книжечки мои любимые

Антон Секисов, "Комната Вагинова"(М.: Альпина нон-фикшн, Альпина. Проза (П. Подкосов), 2023 г.) В комнату питерской коммуналки, полной чудаков различной степени осатанения, попадает молодой филолог Сеня. Он хочет набраться вдохновения в комнате нашего всего - К.К. Вагинова, ведь именно тут поэт жил в первой трети ХХ века. В соседних комнатах читают стихи, сходят с ума, дрессируют енота и пытают невинных жертв. Спасибо, что не расчленяют, но вот это мерзковатое ощущение, что пролистываешь глазами не самый удачный, но широко разошедшийся мем про Расчленинград - убивает всё. Вагинов тут не при чём, Секисову он нужен как топологическая привязка. Надеюсь, что Константин Констатинович выведет автора этой книжонки в одном из своих посмертных романов. Фамилию типа Ротикова подбирать не имеет смысла, у автора она и так подходящая.

Лидия Чуковская, "Памяти детства. Мой отец - Корней Чуковский"(М.: Время, 2012 г.) Потрясающе точные, подробные, не упускающие ни одной детали воспоминания дочери о своем отце - Корнее Чуковском. Корней Иванович - один из редких советских праведников, человек, лишенный даже малейшей религиозности, но при этом - святой. Желаю, чтобы и ваши дети с такой же внимательной восторженностью всматривались в ваше лицо, и вы их не разочаровали.

Дмитрий Гаричев, "Мальчики и другие"(М.: Новое литературное обозрение, 2023 г.) "Мальчики" - цепкая, внимательная, солдатская проза, будто расчерченная рейсфедером. Повзрослевших героев Крапивина забросили прямиком в Арканар. Сражаются тут насмерть или понарошку - сразу не разберешь. Никита, главный герой, - тонкая натура, попавшая в римские каструмы, вынужденный находится среди людей грубых, но выражающихся возвышенно, пытается спасти попавшего в опалу друга. Плотность текста тут примерно как в поздних картинах Германа, сперва сквозь эти плотные слои приходится протискиваться, но вдруг они расходятся как занавес - и ты уже свой среди своих. Это, безусловно, взгляд испуганного интеллигента, но проза настоящая: сухая и чувственная одновременно. Большинство рассказов, приложенных в этом томе к "Мальчикам" проходят по границе магических латиноамериканцев, и большая часть из них тоже блистательна: от города, где всё горит - до посмертного бытия героини, не осознающей, что она умерла. Задушить президента, впрочем, Гаричев своему герою не дал. Но хотя бы попытался.

Алексей Варламов, "Розанов" (М.: Молодая гвардия, 2022 г.) Такими, наверное, и должны быть биографические книги - беспристрастные, но с некоей нежностью к своему герою. Розанов - очень сложный случай: протей, человек с тысячью лиц, "эластичная душа", блогер до блогеров, проделавший и с литературой, и с философией удивительный фокус - будто от плоскостного изображения предметов и понятий сразу шагнувший в 3D. Хорошо ли сие, когда нет привычной однозначности, и автор, сперва яростно призывавший к погромам, теперь кается перед теми, на чью голову насылал кары, истово крестится и бьет поклоны, а после пишет "Тёмный лик"? Процесс мышления у ВР - внешний, что-то вроде экзо-скелета, мыслям своим удержу он не знает и там, где обычный человек остановится перед моралью, этикой, перед страхом - ВР хохоча летит дальше. Варламов этот процесс разъясняет с большим уважением: перед нами действительный гений, вот так своеобразно устроенный, причудливо сформировавшийся, иногда - мерзкий до тошноты, чаще - вползающий в душу своим журчащим говорком. В мире тысячи правд жить обычному человеку невозможно, да и нужно ли?

Сергей Давыдов, "Спрингфилд"(Freedom Letters, 2023 г.) К сожалению, никуда не годится. Вязкий глуповатый гормональный подростковый лепет, перекочевавший на бумагу из подвалов тематических сайтов. Мотивация издателя вполне понятна (что тоже не радует), но кроме запрещенной в РФ темы книге нужно что-то ещё, более важное.

Гала Узрютова, "Страна Саша"(М.: КомпасГид, Виталий Зюсько, 2019 г.) Мягкий, женоподобный юноша ("дорогие серьги в моих ушах"), ангелический донельзя, с ангелической же юной мамой, пьющей мартини и порхающей как мотылёк, что-то лепечет, что-то выдумывает, о чём-то рассуждает, засматривается на мускулистых мужичков и, в целом, взирает на мир сквозь слой розового сиропа. Действие книги происходит в абстрактном "Петербурге", но в тексте нет ни одной приметы этого города, это просто абстрактный сити, пластиковый, как в игрушечном наборе: всё условно. Однозначным чувствуется лишь намерение автора: расшатать привычный канон подростковой литературы, расширить небинарную щель, "дав голос угнетённым". Читатель у этой книги будет и, полагаю, уже есть, но это плохая проза, спитой чай. Тема здесь не при чём, обыграть нестандартную конструкцию главного героя можно было бы и без литров приторного сиропа. От этой тошнотворной сладости к финалу начинаешь задыхаться, будто вместо пары донатсов съел ведро. Вообще, детские и подростковые книги, изначально пишущиеся взрослыми для детей и подростков, это нэ. Особенно, если написаны они от первого лица.

Андрей Ильенков, "Еще о женьщинах"(СПб.: Геликон Плюс, 2018 г.) Идиотская, но дико смешная грязноватая алкоголическая проза. Ильенков, писатель из киоска на улице Торфорезов, обуреваем странноватыми плотскими желаниями: выпачкать женские ножки сажей, выпачкаться сажей самому и сбегать в киоск за догоном в образе Бастинды. Иногда создается впечатление, что книгу пишет антропоморфная грязь, скопившаяся между пальцами на ногах. При этом, если перенастроить оптику, то становится видно, что проза эта - нешуточной выделки, вроде лопочущего в колыбели Платонова. Местами (речь же не идет об уральской прозаической школе?) кажется, что Ильенков - брат-близнец Сальникова, но Сальников все же даёт своим мыслям окорот и умеет выстраивать сюжет, а Ильенков плывёт по нечистым похмельным волнам, не имея желания причаливать ни к одному из берегов.

Найман Анатолий, "Рассказы о" (М.: АСТ, 2017 г.) Умные достойные воспоминания умного достойного человека. Там, где Найман отходит от мемуаристики и пробует писать собственную прозу - выходит хуже. Бесконечная новелла 1990-х, в которой автор полемизирует с героями ток-шоу на экране ТВ, словно сломанный калейдоскоп, наводит дурноту. Ранний рассказ о поездке в Питер с целью продать дублёнку - хороший, напряженный, но стоит практически в одиночестве, а тесная компания ему бы не помешала. "Рассказы об ААА" суше, чем воспоминания Чуковской, но и писала их не Чуковская.

Channel created