вод, В небесах не хватает синьки, А Индиру Ганди в упор, в живот Застрелили тупые сикхи. Если хочешь что-нибудь обо мне, — Отвечаю в твоем же вкусе. Я иду как раз по той стороне, Где кричали вы «Хинди-руси». Я иду купить себе сигарет, Замерзаю в облезлой шкуре, И проспект безветренный смотрит вслед Уходящей моей натуре. Я иду себе, и на том мерси, Что особо не искалечен. Чем живу — подробностей не проси: Все равно не скажу, что нечем. Эта жизнь не то чтобы стала злей И не то чтобы сразу губит, Но черту догадок твоих о ней Разорвет, как Лолиту Гумберт. И когда собакою под луной Ты развоешься до рассвета — Мол, не может этого быть со мной! — Может, милый, еще не это. Можно сделать дырку в моем боку, Можно выжать меня, как губку, Можно сжечь меня, истолочь в муку, Провернуть меня в мясорубку, Из любого дома погнать взашей, Затоптать, переврать безбожно — Но и это будет едва ль страшней, Чем сознанье, что это можно. И какой подать тебе тайный знак, Чтоб прислушался к отголоску? Будет все, что хочется, но не так, Как мечталось тебе, подростку. До свиданья, милый. Ступай в метро. Не грусти о своем уделе. Если б так, как хочется, но не то, — Было б хуже, на самом деле. 1996 #literature

Отзыв на роман «ЖД», магнум-опус Д.Л. Быкова (ИНОАГЕНТ! далее, «ДЛ»). Если вам не нравятся ранние стихи ДЛ, то у вас нет сердца, а если вам нравится поздняя проза ДЛ, то нет у вас ни сердца, ни мозга. Объясняется сей дуализм тем, что в ранних стихах ДЛ великолепно прописывает и описывает лирические и космогонические переживания одного отдельного человека, а вот в поздней прозе пытается натянуть этого одного человека на всё общество, что делать совершенно невозможно. Тонкость не столько в том, что все люди — разные, сколько в том, что они постоянно находятся в противофазах и потому наивно ожидать от них единомыслия и единочувствия. Тем не менее, ЖД стоит посреди всего этого особняком. Это же не просто огроменный роман, а «магнум опус», да к тому же ещё и «поэма», и картина мира, из которой по мнению фан-клуба ДЛ всё проистекает и вокруг которой всё крутится. Поэтому к чтению ЖД я подступал осторожно: в надежде найти там какую-нибудь радость типа ранних стихов, но и в опасении найти там нудную чернуху типа поздней прозы. При этом я понимал, что на просторах тридцати печатных листов ЖД вполне можно было впихнуть и нуднятину, и радость, и всякие их гибриды, и ещё бы место осталось. Так и случилось. Открывается ЖД абсолютно невыносимой чернухой. Жырные генералы, кровавая гэбня, чиновники-импотенты и прочая параферналия консервированных постсоветстких кошмаров. Продраться через это крайне сложно и длится это всю первую книгу. Рекомендую эту самую первую книгу пролистывать, либо пропускать. Начало второй книги — море дидактических диалогов с глубоким моралистическим подтекстом на темы устройства России-матушки. Подробно декомпозированы позиции вообще всех, до кого можно было дотянуться: большевиков и кадетов, западников и славянофилов, солдат и поэтов, рыночников и государственников и т.д. и т.п. Этот блок книги читается уже легче, чем начало. И мыслей всяких интересных накидано немало. Афоризмы, зарисовки, стихи, то-сё. Завершение второй книги — крутая крепкая фэнтэзи в лучших традициях разнообразнейших фантазёров от Пратчетта до Фаулза. Читать приятно и даже местами интересно. Рекомендую ! Теперь, когда мы обсудили художественные достоинства произведения ЖД, невозможно не обсудить философские и мировоззренческие построения ДЛ, автора его. ДЛ разумеется прочит эту книгу в философско-этическую глыбу российской культуры. И тут, как вы догадываетесь, всё обстоит ещё хуже, чем с художественностью. В рисуемой ДЛ картине мира и России очевидны два зияющих провала: 1️⃣ И варяги, и хазары борются за ресурсы и города, но тех людей, которые эту ресурсы производят и города строят, в ЖД нет вообще нигде. Волхвы умеют договариваться с землёй, которая им родит. Дегунино живёт от волшебной печки и яблоньки. Фермера убивают урки в Блатске и заменяют на импорт... Ох, видится мне, что если бы в ЖД появились рабочие и строители, то и преамбула и фабула изменились бы до неузнаваемости. 2️⃣ В финале Россия спасена милосердием Аньки. Однако милосердие по тексту совершенно непроработано. Совершенно непонятно, откуда оно появляется. Если бы оно появилось раньше, ему бы пришлось дать роль и страшная ЖД-Россия оказалась бы не такой страшной. Но нет, милосердие неожиданно появляется на последней странице и всех спасает. Нехорошо это. Не по-философски. На более серьёзной ноте, хочется скупо отметить, что картина современной России, нарисованная ДЛ в ЖД, не полностью отражает российскую жизнь. В картине мира ДЛ есть только скорбь, страдание, да отчаяние, а у нас тут в России вполне много радости, силы, и уверенности в себе. Если бы их добавить в картину мира ДЛ, то снова сильно изменились бы и преамбула и фабула. ДЛ, безусловно, об этом противоречии догадывается и потому по всем законам юнгианской тени самую страшную и сокровенную даже от себя самого мысль произносит самый отрицательный и мерзкий антагонист. Говорит он так: Все на свете обусловлено множеством факторов; проблема только в том, что и факторы эти дерьмо, и все на свете дерьмо, и скучно разбираться, что чем обусловлено. #literature

Быков, конечно - подлец, предатель, иноагент и посредственный прозаик (скоро опубликую отзыв на "ЖД"). Но стихи у него как были волшебными, так и остались. От "Индиры Ганди" я до сих пор вздрагиваю, хотя учу её наизусть уже четверть века... Ну вот что с этим поделаешь? Думал, прошло, но вот сейчас увидел его свежий эмигрантский речитатив и оцепенел... Тонко, точно, прекрасно, пронзительно. * * * В короткий день золотисто-синий -- тепла прощальный паек, -- На пересечении двух асфальтовых линий – одна в Чикаго, одна в Нью-Йорк, В античной лавке красно-кирпичной, где правит старец еле живой, Сидит типичный такой тряпичный с круглой пластмассовой головой, Сидит с шестидесятых, семидесятых – проезжих нет, не берет никто, Среди сапог растоптанных, блуз распятых, ссохшихся кожанок и пальто, Тарелочек, статуэток, тряпья, винила – в кошмарах снится такая смесь, -- Сидит и думает: чем я так провинился, что навсегда оказался здесь? Взгляд его сосредоточен в конкретной точке, и судя по круглым его глазам, Он вечно смотрит на розовые носочки, которые кто-то ему связал: В комплекте их не было, вижу ручную вязку, не знаю, спицы или крючок; Кто-то сшил ему пеструю водолазку и с красной кисточкой колпачок. Сидит и думает: можно выправить все на свете, сказав кому-нибудь «извини». Я знаю, думают все хорошие дети, что виноваты всегда они. Все было так прекрасно, но дом потерян, выветривается запах, забыт маршрут, Он сделал что-то неправильно, и теперь он должен вечно сидеть вот тут. Да ничего он не сделал! А чем провинились все эти кружки, скатерти, снятые со стола? Хозяин вырос. Мать, что хранила его игрушки, по всей вероятности, умерла. Американцы вечно переезжают, на новых местах создают уют, Без сантиментов детей провожают, опять рожают, дом меняют, вещи распродают. И я тупыми, заплаканными глазами смотрю, как он, на этот развал – Меня ведь тоже любили, рубашки шили, носки вязали, и нет никого, кто меня бы взял. Сейчас меня подберет милосердный убер, и я продолжу свою игру. Хозяин наш вырос, а может, уже и умер, а мы остались сидеть в углу. И весь этот провинциальный вид, осенний видеоряд Только одно мне осипшим шепотом говорит: ни в чем ты не виноват. 2023 #literature

СТО ЛЕТ ТОМУ ВПЕРЁД ЧЕРЕЗ СОРОК ЛЕТ - 2 Параллельно с «Гостьей из будущего» я смотрел на свежепоявившихся видеомагнитофонах американские хиты нечернушной фантастики, которые тогда как раз пёрли валом («Назад в будущее», «Старворз», «Терминатор»), и думал, ну почему, о почему, у нас не могут снимать вот так. Потом отвечал сам себе: потому что все деньги мира в Голливуде, а на сдачу они подкармливают у нас Тарковского и Сокурова, чтобы не дай бог здесь не проклюнулась конкуренция. А ведь же есть великолепный сценарий Булычёва, в котором больше юмора и динамики, чем во всех терминаторах, вместе взятых. Если просто честно отыграть Булычёвские тексты на профессиональную камеру в фанерных декорациях, просто не меняя ни буквы на фоне картонных космических кораблей, уже получится не хуже «Терминатора». Но нет, вместо этого получите медленную «Гостью из будущего» в тёмных коридорах. За державу было обидно. Так я поверил в компрадорскую гипотезу, которая вот сейчас расцвела пышным цветом. Я потом аккуратно спросил Наташу Гусеву, которая оказалась студенткой моего отца в МИТХТ, согласна ли она с моей оценкой. Понятно, что спрашивал крайне аккуратно, чтобы не обидеть, не поранить. Она поняла меня с полуслова и разразилась встречной тирадой о том, как она пыталась расшевелить это болото, как пыталась играть живее, веселее, но ей объясняли, что надо погрустнеть и три минуты без движения рассматривать как движутся травы. Как режиссёр Павел Арсенов прямо при ней вырезал и цензурировал юморные реплики Кира Булычёва, который хоть и числился автором сценария, но по сути допущен до высокого искусства не был. Павел Арсенов гордился знакомством с Иоселиани и рассказывал, что видит своей миссией переработаку идей мастера для тинейджеров. Тогда это звучало невыносимо скучно, но мы пытались быть толерантными и мирными. А сейчас я понимаю, что это находится где-то рядом с пропагандой наркотиков и гей-пропагандой. В своей спальне каждый дрочит, как хочет, и нюхает то, что бог послал, но зачем рассказывать об этом тинейджерам? Зачем заставлять самую весёлую Алису российской культуры грустнеть и три минуты, не двигаясь, смотреть на колышащиеся травы, что ни до, ни после соприкосновения с Павлом Арсеновым Алисе не было и не будет свойственно? Это предательство и зрителей, и Алисы с Колей, и Булычёва, и российской культуры. Ну что ж, это всё была подводка к фильму «100 лет тому вперёд» 2024го года. Как вы уже давно догадались, у меня есть, что сказать за эту фильму. Так вот, ребя, я в восторге! Я намеревался посмотреть минут пять, с отвращением выключить и забыть, а в результате завис на два часа и опоздал на день рождения к другу. Фильм крут! Наши научились снимать так, что за державу не только не стыдно, но и гордость берёт. Уж не знаю, кто тут молодец. Возможно, Бондарчук, который фигурирует в титрах вообще всех достойных кинопроизведений современного времени. Но вряд ли он вот прямо вот один такой кудесник. В фильме много сильного. И режиссура, и актёрская игра, и монтаж и декорации. За реплики Коли и Весельчука и за великолепный финал, списанный с лучших фильмов Кристиана Нолана, твёрдая пять с плюсом сценаристу. Операторскому коллективу низкий поклон и за штатную сьёмку и за компьютерный монтаж. Момент, когда строгая учительница физичка «синий чулок» превращается в Тринити, вывал у меня судороги восторга. Кадр — на картинке предыдущего поста. За эту сцену надо благодарить всю съёмочную группу от режиссёра и оператора, до гримёров и каскадёров. Немаловажно, что сюжетом фильм с первого кадра сразу настолько отстраивается от книги, что на эту тему не возникает ни вопросов, ни сомнений. Опасаясь заспойлерить, намекну, что у героев есть половая жизнь. Это то, чего очень не хватало исходным текстам Булычева, да и "Гостье из будущего". А теперь вот всё есть! В завершении письма прикладываю обложку оригинальной книги. Я хранил эту книгу до переезда в Америку, а при переезде подарил кому-то. Сейчас много лет пытаюсь найти, кому же, но не могу. А память живёт. #literature