КлапТрап

В этом году я многое понял и от многого отказался. А поскольку область моей житейской перспективы и так была завалена всякими бесчисленными и бессмысленными возможностями, предстоит это и дальше разгребать усерднее, чем дворникам — нападавший за последние сутки московский снег. Как работа дворника начинается с одного замаха лопатой, так и работа по необходимости быть собой — с каждого нового дня. Желаю, чтобы ваша, читатели, если вы существуете, не была тяжелой. Чтобы хотя бы нечто, хотя бы на две секунды приносило облегчение. Впервые в течение одного академического часа (45 минут) я учил Правила Дорожного Движения (ПДД), не отвлекаясь ни на секунду. Это было ощущение одновременно дегуманизирующее и освобождающее. Я никогда не чувствовал себя по крайней мере удивленнее. И хотя я забирался на горы и холмы, но настолько засорил и затоптал ощущение от пребывания в собственной шкуре, что не считал себя способным на какое-либо умственное свершение. Докопаться до правды о самом себе, если она состоит из тщательно заглушаемой лжи и неизобретательных иллюзий, не так уж просто. Страх может прорвать оборону. Но если есть хотя бы одна зацепка, если есть возможность сделать хотя бы один осмысленный шаг, всей шкурой ощущая сопротивление времени, ничто не потеряно. Освобождение от нигилизма проходит тяжело, но пути назад нет. Чего желаю и вам — тем, кто уже захмелел и тем, кто держит ум во аде.

https://insolarance.com/benatar-sexual-ethics/

--- Что-то подзабыл, что решил сюда делать такую вещь как скукожка, чтобы гонять вас из одного канала в другой. Но вот, вспомнил в последний момент. Поэтому, давайте быстро и кратко. Чтобы как-то не пересекаться с той историей, начнем с конца. В 1990-х годах, некто Рой Моксхам заходит в букинистический магазин в Лондоне, находит какую-то книжку воспоминаний из 1893 года и... Охуевает. Реально. Автор книги упоминает НЕЧТО, что заставляет автора будущих книг об этом событии (все тот же Моксхам) усомниться в общей памяти. По словам генерал-майора У. Х. Слиман, который сочинял мемуары, в Индии существовал барьер, превратившийся в чудовищную систему, аналогов которой нет практически ни в одной цивилизованной стране. И это была... Шмяк! Мы в Индия под пятой правления Ост-Индийской компании. Часть её княжеств удачно успела присягнуть Короне и сейчас вроде как находится на положении защищаемых территорий называемых Туземными княжествами. Эти ребята — норм. Могут издавать законы на своих земля, устанавливать налоги и так далее. А часть Индии управляется Компанией. Корпораты на своих территориях устанавливают собственные налоги и одним из важных соковыжимательных бремен является налог на соль. Да, соль охуенно нужна в быту, и при этом, генерирует примерно 11% годовой выручки для Компании. Но, жопа в том, что из Туземных княжеств ушлые контрабандисты возят дешевую соль и поэтому дорогую соль как-то не особо покупают. Все попытки перекрыть пути натыкаются на новые находки предков Хана Соло и тогда в голову управленцев проникает идея делать крупную ставку. В 1820-х они делают Индийскую таможенную линию. Здоровую (четыре тысячи километров) границу через всю страну. С востока остаются корпоративные рабы, а с Запада — основные соледобывающие регионы. Естественно, это не очень помогает, потому как Индия большая, и на каждый метр по гарнизону не поставишь. Но... мы хотя бы старались. А потом, внезапно — восстание сипаев, Англия говорит, что Ост-Индийская Компания должна уйти, а рулить тут будет Корона. И первое, что делает Британия, вы не поверите, но начинает возводить тот самый барьер. Тут прикол был в чем. Когда делали Линию, некоторую её часть блокировали колючими кустами. Просто садили и ждали — мол, сейчас там колючки вырастут и люди ходить не будут. Пришедший на должность комиссара таможни Аллан Октавиан Хьюм, во время инспекции этой самой линии, кроме охуевания от дырявости своей новой системы, заприметил, что эти кусты нехило так разрослись. А так как он был большим поклонником ботаники, то родил идею. Сейчас приготовьтесь, будет сложно представить... готовы? Засадить вдоль ВСЕЙ линии живую изгородь. Да, ту самую, которую так любят англичане в своих поместьях. Куча кустов с ветками и шипами, через которую не прорваться. И надо сказать, что этот план был выполнен наполовину. Всего было посажено 2 тысячи километров живой изгороди, состоящей из кактусов, индийской сливы и прочих колючих кустов. Где-то приходилось на метр снимать грунт и тащить более плодородную почву, где-то строить системы орошения, где-то, где вообще ничего не приживалось — строили стены. И это был тот еще эксперимент. Да, позднее хитрые контрабасы научились пробираться даже через нее, за десяток то лет, пока она стояла и не такому научишься. Но... Сам факт того, что кому-то пришло в голову воздвигнуть живую изгородь шириной в четыре, высотой в три метра и длинной в 2000 километров, чтобы защитится от соли — мне кажется это уже заслвживает места на моем канале. А если вам интересно, как же так получилось, что сейчас о ней никто не помнит, что произошло дальше, и зачем стражи при выходе на свой участок должны были проводить веткой вдоль этой самой изгороди, то добро пожаловать к полной версии этой статьи.

В уходящем году представили полный новый перевод диалогов Платона на английский. 1320 страниц всего. И всего 60 евро. Мужик из Ирландии работал над ним 15 лет в одиночку без корпоративной поддержки. Для демонстрации различия старых и новых переводов: в старом добром английском переводе (1888) значится «Знание, к которому стремится геометрия, — это знание вечного, а не тленного и преходящего» (The knowledge at which geometry aims is knowledge of the eternal, and not of aught perishing and transient). В новом: «Геометрическое знание — это знание того, что всегда есть» (Geometrical knowledge is knowledge of what always is). На русском: [Геометрия] – «это наука, которой занимаются ради познания вечного бытия, а не того, что возникает и гибнет» (Государство, VII). Перевод Андрея Егунова примерно 1920-е гг. Общая стоимость проекта, как указывается, около миллиона евро. Понятно теперь, почему у нас ничего подобного никогда не появится про Платона, а уж тем более нового перевода Аристотеля с английского языка мы никогда не дождемся. Хорошо, что все знают английский!