ЕГОР СЕННИКОВ

❤️Признаемся, собрать эту программу нам было так же непросто, как нашим друзьям угадать ее лайнап. Но! Мы наконец объявляем фильмы четвертой специальной программы 35-го «Послания к человеку» — «Промежуток: кинокультура Петербурга 1990-х» Жанровые хорроры, трансформирующиеся в эстетические высказывания, культурный экспорт в обертке из-под роад-муви, трансмутация прозы и кино, метафорические эссе и экспериментальные аллегории — все это фильмы Петербурга 1990-х годов, буквально кинематографический архив внутренних состояний города, застрявшем в промежутке — между памятью и хаосом, прошлым и будущим. В наших карточках куратор программы Егор Сенников рассказывает о вошедших в шорт-лист фильмах подробнее. А мы напоминаем, что уже в октябре фильмы о Петербурге тридцатилетней давности можно будет посмотреть в кинозалах Петербурга нашего с вами настоящего.

Казалось бы — 1957 год, Советский Союз запустил спутник и вообще уже сменилось два поколения с революции. А на страницах "Крокодила" все довоевывают давно выигранную Гражданскую войну

Live stream finished (1 hour)

Live stream started

Начали стрим, присоединяйтесь! Дублирую стрим и в телеграме — если вам здесь удобнее. https://www.youtube.com/watch?v=KLE2JK8L4KQ

Через час — начнем стрим! Заходите https://t.me/StuffandDocs/5602

Представьте — небольшой отряд из профессиональных "солдат удачи" добирается до крупного города в чужой стране. В этом отряде собрана самая разношерстная публика — ветераны войн, авантюристы, неудавшиеся революционеры, мошенники, уволенные офицеры. Вооружены они кто чем, но всех их объединяет и склонность к авантюрам, и желание легкой наживы, да и экспансионистская идеология. Несколько десятков человек захватывают город и окружающие его территории, провозглашают его столицей новой республики — а затем начинают воевать с правительством страны, которое заметило, что у него пытаются отхватить территорию. Это происходило в XIX веке — в Северной и Центральной Америке. О таких людях, которые руководствовались доктриной явного предназначения и видели своей целью создание новых режимов в Центральной Америке,мы сегодня и поговорим в стриме на моем ютуб-канале. Стартуем в 18:00 Мск и обсудим многое— от коррумпированных президентов до авантюристов, "глядящих в Наполеоны", от миллионеров, которые ведут войны в других странах до биографий наемников, ищущих приключений. А после разговора отвечу на вопросы зрителей! И подписывайтесь на канал — мы медленно приближаемся к 400 подписчикам, но хочется попробовать совершить невероятное и приблизиться к концу года к тысяче.

Воротишься на родину. Ну что ж. Когда нужно бежать, а когда возвращаться? На такие вопросы нельзя дать однозначного ответа. В новом эпизоде цикла «Улица Ильи Эренбурга» резидент Кенотафа Егор Сенников вспоминает, как Эренбургу удавалось прокладывать путь домой, но каждый раз не получалось там остаться. Возвращаться в родные места после долгой разлуки — все равно, что начинать с нуля в новом месте. Та же эмиграция, не надо себя обманывать. Особенно, если годы, что прошли вне родины, были бурными, сложными, роковыми. Что такое вообще это возвращение — и возможно ли оно? Или то время, которое ты прожил в иных местах, никогда уже не пойдет в зачет жизни, так и останется наследием промежуточной поры, когда ты и сам не мог определиться — где ты, кто ты, зачем ты? Первый раз Эренбург вернулся в Москву летом 1917 года. После почти десятилетия парижской жизни, все здесь было внове: он уезжал мальчишкой, никого еще толком не зная. Он встречает людей, которых до того видел лишь в Париже. Приходит в гости к людям с которыми раньше был знаком лишь по переписке. Бродит по ночным московским бульварам с Алексеем Толстым; рассматривает супрематистские полотна, которыми была украшена Москва на 1 мая 1918 года; оппонирует в прессе большевикам — пока это было возможно. Живет какой-то странной жизнью, где дружеские посиделки на квартире перемежаются с поисками хлеба, а сюрреалистические творческие вечера заканчиваются тем, что тебя пытается ограбить какой-то мрачный тип из переулка. Когда же все игры в свободу слова окончательно закончились, Эренбург бежит из Москвы на юг — сначала в Киев. Стодюймовками глоток старье расстреливай! …Выстроили пушки по опушке, глухи к белогвардейской ласке. А почему не атакован Пушкин? Второй московский период заканчивается в обстоятельствах схожих с первым — Эренбург на грани ареста, вынужден бежать из родного города, не понимая — когда вернется и будет ли это возвращение вообще. Обстоятельства не уникальные по тем временам, но второй раз за жизнь такое пережить — поневоле задумаешься о том, какие у судьбы на тебя планы. Родной московский ветер поднимает тебя в воздух как листок на осеннем бульваре. Куда тебя унесет — неведомо. Каким ты будешь — Бог его знает. Страна распадалась, горела, воевала; война повсюду. Люди убивали и сами гибли, меняли взгляды, попадали в плен и ожесточались. А ветер все дул и дул, меняя вывески и круша дома. Над страной проносилась буря. Эренбург укрывался от нее сколько мог, думал уехать. Не смог. Решено было вернуться. Когда Эренбург покидал Москву в ней жило около 2 миллионов человек. Через 2 года в столице Советской России жило около миллиона. Многих сдуло, как самого Эренбурга. Город познакомился и с голодом, и со страхом, и с ночными арестами. Уезжал Эренбург как оппозиционер, близкий к левым эсерам, в последующие годы публиковал тексты вполне себе «белогвардейских взглядов». Возвращался как дипломатический курьер, везший из Тбилиси в Москву диппочту. Кто бы знал! В этой Москве жить нелегко. Здесь гуляет тиф и испанка. Жизнь стоит дешево — гораздо дешевле овса, хлеба и колбасы. В этом городе Эренбург появляется как Остап Бендер — без денег, без ключа от квартиры и даже без штанов. Его брюки оборваны до ужаса, ситуацию чуть позже придется решать при помощи «лорд-мэра» Москвы, как его называл Эренбург — Льва Каменева; он выдаст ордер на брюки. А пока — очередной арест. Эренбурга берут чекисты через неделю после его возвращения. В бывшем офисе общества «Россия» на Лубянке начнутся допросы: чекисты подозревают его в работе на Врангеля. На допросах писатель немного приврет — скажет, что закончил Сорбонну — и чудесное спасение, организованное старым товарищем — Бухариным. «Иногда арестованных расстреливали, а тех, кого не расстреливали, освобождали», — саркастично замечает Эренбург. Через пять месяцев он снова уедет из Москвы на долгие годы. Ох, тяжела наука возвращения. Один раз сорвавшись с ветки очень сложно к ней вновь пристать. Но корни пустить все же можно. Потребуется новая жизнь. #улица_эренбурга Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Уже завтра вечером — новый стрим на моем канале! Встречаемся в 18:00 Мск 20 сентября — то есть, завтра.В новом стриме мы отправляемся в Никарагуа XIX века и познакомимся с одним из американских авантюристов. Он был настолько уверенным в себе человеком, что упорства и сил ему хватило на то, чтобы захватить целую страну и сделать себя ее признанным правителем - правда, удача улыбалась ему не так долго. На его примере мы разберемся с тем, как устраивались частные военные экспедиции почти два столетия назад - и какие правила нужно соблюдать, чтобы в этом деле прийти к успеху. Кроме того, расскажу о книге Федора Тертицкого о Ким Ир Сене - и о том, что мне в ней понравилось, а что заставило разочароваться. А после разговора отвечу на вопросы зрителей! И подписывайтесь на канал — мы медленно приближаемся к 400 подписчикам, но хочется попробовать совершить невероятное и приблизиться к концу года к тысяче.

Завтра вечером собираемся посмотреть на конец света — он начнется в 19:00 в кофейне Polje на Сараевской Смотрим фильм Ларса фон Триера "Меланхолия" — кажется, за годы, что прошли с момента его создания, он стал только лучше, точнее и беспощаднее. А после фильма я немного о нем расскажу — и о том какое к его появлению имеет отношение психотерапия, депрессия и роман советского писателя Леонида Леонова. Приходите! Показ бесплатный, но лучше заранее записаться вот здесь — https://polje.timepad.ru/event/3582190/

Иногда история бежит так быстро, что за ней не поспеть. Летний номер журнала "Крокодил" за июль 1939-го пахнет сеном, урожаем и вялым юмором про комбайны и колхозников. Тем временем Япония и СССР уже воюют, Европа вот-вот вспыхнет, а на страницах сатирического журнала — евгеника, анекдоты про немцев, и тень надвигающегося страшного безумия. Иногда и разбираясь в чепухе можно увидеть что-то большое. В этот раз в качестве чепухи у нас будет советский журнал «Крокодил». С годами, кажется, он стал восприниматься как нечто более важное, чем он был в годы его расцвета, но сколько раз я его не листал — за самые разные годы — всегда он вызывал у меня какое-то чувство недоумения: натужные шутки, несмешные фельетоны, сатира на уровне жесткого разбора оплошностей сантехников и наезды на нерадивых чиновников, которые долго не принимают просителей (причем шутки эти стабильно однообразны — будь то в 1931, 1951 и 1983 году). И большая часть всех этих номеров, о которых пойдет речь ниже — вообще не о международной политике, а о бытовой рутине. Но бывают и такие моменты, когда происходит столько важных событий в очень короткое время, что и на страницах «Крокодила» можно увидеть ход истории. Один из таких эпизодов — это конец лета и осень 1939 года, когда плотность исторически важных событий и экстренных новостей была невероятной. Почти как сейчас. Вотздесь рассказал обо всем подробно — как осенью 1939 года журнал "Крокодил" медленно перестраивался для победы над "польскими панами",

Ээээх. Не стало Роберта Редфорда