Центр социальной архитектуры "Сфера" (Клуб политологов) - официальный канал

Смирнова, О. О. Формирование ценностно-ориентированной стратегии России в условиях когнитивной войны / О. О. Смирнова // Экономика и безопасность. – 2024. – № 5. – С. 73-78. – DOI 10.26118/2686-7036.2024.16.58.005. – EDN HNYFMM. Текст тут➡️https://olgasmirnova.ru/full/2024-5/

Афиногенов, Д. А. Цивилизационно-ценностный подход в стратегическом планировании / Д. А. Афиногенов, О. О. Смирнова // Russian Journal of Economics and Law. – 2025. – Т. 19, № 2. – С. 433-447. – DOI 10.21202/2782-2923.2025.2.433-447. – EDN KMGFON.

Размещаем статьи от наших коллег, теоретически и практически занимающихся вопросами национальной безопасности и стратегического планирования с обоснованием положения о том, что стратегическое планирование невозможно без Идеи (Образа будущего) страны👇

«Концепция непрерывного образования». Финальный доклад лидерской группы на ОДИ 2021 года.

Скифская конференция началась!

Уважаемые коллеги! 11 декабря 2025 года планируется проведение XХIX ВАВИЛОВСКИХ ЧТЕНИЙ. Тема: "«ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО ПЕРЕД ВЫЗОВАМИ ГЛОБАЛЬНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ: В ПОИСКАХ СТАБИЛЬНОСТИ» . Главный организатор Поволжский государственный технологический университет (Волгатех). Председатель Программного комитета проф. В.П. Шалаев (член Экспертного совета проекта АССОЛЬ). Информационное письмо прикреплено. В.Е. Лепский

Извините, но сегодня вот такой воскресный образец малого былинного жанра)) #соцарх Анекдотичные Смыслы и Стратегии

Доброе утро, страна) От себя отметим: хорошо, что стратег, а не чиновник))👇

Продолжение поста о том, как мозг реагирует на агитацию Надежда, вдохновение и система «награды» в мозге Но политическая реклама ― это не только страх и мерзость. Есть ещё надежда и воодушевление. Здесь в игру вступает так называемая система вознаграждения — участки мозга, которые реагируют на удовольствие и ожидание чего-то хорошего: от вкусной еды до победы в игре. Когда человек видит политическое обещание, которое совпадает с его ценностями и даёт понятный путь действия («вступи», «поддержи», «приходи на праймериз», «стань волонтёром»), мозг реагирует на это, как на обещание награды. И здесь абстрактное «будет светлое будущее» зажигает мозг куда слабее, чем конкретное: «сделай вот это, и твой район/доход/среда реально изменятся так-то и так-то». Почему негатив часто сильнее позитива: эффект «негативного уклона» У человека есть устойчивая реакция: сильнее и дольше реагировать на плохие новости, чем на хорошие. Это когнитивное искажение называют негативным уклоном. Он проявляется сразу на нескольких уровнях. В поведении ― негативные новости цепляют сильнее, люди дольше их обсуждают и легче вспоминают. В теле ― растёт пульс, напрягаются мышцы, меняется дыхание. В мозге ― зоны угрозы и внимания включаются ярче и надолго, а позитивные сообщения, как назло, дают более мягкий след. В политике это даёт знакомую картинку: ➡️ скандал или чернуха даст больше реакции у электората, чем позитивный отчёт; ➡️ негатив лучше запомнится; ➡️ сама тема будет жить в инфополе дольше. Поэтому негативная политическая реклама часто эффективнее: быстрее включают людей, даёт больше обсуждений, оставляет более глубокий след. Но за это есть и «расплата»: мир начинает казаться избирателю всё более ужасным и безнадёжным; растёт цинизм, нигилизм и недоверие ко всем политикам сразу; часть избирателей просто выпадает, ведь начинает судить в стиле «да все они одинаковые, ничего не изменится». Что на самом деле может и чего не может нейрополитика Тут важно не улетать в фантастику. Нейрополитика пока не может читать конкретные мысли избирателя и по одному скану сказать: «этот человек точно проголосует за нашего». Но она может показать, какие куски ролика эмоционально работают, а какие пролетают мимо; отличить вежливое «да, ролик хороший» на фокус-группе от реальной скуки или раздражения; поймать момент, где вы передавили страхом/грязью, и мозг уже не убеждается, а просто защищается. Таргетинг по мозгу Если пофантазировать о будущем, то с развитием ИИ и техники вскоре для предсказания реакции мозга не потребуются дорогущие аппараты МРТ. Теоретически можно скрестить данные о реакции мозга на страх, надежду, отвращение; поведение в сети (что человек читает, смотрит, где задерживает внимание) и обычный цифровой таргетинг. И получить режим: «этой аудитории показываем больше страшных предупреждений, этой — истории надежды и участия, этой — возмущение и моральную чистоту». По крайней мере, на уровне научных обзоров такие сценарии уже обсуждают. Неожиданный финал: политика вшита в «проводку» Есть заграничные исследования, где людям делали МРТ вообще без политики: они выполняли нейтральные задачи или просто лежали, а учёные смотрели на общие паттерны связей между зонами мозга. И по этим паттернам удавалось с неплохой точностью предсказать, к какому лагерю человек склоняется — к более «консервативному» или более «либеральному». То есть само устройство «нервной проводки» человека каким-то образом говорила исследователям ещё и о его политической идентичности. Задача политтехнолога будущего — не «хакнуть мозг избирателя», а понимать границы этой биологии: где страх действительно мобилизует, где надежда создаёт долгую лояльность, а где любой «месседж» превращается в шум, который мозг молча отправляет в корзину. Мозг избирателя — уже давно «поле боя». Но с нейрополитикой можно увидеть своеобразную «карту местности». ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Нейрополитика: как мозг реагирует на политиков и агитацию Нейрополитика ― это попытка честно ответить на старый вопрос политтехнолога: «Что у человека на самом деле происходит в голове, когда он смотрит на нашего кандидата или наш ролик?» Ведь опросы и фокус-группы показывают то, что люди готовы про себя рассказать. А человеческий мозг может «без человека» рассказать о том, что они успевают почувствовать, иногда этого даже не осознавая. Что такое функциональная МРТ Функциональная МРТ (fMRI) ― это большой магнит, который показывает, в каких зонах мозга в данный момент усиливается кровоток. Чем больше крови к участку мозга приливает, тем активнее он работает. Это не «чтение мыслей». Это скорее тепловая карта нагрузки: что в мозге сейчас работает усиленно, а что «отдыхает». Схема простая: человека кладут в томограф, показывают ему лицо кандидата, ролик, лозунг или новость — и смотрят, какие участки мозга загораются. Как мозг видит не «кандидата», а «своего» и «чужого» В одних из самых известных экспериментов по нейрополитике команда из UCLA (Джонас Каплан, Марко Якобони и Джошуа Фридман) клала демократов и республиканцев в томограф и показывала им лица Буша, Керри и Нейдера на выборах 2004 года. По этому эксперименту выяснилось много интересного: ➡️ когда человек видит своего кандидата, мозг реагирует спокойнее, подключаются зоны, связанные с приятными эмоциями; ➡️ когда на экране чужой, активнее работают участки, которые отвечают за контроль эмоций и внутренний конфликт: мозгу дискомфортно, и он начинает «разруливать», как с этим жить. По сути, мозг сторонника делает не «оценку лица», а проверку: «Он наш или их?» Вывод для политтехнологов этого эксперимента в том, что при устоявшейся партийной идентичности ― это не только убеждения и соцопросы. Это реально режим работы мозга. Человек видит не просто политика, а маркер своего лагеря. Страх: амигдала и политическое «бей или беги» Ключевой герой здесь ― миндалевидное тело (амигдала). Это небольшой участок в глубине мозга, который первым реагирует на угрозу. Как только мозг замечает что-то опасное (кадры преступления, агрессивное лицо), амигдала подаёт сигнал «тревога» и запускает режим «бей или беги»: сердце бьётся чаще, внимание обостряется, другие системы подстраиваются под возможный стресс. Что показали исследования: ➡️ люди, у которых амигдала сильнее реагирует на пугающие картинки, в среднем больше озабочены безопасностью, порядком, угрозами; ➡️ пугающие политические сообщения почти всегда вызывают быструю и сильную эмоциональную реакцию — ещё до того, как человек успевает всё обдумать. Отсюда и тяга кампаний к роликам про врагов, угрозы, «катастрофу, которую предотвратим только мы». Человеческий мозг на природном уровне заточен под «сначала заметить страшное, потом разбираться». Поэтому негативная агитация настолько сильна. Отвращение: островковая кора и «грязная» репутация Вторая базовая эмоция ― отвращение. За неё, среди прочего, отвечает островковая кора. Она включается, когда нам «мерзко» или неприятно: испорченная еда, кровь, грязь, нарушение ощущаемых моральных норм. Есть очень показательное исследование нейроучёного Ву-Ён Ана с коллегами. Людей клали в томограф и показывали им не политиков, а отвратительные картинки: изуродованные тела, раны и прочие мерзости. Потом по паттерну активности мозга алгоритм машинного обучения довольно точно угадывал, человек по взглядам скорее «правее» или «левее» на политическом спектре. Причём сами участники по анкетам могли казаться очень похожими. Поэтому вывод для политтехнолога тут прост: любые сообщения в стиле «грязная сделка», «они продажные», «это предательство» бьют по тем же самым системам отвращения; отвращение ― телесная эмоция, и её сложно устранить логикой. Когда человека реально корёжит от чьего-то образа, рациональные аргументы пробиваются хуже. Неудивительно, что чёрный пиар так часто крутится вокруг «грязи» в самом прямом и переносном смысле. Продолжение следует… ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Гос задание проходит через экспертизу РАН. То есть деньги это МОН, наука это РАН. Проверка выполнения гос задания тоже на РАН. НИИ РАН сами себе пишут гос задание, никто с них не требует искать коммерческие организации для подбора коммерческих тематик. Как правило, НИИ РАН находят индустриального партнера самостоятельно. В большинстве своём это происходит эпизодически. Во всяком случае, на моей практике это единичные случаи. Ни один завод в регионе не заинтересован платить за какие то разработки, которые имеют не ясный им экономический эффект. Если государство хочет внедрения разработок НИИ РАН в экономику в массовом порядке, оно должно снять финансовую нагрузку на НИР и ОКР с коммерсантов, оплатив эти работы учёным, а ученые должны сделать результат, который оценят коммерсанты и внедрят в реальный сектор экономики. Платит МОН за работу, а акт выполненных работ подписывает коммерсант.