Ликолампи

Прескверно ⬇️

If the principle of post-mortem retribution is general, notions of right and wrong can have widely divergent definitions. Thus among Fiji Islanders, only warriors who killed many enemies and fed upon them are entitled to the bliss of paradise. Men who have had the misfortune not to kill anyone during their lifetimes land together with other lost souls in an underwater Hades called Murimuria, where they pound muck with clubs. Other great sinners, such as women who have not been tattooed or men who have not had their ears bored, are tortured and mocked. Men whose wives have not followed them in death (by being strangled) complain bitterly, but their fate cannot be worse than a bachelor's, who may never live enough of his afterlife to see the doubtful splendors of Murimuria. In fact, different monsters try to catch a bachelor's soul, and usually succeed; such monsters include the Great Woman and especially the ferocious goblin Nangganangga, who smashes the soul to pieces on a black rock. A giant appropriately called Killer of Souls, who lies in ambush beyond the town of Nambanaggatai, strikes both married and unmarried, but there are means to get past him. If he catches your soul, however, he cooks and eats it. In the general uncertainty about the fate of the soul, the inhabitants of a Micronesian island draw lots to find out if the soul will be crushed between two stones and deleted from among the living and the dead alike, or if it will continue to exist in a plentiful land. Different terrifying guardians stop, frighten, and torture the soul for no reason at all, or for some reason such as searching the heart for traces of sin. I.P. Coulianou - Out of the World (1991), p. 36 [Перевод, не отдающий должного оригиналу:] Притом, что сам принцип посмертного воздаяния универсален, представления о пороках и добродетелях чрезвычайно разнообразны. Так, у островитян с Фиджи блаженства рая заслуживают только воины, убившие и съевшие множество врагов. Мужчины, имевшие несчастье никого не убить при жизни, вместе с прочими пропащими душами оказываются в подводном Аиде под названием Муримурия, где они колотят навоз дубинками. Другие великие грешники, например не имеющие татуировок женщины и мужчины с непроколотыми ушами, обречены на пытки и издевательства. Мужчины, чьи жены не последовали за ними в посмертие (посредством удушения), горестно сетуют, но их судьба ничуть не страшнее судьбы холостяков, которые рискуют вообще не дотянуть до сомнительных восторгов Муримурии, так как на них покушаются разнообразные чудовища - как правило, успешно, - в том числе Великая Женщина и особенно свирепый гоблин Нангганангга, разбивающий души холостяков о черную скалу. У города Намбанаггатай залег в засаде великан с говорящим именем Душегуб; он нападает и на женатых, и на неженатых, но есть способы пробраться мимо; попавшись же ему, душа будет приготовлена и съедена. Чтобы развеять неопределенность, в которой скрыта посмертная судьба души, обитатели одного микронезийского острова бросают жребий: таким образом можно узнать, будет ли та сокрушена между двумя камнями и вычеркнута и из живых, и из мертвых, или продолжит существование в земле изобилия. Разные ужасающие стражники останавливают, пугают и мучают душу в поисках печати греха в сердце - или вовсе без определенных целей.

О связи коррупции и глобализации Новая санкционная реальность дала возможность посмотреть на нашу внутреннюю жизнь вот под каким углом. Как учил Кордонский в "Ресурсном государстве", собственность становится собственностью только при пересечении государственной границы РФ. Внутри границы всё — ресурс, который по определению ничей; и задача сводилась к тому, чтобы присвоить себе ресурс, вывезти его наружу и там объявить своей собственностью. Но так было до 24.02. После 24.02 оказалось, что вывезенное тоже было весьма условно "собственностью" — теперь и там оно тоже ресурс, который тамошние благополучно дерибанят под флагом противостояния российской агрессии. И теперь у тебя по большому счёту нет выбора: своё надо держать только здесь. Но проблема в том, что здесь оно, мягко скажем, на виду. Таким образом, масштаб коррупции, который был у нас в постсоветские годы — это прямое следствие устройства того интерфейса подключения к "глобальному Западу" (выдающему себя за глобальный мир), которым мы пользовались. Именно поэтому даже на пике популярности Навального все его призывы к Западу наказывать "не российских граждан страновыми санкциями, а привластных коррупционеров — персональными" пропадали втуне, их как будто бы не слышали. И мы теперь понимаем, почему: они шли вразрез с той колониальной моделью, которая предлагалась нам при любой в общем-то власти, в том числе — и особенно — если бы вдруг встала власть «болотная». И за такую же модель для себя, кстати, сейчас сражается нынешняя Украина: за общество, где есть "лучшие люди", их активы, деньги, недвижимость и семьи — в Европе; остальная страна работает на них и на их благополучие, а они гарантируют, что политическое руководство — избираемое с их помощью и на их деньги, и регулярно сменяемое дабы не возомнило — соглашается делегировать часть странового суверенитета надгосударственным кураторам — включая ЕС, НАТО и т.д. И, более того, торжество этой модели было бы и у нас объявлено окончательной победой демократии и присоединением к цивилизованному миру. Я уже говорил, что самые главные бонусы от происходящего для нас — не на западных границах, а внутри страны. Сейчас у нас появился исторический шанс создать куда менее коррумпированную систему, с существенно более плоской шкалой распределения доходов, без вот этой пропасти между бедными и сверхбогатыми. Внутри страны не будет ни офшоров, ни анонимных швейцарских счетов, ни курсирующих по Атлантике и Средиземноморью мегаяхт. А демонстративное потребление внутри страны, с показной роскошью и премиальными западными брендами, довольно быстро станет попросту неприличным, даже безотносительно к вопросам "откуда дровишки". И грех будет таким шансом не воспользоваться.

Еще к предыдущему: (за исключением абзаца про Украину и двух последних, выглядящих чисто-пропагандистскими инфильтратами) задевает некий нерв. Вспоминается глупый анекдот про ремонт танка в жаркий день и фею, где "А хотите по-настоящему?", - в этом случае, по-настоящему уразуметь параллелизм между просвещенным (по замыслу) вестернализмом "мыслящего класса" и западно-ориентированным устройством "собственности" (предположительных) элит. Strange bedfellows! - и само существование общей кровати объективно. Дальше дело затуманивается раскладыванием мемов - "у него яхта и вилла в Италии"; "пусть у нас будет как в Европе"; "пора валить"; "не хочу платить налоги режиму"; "да у них всех дети учатся в Англии и двойное гражданство" - по совсем изолированным коробочкам, то есть разрушающей связность, да и саму идею контекста (что выглядит, боюсь, как самоцель: контекст == презренный whataboutism), аисторичной и даже агеографичной (с карты внезапно! пропадает большая часть мира, отсюда сплошная беспрецедентность) компартментализацией, но это вторичное затуманивание; этого можно просто не делать. И тут мне приходит на ум случай московской реновации: с одной стороны, "собственность" ею изводится, что плохо, а с другой - в совсем бедной, как наша, стране может оказаться, что "собственность" мало кто может себе позволить (что если эта хрущевка развалится от старости? как мы, жильцы, ею распорядимся - и откуда нам знать, как распоряжаться?), особенно в не полагающихся по классу районах, где квартиру "дали", и выходит, если только мы не хотим всплеска бездомности и проч. социальных потрясений, что реновация нужна, но не эта, а хорошая (скажем, "лужковский закон"). Но это проблемы простых граждан, а А. Чадаев пишет (в популистском духе) об элитах, и тут неясно, зачем ударение на "на виду" - когда по эту сторону границы есть по-прежнему только ничейный "ресурс", а собственности - нет. ⬇️

(Пытаюсь понемногу переходить на дореформенную орѳографію въ полупубличныхъ контекстахъ по превосходству ея - по моему мнѣнію - надъ пореформенной и въ качествѣ камушка въ ботинкѣ; apologies in advance for Albert, то есть заранѣе прошу о снисходительности ко множеству ошибокъ, которыя наверняка дѣлаю по неопытности.)

Я соломенное чучело, и мнѣ нужны мозги И еще неизвѣстно, не зомби ли это чучело. Когда-то въ московскомъ метро на внутреннихъ стѣнахъ нѣкоторыхъ вагоновъ были цитаты изъ дѣтскихъ книгъ, и мнѣ больше всѣхъ понравилась эта. Читаю интервью "Три допроса по теоріи дѣйствія", которое Александръ Филипповъ (да, опять онъ) взялъ въ недалекомъ 2013 году у глубоко-непріятнаго мнѣ Глѣба Павловскаго, и ловлю себя на томъ, что не могу себя заставить - хотя и пытаюсь - какимъ-нибудь опредѣленнымъ образомъ отнестись къ содержанію: незамѣтно отвыкла отъ языка, который (будучи отчасти деформированъ подразумѣваемой терминологіей) отчасти и вытачивается или вылѣпливается на глазахъ прежде всего даже не для формулированія опредѣленныхъ смысловъ (не по-хорошему заѣзженное слово, конечно, во множественномъ числѣ), а для того, чтобы уберечь ихъ отъ поврежденія, исцѣлить вопросъ отъ malheur отвѣта, какъ сказалъ бы, кажется, Морисъ Бланшо; языка многослойнаго и плотнаго - прагматически не менѣе, чѣмъ семантически. Вѣрно, что и сейчасъ, разумѣется, встрѣчаются нѣкіе оазисы его - и что сама я ихъ, увы, не преумножаю, отчасти по честному неумѣнію, а отчасти подъ давленіемъ двойной цензуры, государственной и peer pressure, уже нѣсколько лѣтъ дѣлающихъ (особенно, увы, силами послѣдняго, такъ какъ первая рѣзко усугубилась позже) любую сколько-нибудь увѣренную претензію на благонадежность несовмѣстимой, по ощущенію, ни съ какой держащей воду герменевтикой, ни даже съ негативной способностью какъ необходимымъ ея условіемъ, - однако эта отвычка вызываетъ у меня досаду. Я слышу множество разговоровъ о дефицитѣ нравственныхъ и волевыхъ ресурсовъ, а также готовыхъ политическихъ возможностей - но очень мало о недостаткѣ пониманія, готоваго умственнаго инструментарія, включая знанія и навыки, какъ будто тѣ менѣе насущны даже въ ожиданіи дефицита ресурсовъ матеріальныхъ и даже въ ситуаціи, когда переживаніе тщеты и провала, кажется, носится въ воздухѣ по всѣмъ сторонамъ политическаго спектра. Сейчасъ я примѣрно на серединѣ книги, и ГП по большей части говоритъ о своемъ опытѣ участія въ (диссидентскомъ) Движеніи въ СССР. Можетъ быть, по предѣльной свѣжести воспріятія, то есть по невѣжеству - но пока я заворожена зловѣщими перекличками съ тѣмъ, что занимаетъ меня въ опредѣленныхъ нынѣшнихъ процессахъ, насколько я ихъ себѣ воображаю, и особенно ихъ результатахъ. "You looked so good I didn't care what side you're fighting for" - обычно я цитирую это, думая о теоріяхъ заговора, но въ этой книжкѣ совсѣмъ не теоріи заговора, и она не то чтобы looks good. Стóитъ, навѣрное, привести кое-какія цитаты - хотя онѣ не прояснятъ ощущеніе, которое я сейчасъ пытаюсь передать, а скорѣе наоборотъ, т.к растворится то (какъ минимумъ, сюжетное) напряженіе контекста, которое превращаетъ басню въ притчу - съ ея напряженіемъ между ὅτι и ἵνα въ томъ числѣ, какъ его описываетъ Фрэнкъ Кермоудъ.

Упорно прочитываю "Белгород" как "Белград", потом исправляюсь

из The Origin of Consciousness in the Breakdown of the Bicameral Mind Дж. Джейнса

Мнение несогласных со спецоперацией РФ на Украине слышат в Кремле, но их абсолютное меньшинство - менее 25 процентов — Песков

Интересно, сколько на самом деле (и известна ли реальная цифра хоть кому-нибудь) ⬇️

Вот что пишет вестник большевизма (на самом деле, Le Monde, а Гардиан перепечатал, я так понимаю): https://www.theguardian.com/commentisfree/2022/mar/16/russia-rich-wealthy-western-elites-thomas-piketty So why has no progress still not been made in this direction? For one simple reason: western wealthy people fear that such transparency will ultimately harm them. This is one of the main contradictions of our time. The confrontation between “democracies” and “autocracies” is overplayed, forgetting that western countries share with Russia and China an unbridled, hyper-capitalist ideology, and a legal, fiscal and political system that is increasingly favourable to large fortunes.

Будни подонков и предателей Мне всегда казалось, что я люблю Россию, люблю русскую культуру и являюсь русским религиозным философом. Недавно этот фейк был опровергнут. Оказывается, что я предатель, которого российское общество выплюнет, как мошку. Ох и в радость же это будет кому-то! Несмотря на всю окружающую нас действительность, я стараюсь работать в том режиме, в котором работал всегда. Чем занимаются потенциальные национал-предатели? Не знаю, как остальные, но я в основном читаю и пишу. Что я сейчас читаю? 1. Дочитываю томосы паламитских споров, получаю от этого невероятное удовольствие. Во-первых, это прекрасный и даже мифологический мир, в котором, например, император или императрица способны по-настоящему богословствовать, а сама риторика умилительно и немного по-детски благочестива. Во-вторых, само учение Григория Паламы (сегодня, кстати, день его памяти) там излагается великолепно, я узнаю что-то новое. 2. Читаю две книги Дэвида Бэнтли Харта: «Бог. Новые ответы у границ разума» и «Красота Бесконечного». Первая книга разочаровывает, потому что Харт очень многое обещает, но, в результате, демонстрирует довольно поверхностную аналитическую философию (хотя у него и нет цели дать какое-то филосовско-богословское откровение). Он всего лишь берет тезис о божественной простоте в сильной версии «тождества», возражения толком не рассматривает; философия сознания вообще на уровне обычного учебника, но зато много риторики. Вторая книга, в свою очередь, пугает своей, кажется, неактуальностью полемического оппонента, хотя она гораздо интереснее. Остановился на теме «возвышенного»: понял, что нужно немного освоить французской эссеистики на эту тему, ее я уже скачал и даже полистал. 3. Начал читать «модусы существования» Бруно Латура. После того, как я сформулировал свои мета-философские критерии, подход Латура мне кажется очень близким, я абсолютно понимаю, почему он именно так занимается онтологией. Пока что очень нравится, может напишу о нем статью. 4. Периодически почитываю «открытое общество» К. Поппера (которую я никогда не читал, к своему стыду). Книга очень солидная, между прочим. Над чем я сейчас работаю? 1. У меня появилась моральная теория, которую можно назвать «нео-аристотелианский элиминативизм». Очень ресурсная вещь, позволяет решать моральные дилеммы, да и вообще снимает огромное количество проблем моральной философии. Писал сразу на английском, но будет ли это теперь актуально? 2. Также на английском хотел написать о своей теории тождества во времени, которой у меня посвящена диссертация. К этому тексту еще не приступил, но обдумываю его. 3. Сформулировал интересную дилемму против теодицеи, которую можно превратить в полноценный аргумент вроде тех, которые предлагаются в витгенштейнианской традиции в философии религии. 4. Еще планирую поднять старую заготовку в защиту кабинетной метафизики. Там я пытаюсь продемонстрировать, что мы непосредственно способны знать модальные пропозиции. Теория получается довольно сложной с точки зрения техники. Будет на русском языке. 5. Помимо этого, пытаюсь работать над циклом фортепианных миниатюр. Получается довольно симпатично, как люди говорят.