Менталитет

китай, матрешка создана с помощью ИИ

Муждабаев и Цимбалюк о перспективах завершения войны: "до каких пор россияне будут воевать?" По итогам Мюнхенской конференции.

Обосрались оба...

Но, в общем, мне кажется, что ностальгия должна быть, по крайней мере, меньше. И я не знаю, страшно для кого-то, я скажу то, что я скажу, будет страшным. Для меня-то нет надежды никакой. Я не верю в то, что при нашей жизни, да и при жизни наших детей, вообще будет куда возвращаться, зачем возвращаться. Дай бог, чтобы вообще всё не разрушилось. Одна из наших героинь сказала, что русская судьба — это когда лучшие люди вынуждены уезжать из родной страны. А вы бы как определили русскую судьбу? — Вы знаете, чем дальше, тем больше, я вообще не хочу произносить слово «русское». Я русофоб. То есть мы долго, вообще после начала войны у нас была идея поменять название журнала. Но мы хитрым путём пошли. Мы слово «русское» убрали в мелкий шрифт в бок. Потому что очень не хочется ассоциироваться с чем-то русским. Для начала, вот это в этом я совершенно убеждена, нет никакой особенной русской души с её русской загадкой. Нет никакого особенного русского пути. Слушайте, в конце концов, действительно, не знаю, те же законы физики работают на всей территории планеты Земля плюс-минус одинаково. У всех людей, представителей вида Homo sapiens, две руки, две ноги и так далее, и так далее. Дальше пересчёт органов. Нет ничего такого особенного в русских. Ну, я вообще против национальных стереотипов, скажем так. И уж по крайней мере прикрываться вот этой: «Зато у нас особенная русская душа». Мы видим эту русскую душу в ежедневных бомбёжках украинских городов. Мы видим эту русскую душу в каждодневных убийствах украинских детей. Если вот эта русская душа, идите к чёрту с этой русской душой. Можно мне какую-нибудь другую? Мы спрашивали про русскую судьбу. С ней то же самое, что и с русской душой. Извините, это я просто к слову «русской» прицепилась. Русской судьбы тоже никакой особенной нет. В тридцатые годы порядочные немцы, думающие немцы покидали Германию, уезжали для того, чтобы не иметь ничего общего. То есть не только евреи, которые сообразили, чем для них это всё грозит, пытались уехать куда подальше. Но и пытались покинуть Германию те немцы, которые не хотели немецкой судьбы. Поэтому тоже в этом нет ничего исключительного. Из от Франко бежали, от Муссолини бежали, не желая иметь итальянскую, испанскую, португальскую какую угодно судьбу. Я говорю, вот когда речь идёт о русской судьбе, русской душе и так далее, это вот какой-то, на мой взгляд, всё время намёк на некую исключительность. Вот мы не русский путь, да, русский мир. Прости, Господи. Я очень стараюсь не выругаться, хотя вот на языке вертится, куда всё это должно пойти. Примерно туда же, куда мы со своим посланием. И Русский военный корабль. Все в одну сторону.

Виктория Крымова, главный редактор журнала «Русское слово» (Прага), покинула Россию более двадцати лет назад в интервью 2025 года Как война повлияла на вашу жизнь? — По-моему, она на всех повлияла. Ну, во-первых, первое время вообще невозможно было говорить. Хотелось только плакать, что, собственно, мы и делали. Плакать от боли, от стыда, от бесконечного стыда, который я чувствую вот четвёртый год. Сколько бы мне ни говорили про то, что коллективной ответственности не существует, я её чувствую. И вину общую я чувствую. Да, и говорить о том, что мы что-то делали неважно, значит, мы сделали очень мало. Если это стало возможным, значит, мы все сделали недостаточно. Но это как бы личное чувство. Я его никак никому не навязываю. Это действительно чувство, и с ним я живу, с этим вот ужасом живу. Работаем, да, работаем. Как работали, так и работаем, как это бывает иногда и при личных трагедиях. Но поплакал, утёр слёзы и пошёл работать. Зачем мы это делаем? Уже неоднократно я отвечала на этот вопрос. Вы знаете, я не знаю. Иногда меня охватывает полное отчаяние. Я не понимаю, зачем это вообще всё нужно. Точно не для какого-то там сохранения культуры, языка или чего-то ещё. Вы знаете, сейчас я буду звучать как русофоб, каковым я, видимо, за последние четыре года и стала. Мы никогда не пользовались помощью правительства России и никогда не будем ей пользоваться. Наши пути очень-очень разные. К этой стране очень не хочется иметь никакого отношения. Ещё до начала войны, здешние патриоты русские, которых, к сожалению, много тут, говорили, что вы не "Русское слово", вы "Украинское слово". Мы, собственно, за Украиной стояли с самого начала. И четырнадцатый год, в общем, тоже очень больно прошёлся. Но уже вот после начала полномасштабной войны, этой преступной, кровавой войны, которой нет и не будет никогда прощения, никогда нам этого не простят, к сожалению, и не нам, и не детям нашим это не забудется. В общем, с тех пор, действительно, и в содержании, не только я показала обложку, но и в содержании журнала, Украине всегда уделяется место, военным событиям всегда уделяется. Собственно, они все вышли на первые страницы, и вообще публицистики сегодняшнего дня стало даже больше, чем истории. Если бы вас попросили сформулировать миссию журнала, то как бы вы её определили? — Нет никакой миссии… Вот ненавижу высокие слова: миссия, послание, ещё что-то. Если у человека вообще, у нормального человека сегодня есть какая-то миссия и какое-то послание, это по возможности сделать всё для того, чтобы Украина выстояла и победила, для того, чтобы, если можно каким-то образом разрушить Россию нынешнюю, зовите меня, я приду и поучаствую. Где там мой кирпич? Я иду. Могли бы вы сказать, чем отличается та эмиграция и эта, которая случилась после начала войны в Украине? — Сходство в том, что невозможно жить в том, что теперь называется Россией, или то, во что превратилась Россия. Они знали одну Россию. В большевистской России они жить не хотели и не могли. Для многих новых эмигрантов русских тоже, в общем, в той России они жить могли. В путинской России, преступной, воюющей стране, в фактически действительно не просто тоталитарной, людоедской стране, они жить не могут. Но главное различие — может быть, я не права, тут я не эксперт, конечно, — мне кажется, что тем было немножко больше, о чём вспоминать. Потому что по большому счёту о чём вспомнить нынешним эмигрантам? Десяток лет свободы? А до этого был беспробудный мрачный совок, тоскливый такой, затянувшийся. То есть из тех, кто сейчас жив, что мы застали? Ну, я лично там восьмидесятые. Ну что я доброго про восьмидесятые годы скажу? Да ничего не скажу. Вот немножечко глоточек свободы и потом то же самое. Те, кто постарше меня, могут вспомнить, может быть, оттепель.

https://youtube.com/shorts/wQThulfa6qA?si=y_Ax5NmR7Nut8a3J

Когда сажали оппозицию, вам казалось, что все это — нормально. Серьезно?

Прозрения 2026 года

У него наполеоновские планы.

Путин уйдёт с поста президента РФ до конца 2026 года — на это ставят 11% пользователей Polymarket 😁 Эти ставки исходят от тех оптимистов, кто верит в возможные изменения, несмотря на стабильность текущего политического курса в России. А вы бы поставили? @nexta_live